[indent] Отец.

[indent] Как много боли в этом слове. И сколько в нём разочарования. С самого детства он лишь презирал. С самого детства меня он пинал. Он говорил, что не хотел, чтобы я был рождён. Что разочарован. Что не знает, в кого я такой. А я... Я глотал эти слова вместе со слезами, которые никто не видел. Или не хотел замечать. Они стекали по щекам, обжигая кожу, и я знал, что во всём этом я совершенно один.

[indent] Никому не понять меня. Даже Лукасу. Пусть он и старался поддерживать, но он не знал, каково это быть изгоем в собственной семье. Его любили. О нём заботились. Им гордились. А я...  Я был никому не нужен. Как чемодан без ручки, тащить сил больше нет, а выбросить духу не хватает. Дебильное сравнение, но самое точное для моей одинокой реальности.

[indent] После смерти брата всё стало ещё хуже. Меня начали винить в его гибели, будто мне было мало боли. И чем сильнее родители добивали меня, тем глубже внутри разрасталась рана. Она превратилась в чёрную бездну, пожирающую весь свет. И если бы не наркотики... Я даже не знаю, где бы сейчас был.

[indent] Забавно, да?!

[indent] Наркотики спасли меня от безумия. От желания покончить с этой сранной жизнью. Они удержали меня на самом краю пропасти. И с тех пор я не могу бросить эту зависимость. Она не только блокирует мои способности, она держит меня на плаву. Потому что я устал. Устал от его презрительных взглядов. Устал от ядовитых слов. Устал от того, что он никогда в меня не верит.

[indent] Устал.

[indent] Устал.

[indent] УСТАЛ.

[indent] И даже выдохнуть не могу. Этот дом. Эти деньги. Я так сильно от них завишу, что не могу уйти. Каждый раз ломаю себя, прекрасно понимая, что без всего этого я просто не выживу. Я не привык работать. Я ничего не привык делать. И сколько бы я ни пытался удержать модельное агентство на плаву, проблем там столько, что я едва справляюсь. Но я правда стараюсь. Изо всех сил. Лишь бы не слышать, как во мне снова разочарованы.

[indent] Я знаю, что ещё один удар меня добьёт. А я и так разрушаюсь изнутри на молекулы, рассыпаюсь по ветру, как пепел. И как же мне хочется, чтобы они хоть раз посмотрели на меня так же, как на Лукаса. Хоть раз сказали, что гордятся мной. Хоть раз просто обняли. Я так хочу почувствовать тепло их рук, увидеть их искренние улыбки. Неужели я прошу слишком много?! Неужели я не заслужил даже этого?!

[indent] Чёрт возьми, как невыносима эта боль.

[indent] Я даже думать об этом не хочу. Я бы предпочёл тусить в каком-нибудь элитном клубе с Итаном, чем как идиот пялиться в сообщение отца, в котором он требует немедленно явиться в его кабинет. И я прекрасно знаю, что ничего хорошего это не сулит. Сердце сжимается в тиски, дышать становится трудно. И если рядом с Данталианом эти ощущения дарят извращённое, сладкое наслаждение, то с отцом всё иначе. Рядом с Андресом я чувствую лишь лёд. Он проникает невидимыми иглами между позвонками. Остро. Болезненно. Невыносимо.

[indent] От одного этого представления я внутри скулю, как побитый пёс. Стискиваю зубы и настраиваюсь на неизбежность. Даже закурить не могу, ведь он ненавидит, когда его заставляют ждать. У меня нет выхода. Мне нужно идти. Я встаю с кровати и обречённо вздыхаю. В зеркале бледное лицо, синяки под глазами. Я провожу по ним кончиками пальцев, будто пытаюсь стереть, как засохшую краску. Бесполезно. Всего лишь бессмысленный жест. Беру телефон, засовываю в карман. И тихое "он не любит ждать" проходит по позвоночнику очередной ледяной волной. Иглы входят глубже. Блять.

[indent] С каждым шагом по лестнице становится хуже. Ноги будто каменные, сердце глухо колотится внутри, словно пытается вырваться и убежать подальше от Андреса Каррера. Подальше от этого проклятого дома. От семьи, которая мне чужая. Я не чувствую рядом с ними тепла. Только холод. Только пустоту. Это всё, чем они меня одарили.

[indent] Я подхожу к его кабинету. Берусь за ручку. Проворачиваю. Сердце бьётся так бешено, что гул отдаётся в ушах. Тук. Тук. Тук. Страх сковывает каждое движение. Лёгкие будто застывают, воздух больше не наполняет их. Я делаю шаг внутрь. И остаюсь наедине с отцом. С чистейшим ужасом. С болью, которая каждый раз беспощадно душит изнутри при виде него. Ком стоит в горле, не давая вдохнуть. Я медленно поднимаю на него взгляд и замираю на пару секунд, прежде чем заставить себя говорить.

[indent] — Отец... Ты хотел меня видеть? Что-то случилось? — хриплю, не узнавая собственный голос, он будто чужой. И в каждом ударе сердца звучит одно и то же: Бежать. Бежать. Бежать. Вот такие эмоции вызывает мой "любимый" отец. Я боюсь его до онемения пальцев. До ступора в теле. До хрипоты в голосе.

[indent] — Если ты по поводу агентства... там всё в порядке. У меня всё под контролем, тебе не о чем переживать... — добавляю поспешно и поджимаю губы в тонкую линию, не отводя взгляда. Мне бы хотелось выдохнуть. Правда хотелось. Но я не могу. Тихий голос внутри шепчет: Ничего хорошего от него не жди. Ты всё такое же ничтожество для него. И он явно не похвалить тебя позвал. Просто сделай тихий, обречённый вдох. И готовься к беспощадному удару. Как всегда...  Этот раз не будет исключением. Ты в его власти. Ты для него — никто. Он ненавидит тебя. Ненавидит...

[indent] Ненавижу находиться рядом с отцом. Само его присутствие вызывает не самые приятные ощущения и уж точно не лучшие воспоминания. Мне кажется, он презирал меня с самого рождения. И пусть я этого не помню, но почему-то уверен, что даже в тот момент, когда он впервые взял меня на руки, он смотрел на меня с тем же отвращением. Я даже не знаю, был ли я желанным ребёнком. Скорее всего — нет. Я думаю, что я был случайностью. Как он любит говорить: "ошибкой". Наверное, я и есть его ошибка. Но он слишком гордый, чтобы решиться на аборт. Слишком дорожит своей репутацией. Слишком высокомерен. Слишком...

[indent] И пусть я не знаю истины, внутри всё равно кажется, что всё было именно так. Каждый раз, когда его взгляд сталкивается с моим, я читаю в нём одно и то же чёртово слово. Ошибка. Оно эхом отдаётся в голове, будто заевшая пластинка: Ошибка. Ошибка. Ошибка.

[indent] Ком в горле словно камень, тяжёлый, удушающий. И чем ближе ко мне стоит Андрес, тем сильнее я чувствую, как невидимые цепи стягивают тело. Он холоден, как всегда. Даже слово "сын" звучит у него с особой ледяной нотой, острой, беспощадной. Меня настораживает его ответ. Эти сраные кавычки. Насмешливый тон.

[indent] Я не понимаю, что именно он узнал и чем так недоволен. Я ведь правда стараюсь. Насколько могу. Я не супер-руководитель. Я не холодный и не жёсткий, как он. Но разве это так уж плохо?! Я никогда не смогу быть как он. Я не его тень. Я не похож на него ни капли. Я вряд ли когда-нибудь пойму его мёртвую хватку в бизнесе. Я мягче. И, видимо, именно поэтому всё идёт к чёрту, как бы я ни старался.

[indent] — И чем же ты так недоволен? — вырывается резко, но я тут же жалею об этом, поджимая губы в тонкую линию. С ним нельзя так разговаривать. Я перешёл грань. Я знаю. — Прости... Я просто не понимаю, чем заслужил твой тон... — произношу на выдохе и не решаюсь даже поднять на него взгляд. Послушно опускаюсь в кресло и смотрю на свои руки, они едва заметно дрожат. Я пытаюсь взять себя в руки. Мне нельзя показывать слабость рядом с ним. Он, как удав, почувствует и тут же сожмёт, добивая.

[indent] Андрес будто ощущает моё состояние. Он обходит стол и встаёт за моей спиной. От его близости по позвоночнику снова ползёт мерзкий холод, будто тысячи ледяных иголок раз за разом вонзаются под кожу. Больно. Отвратительно. Хочется обнять себя руками, будто эта броня способна защитить от его влияния. Но нет. Не поможет.

[indent] Я уже собираюсь спросить, что за спектакль он тут устраивает, но он наклоняется и кладёт передо мной распечатанные фотографии. Вопрос отпадает сам собой. Одного взгляда достаточно. Это мои последние посты с Итаном из инстаграма. — У нас, видимо, разные понятия о том, что позорит семью... — цежу сквозь зубы, чувствуя, как ярость тянет меня всё глубже в свой омут. 

[indent] Ненавижу, когда он так делает.

[indent] Ненавижу, что он лезет в мою жизнь без спроса.

[indent] Ненавижу, что у меня нет права жить так, как я хочу, потому что, по его мнению, это "позор семьи".

[indent] Ненавижу.

[indent] Ненавижу.

[indent] НЕНАВИЖУ.

[indent] И только этот гнев даёт мне силы хоть как-то сопротивляться его давлению. Хотя я прекрасно знаю, что потом пожалею. — Думаю, тебя вообще не должно волновать, с кем я провожу время. Я ничего не сделал, чтобы портить репутацию семьи. Я веду себя вполне прилично... — голос хриплый, дрожащий от ярости и страха, который продолжает душить изнутри. — Это всего лишь фотографии. В них нет ничего неприличного... — голос звучит так, словно я оправдываюсь, но это не так. Кладу руку на стол и собираю снимки в аккуратную стопку. Пальцы едва заметно трясутся. Я отчаянно ищу контроль.

[indent] — Так чем же ты недоволен, папочка? — издевательски произношу и всё-таки поднимаю на него взгляд. Даже смотреть на Андреса не нужно, чтобы почувствовать, как в кабинете накаляется воздух. Он искрится, но не от любви, а от нашей общей ярости. Он никогда не любил меня как сына. И никогда не полюбит. Я с этим смирился. Ну... почти.

[indent] — Итан очень порядочный человек. И его отец тебе бы явно понравился. Крайне богатый мужчина с офисом на Уолл-стрит — говорю с наигранным самодовольством, хотя внутри всё тот же страх перед Андресом Каррерой. Сейчас язык не поворачивается назвать его отцом, он вызывает во мне лишь удушье, липкий страх и ярость.

[indent] — Так что я правда не понимаю, что тебе не нравится. Я наконец-то обзавёлся влиятельными связями. Всё, как ты когда-то мечтал... — уголки губ тянутся вверх. Фальшивая улыбка прячет чёртов страх и душевную боль. — Да и в агентстве всё под контролем. Я почти привёл нового клиента, осталось подписать документы. Можешь гордиться мной... — и пусть голос дрожит, в этих словах слышится мнимая мольба. Как же я мечтал услышать от него: "Я горжусь тобой, сын". Но этого не будет. Никогда.

[indent] Я слишком хорошо его знаю. Он свято уверен, что я не заслужил похвалы. Не заслужил ничего. По его мнению, я должен быть бесконечно благодарным, ползать у его ног и целовать ему руки. Вот какими он видит наши отношения. А я... я вижу только его отвращение, презрение. И очередную порцию боли, которая медленно расползается внутри, отравляя каждую клетку, и я вот-вот рассыплюсь в пыль.

[indent] Страх никуда не исчезает, он лишь глубже вползает в сердце, наполняя его ледяными кристаллами. Они вонзаются в мышечную ткань, как иглы, вызывая острую, жгучую боль. Но я не подаю вида. Я не могу позволить ему увидеть мою слабость. И всё же дышать рядом с ним невыносимо тяжело. Он это прекрасно знает. Поэтому нагнетает. Поэтому делает вид, будто спокоен. Но его взгляд выдаёт всё. В нём гнев, разочарование и отвращение.

[indent] Мне так хочется, чтобы он хоть на мгновение мной гордился. Но, кажется, Андрес Каррера просто не умеет испытывать такие чувства по отношению ко мне. Единственный, кем он когда-либо гордился, это Лукас. Его любимый сын. Тот, в ком он души не чаял.

[indent] И когда брат погиб из-за меня, всё стало ещё хуже. Я едва выжил. Но он даже не зашёл проведать меня в больнице. Я сходил с ума от смерти Лукаса, кричал по ночам, снова и снова проживая тот момент. Казалось, он никогда не закончится. Но рядом не было никого. Меня будто вычеркнули из жизни, выбросили, как ненужный мусор. Да, он оплачивал лечение, но я так его и не увидел.

[indent] Лишь однажды пришла мать... и то ненадолго. Она поспешно ушла, сквозь слёзы умоляя не говорить Андресу о её визите. Даже здесь он её запугал. Она не смела навещать меня, потому что он запретил. Вот и вся его "любовь".

[indent] Он всегда был холодным и жестоким. Но тогда впервые настолько. Словно он не понимал, что я тоже потерял человека, дорогого моему сердцу. Лукас был для меня всем. Единственный в семье, кого я по-настоящему любил. И моё чёртово сердце разорвалось в одно мгновение как бомба. Осколки. Пустота. Боль. Вот что мне осталось.

[indent] Тогда я понял, он никогда меня не простит. И дальше будет только хуже. Я принял эту проклятую реальность, насколько смог. Но даже сейчас мне сложно осознать, что собственные родители меня ненавидят. Этот факт сломал меня окончательно. И я не уверен, что когда-нибудь смогу пережить эту травму. Поддержки не осталось. Только Итан.

[indent] Сейчас он самый близкий мне человек. Он хорошо ко мне относится, хотя я вовсе этого не заслужил. Он любит меня. Искренне. Ничего не требуя взамен. И мне до боли сложно это принимать, я не привык к такому отношению. Но с ним я счастлив. Правда счастлив. И я не представляю своей жизни без него.

[indent] Я не знаю, как не утонуть в этом чёртовом дерьме. Не знаю, как выдержать ту боль, что вызывает во мне отец. Его слова лишь добивают. Мне так хочется ответить: Ты никогда не поймёшь, как это любить меня... Но эти слова застревают немым комом в горле. Я так и не произношу их. Я всё ещё слишком от него завишу. Не могу позволить себе такую роскошь. Я лишь слабо улыбаюсь, но даже это движение уголков губ наполнено болью.

[indent] — Мне жаль, что я стал для тебя таким разочарованием... папочка — голос дрожит, эмоции бушуют внутри вихрем. Осколки разбитого сердца всё глубже впиваются в пульсирующую плоть. От его следующих слов пустота внутри ядовито расползается, словно плесень. Я тяжело вздыхаю, готовясь к новому удару. И он не заставляет себя долго ждать.

[indent] Слушать это отвратительно. И теперь меня не отпускает новая мысль: Неужели в моём кабинете камеры? Это уже слишком. Если ему так хочется смотреть на чей-то секс, пусть не ломает ни свою, ни мою психику. Я готов скинуть ему ссылку на любой порно-сайт, лишь бы отстал.

[indent] — Если ты так любишь за мной следить, в следующий раз я запишу видео специально для тебя. Или дам ссылку на нужный сайт. Чтобы тебе не пришлось платить тем, кто так пристально наблюдает за мной. Сэкономлю твои деньги. Ты ведь так любишь меня ими упрекать... — не сдерживаюсь, голос дрожит, ломается, трещит от злости.

[indent] — И... ох, как удивительно. Я снова тебя разочаровал — проговариваю с откровенным сарказмом, закатывая глаза. — Я должен тратить время только на тех, кого ты одобришь? — вопросительно бровь вскидываю и уже прекрасно знаю его ответ.

[indent] — Тогда прости, папочка, что в очередной раз разочаровал тебя своими сексуальными предпочтениями. Мир не чёрно-белый. Можно было бы уже понять, что я не единственный такой, и это давно норма. Для разнообразия включи Netflix и осознай, что мои предпочтения больше никого не должны волновать. Это моя жизнь... — последние слова звучат отчаянно. Я прекрасно понимаю, что даже эта сраная жизнь под его полным контролем. От этого внутри поднимается отвращение к самому себе. Но я бессилен. Деньги правят этим миром. А я их заложник. Слишком зависим, чтобы позволять себе свободу.

[indent] — Да и к тому же... тебя ведь никто не заставляет трахаться с мужчинами. Никто не вешает на тебя ярлыки. Так к чему всё это представление? — произношу с театральным удивлением, будто не понимаю, что происходит. Хотя понимаю. Слишком хорошо. Сейчас снова будет пламенная речь про "честь семьи". Бла-бла-бла. Тошно...

[indent] — И с каких пор ты так обо мне переживаешь? И что не так с Блекхоллом, что мне с ним вообще ничего нельзя? — раздражённо произношу и тут же одёргиваю себя. Разговор о Данте бесит меня изначально. И я не уверен, что послушаюсь. Как бы я ни пытался сопротивляться этой тяге к Данталиану, мне кажется, я не могу ей противостоять. Стоит ему оказаться рядом и все стены внутри рушатся, а я снова, как идиот, растекаюсь в лужу. Я злюсь на себя за это и до боли прикусываю нижнюю губу.

[indent] — Благотворить? — переспрашиваю и нервно смеюсь. Я вообще не уверен, что способен на такое. И не уверен, что наше общение хоть что-то изменит. Наш агрессивный флирт слишком притягателен. — Может, мне ещё и трахнуться с ним? Чтобы мистер Блекхолл точно остался доволен? — вопросительно вскидываю бровь, а улыбка тут же гаснет. И пусть это именно то, чего я жажду всем телом. Пусть даже от одной мысли внизу живота предательски сводит от невыносимого желания. Я не могу позволить Андресу заметить мою реакцию.

[indent] Я хочу Данте больше всего на свете. Но этого не будет. Никогда. Я с Итаном. И он заслуживает от меня лучшего отношения.

[indent] Сколько бы я ни пытался сопротивляться, истина одна — Андрес Каррера всегда добивается своего. Любой ценой. А у меня, по сути, нет ни единого шанса. Я слишком зависим от его денег, а значит и от него самого. И если бы не моя любовь к наркотикам, дорогим вещам и полное отсутствие желания работать, всё было бы куда проще. Но он так и не смог вбить в меня это чёртово "желание". Даже поставив во главе бизнеса, я окончательно понял, что это не моё. Никогда не было и не будет. Но выхода всё равно нет.

[indent] Я обязан ему подчиняться. Даже зная, что он никогда мною не будет гордиться. Как бы это ни разрывало моё сердце, как бы я ни жаждал другого исхода... его просто не существует. Доминго холоден со мной с самого рождения, и с каждым годом лёд в его сердце лишь крепнет.

[indent] Где-то в самой глубине души я всё ещё надеюсь на чудо. Но его не будет. Никогда. Он не способен принять меня таким, какой я есть. Вечно разочарованный, вечно разгневанный, вечно ненавидящий. И будь я хоть трижды гетеросексуальным, это ничего бы не изменило. Он всё равно нашёл бы, к чему прицепиться. Нашёл бы новую причину для моего подчинения. И самое отвратительное, что несмотря на все мои попытки, для него я всё ещё пустое место.

[indent] — Не поверишь, папочка, учусь у лучших... — фальшивая улыбка скользит по лицу, а в голосе извивается неприкрытый сарказм, словно змея. — У тебя... — добавляю и ещё пристальнее прожигаю его взглядом, будто мой внутренний огонь способен растопить этот лёд. Но нет. Не способен.

[indent] Кажется, Андрес Каррера вообще не знает, что значит любить. Впрочем... одного человека он всё-таки любил. И нет, я сомневаюсь, что это была мать. Зато я точно знаю, что он любил Лукаса. В нём он действительно не чаял души. Лучший сын в мире. А я... я так, ошибка. "Подкидыш", а не родной сын.

[indent] — С такими требованиями к подчинению, как у тебя, мне было бы проще работать в эскорте. Там хотя бы плевать на мои сексуальные предпочтения, а тебя-то я, видите ли, позорю... — сквозь зубы проговариваю, всем видом демонстрируя недовольство.

[indent] Но проблема в том, что это театральное представление ничего не изменит. Я буду брыкаться и в итоге подчинюсь. Потому что другого выхода нет. Вот такая блядская правда.

[indent] Стоит отцу начать угрожающе шептать, и я тут же прикусываю язык до боли. Страх ядовитым червём ползёт по позвоночнику. Мерзко. Отвратительно. Невыносимо.

[indent] Я стараюсь не показывать, насколько сильно он меня пугает, но получается плохо. Особенно когда он резко хватает меня за локоть, рывком поднимает на ноги и припечатывает к стене. И будь это не Андрес, а, скажем, Данталиан, я бы уже возбудился от подобного. Но отец вызывает лишь оглушающий звон страха внутри, будто чёртов колокол бьёт снова и снова.

[indent] Удар за ударом.

[indent] Сердце бешено колотится.

[indent] Я чувствую его гнев кожей, в каждом выдохе, в каждом слове, в каждом шипении, в каждом взгляде. Он ненавидит меня. И лишь сильнее сжимает ткань моей футболки. — Статус кого? Мужа для неё? — огрызаюсь в ответ, но голос предательски дрожит. — Боюсь, этим решением ты сделаешь несчастными нас обоих. И меня, и эту дочь партнёра. Ты хоть подумал о ней? — хриплю и нервно облизываю губы. — А обо мне ты подумал? Тебе так плевать, на что ты меня подписываешь? — всё-таки поднимаю на него взгляд, и от этого внутри становится только хуже. В ответ лишь ледяное безразличие.

[indent] — Мне нравится Рид. Ты хоть понимаешь, что это значит? Или совсем забыл, что такое человеческие эмоции? — отчаянно выпаливаю, прекрасно осознавая, что для Доминго это не аргументы. Ему плевать на всех и на всё. Как он сказал — так и будет. Факт.

[indent] — Ты режешь меня без ножа... — слова срываются болезненно и резко, но я понимаю, что даже они его не тронут.

[indent] — Но, видимо, ты хочешь услышать то, что тебя устроит. Слушаюсь и повинуюсь, папочка... — злобно бурчу. Судя по тому, что он отпускает меня и делает шаг назад, ответ его устраивает.

[indent] — Думаю, с Блэкхоллом я способен разобраться сам. Так что спасибо за предупреждение, но я останусь при своём — упрямство звучит в каждом слове. Я изо всех сил стараюсь не выдать истинных чувств к Данталиану. Отец не должен об этом знать. Но, чёрт возьми, по следующим его словам становится ясно, что он уже всё понял.

[indent] — При виде тебя же могу... значит, не всё так плохо... — шутка про инцест выходит паршивая, и я тут же жалею о ней. Андрес это точно не оценит. — Извини, отец... — проговариваю сквозь зубы. — Но, как я уже сказал, я сам в состоянии с ним разобраться. Без твоей помощи. Ты мог бы хоть раз в меня поверить... — на последних словах прорывается боль, которую я не сумел удержать внутри.

[indent] И всё же мне нравится, как он пытается удержать меня от Данте. Этот запрет лишь сильнее разжигает огонь внутри. Мне бы стоило остудить пыл... да только, кажется, это невозможно.

[indent] — Но всё-таки я уверен, что брак — плохая идея. Не издевайся над бедной девушкой. Она мне не интересна... — говорю с горечью, и это больше похоже на мольбу. Пусть я и так знаю ответ, где-то глубоко внутри всё равно надеюсь на иной исход.

[indent] — Я хочу быть с Итаном... — хриплю и боюсь даже поднять на него взгляд. Я слишком хорошо знаю отца. Сжимаю кулаки до побелевших костяшек, будто пытаюсь набраться сил для сопротивления. Но реальность такова, что у меня всё ещё нет шансов. И при этом я не могу причинить Риду боль. Я не хочу разбивать ему сердце. Он этого не заслуживает. Он лучшее, что со мной было.

[indent] И от осознания, что мне придётся с ним прощаться, больно до невозможности. Доминго не оставит ни единого шанса сохранить эти отношения. Его ищейки повсюду. А значит, я могу лишиться всего.

[indent] И я до сих пор не понимаю, чем готов пожертвовать ради Итана. Деньгами? Статусом? Роскошной жизнью мажора? Не знаю. Честно, не знаю. Я не люблю его настолько, чтобы потерять всё. Да, он мне нравится, с ним хорошо... но это другое. Совсем другое чувство.

[indent] И это пугает меня до чёртиков. Я так и не смог ощутить к нему того же, что чувствую к Данталиану. Этот мудак не выходит из головы даже сейчас. Я так хочу его трахнуть. Злюсь на себя всё сильнее, впиваюсь пальцами в ладони до боли. Возьми себя в руки, Кристиан! Отец прибьёт тебя за это. Он и так видел твою реакцию. Так что немедленно успокойся. НЕМЕДЛЕННО, БЛЯТЬ!