[indent] Звучит сигнал окончания матча, чёртова сирена, которая всё портит. Я медленно выдыхаю, будто воздух во мне закончился ещё минуту назад. Можно было бы сказать, что мы выложились. Но это была херня, а не игра. Мы в чертовски плохой форме. Проиграть "Баффало" — хуже и быть не могло. Ещё и со счётом 2:1, на последней, блядь, минуте.

[indent] Если бы мы с Шейном не столкнулись, я бы успел догнать и отобрать шайбу. Потом отдал бы передачу Трою, он — Холландеру, и тот забил бы. Всё было бы именно так. Я это знаю. Но Шейн рванулся туда же, куда уже летел я. Я его, блядь, даже не увидел. Сука. Такая дебильная ошибка стоила нам победы. Из-за этого столкновения всё пошло под откос.

[indent] И не то чтобы мы всегда выигрывали. Но с начала сезона "Кентавры" ещё ни разу не проигрывали. Я был уверен, что мы дойдём до плей-оффа без единого поражения, но теперь это, сука, невозможно. Я злюсь на Холландера так сильно, что чувствую, как краснею. Крепче стискиваю зубы и пожимаю руки каждому из команды соперника, сухо проговаривая: — Молодцы. Даже это чёртово слово даётся мне с трудом.

[indent] Сука.

[indent] Сука.

[indent] Сукааа...

[indent] Стараюсь не смотреть на Шейна, знаю, что не выдержу. Эмоции бурлят внутри слишком сильно. И всё же на мгновение ловлю себя на мысли: А вдруг это я его не заметил? Но нет. Не может быть. Я ведь видел его в другом месте... или... Да плевать. Мы проиграли, блять, и это всё, что сейчас имеет значение.

[indent] Захожу в раздевалку и со злости срываю с себя защиту. Шейн обращается ко мне, но я настолько зол, что сквозь зубы выпаливаю: — Отвали! И в ту же секунду жалею о сказанном, но сейчас я не в силах даже извиниться за свою резкость. Хватаю полотенце и иду в душ, игнорируя всех вокруг. Впрочем, им и слов не нужно, они и так видят, что их капитан сегодня не в духе.

[indent] Включаю воду и делаю погорячее. Намыливая тело, я продолжаю злиться. Каждое движение грубое, резкое. Если бы ко мне сейчас кто-то прикоснулся, я бы врезал, не разбираясь, настолько во мне кипит ярость. И где-то в глубине сознания тихий голос шепчет: Шейн здесь ни при чём. Это роковая случайность. Ты мог сам его не заметить. Но в ответ я лишь недовольно фыркаю.

[indent] Если честно, я бы не злился на него так сильно, не будь между нами других проблем. Но в последнее время мы то и дело ссоримся. Да, из-за какой-то откровенной хуйни, но каждая такая ссора оставляет след. И если раньше мы перекрывали всё сексом, то последние три недели мы даже не прикасались друг к другу.

[indent] Я уже готов из кожи вон лезть, так сильно его хочу. Но мы настолько раздражены, что стоит остаться наедине, как желание моментально испаряется. У нас слишком много нерешённых проблем, и мы, кажется, просто не слышим друг друга.

[indent] Вся наша идиллия закончилась после медового месяца. На Ибице мы были по-настоящему счастливы, наслаждались друг другом каждую секунду, трахались до изнеможения. Но стоило вернуться в Оттаву, как всё снова начало трескаться и лететь к чертям.

[indent] И дело вовсе не в хейте. Я готов слать на хуй каждого, кто против наших отношений, они, блядь, вообще ничего не значат. Дело в Шейне. В том, что он снова и снова доказывает, что "ожидание" — его любимое развлечение. И иногда мне так хочется его треснуть. Конечно, я никогда этого не сделаю. Я никогда не подниму на него руку и не причиню ему боль. Я люблю его так сильно, что готов мириться со всем... ну, почти со всем.

[indent] Я снова начал скрывать свои эмоции, потому что он меня не понимает. Всю злость я выливаю в кабинете у Галины, но становится только хуже. Я срываюсь уже дома, и всё летит к чертям. Таблетки не помогают. Галина говорит, что не всё сразу, но сколько ещё можно ждать? Я заебался ждать. Заебался, что не могу выпить из-за этих блядских антидепрессантов. Мне не становится лучше.

[indent] Да, временами я действительно счастлив. Я рад, что мы наконец-то вместе. Рад, что мы семья. Рад, что у нас есть Аня, которую мы безгранично любим. Я рад многим вещам в нашем браке... но всё равно ловлю себя на мысли, что мне этого недостаточно. Я хочу большего, а Шейн... это Шейн. Ему лишь бы подождать. Снова фыркаю.

[indent] И стараюсь не смотреть в соседнюю душевую, где моется мой обнажённый муж. В другой ситуации я бы уже возбудился и думал только о том, как скорее хочу домой, в нашу кровать, где затрахаю его до бессилия. Но сейчас, глядя на его прекрасный профиль, на мокрое, сексуальное тело, я понимаю, что ничего не будет. Чёртово раздражение всё портит. Да и если честно, после этого изнурительного матча, я просто без сил.

[indent] Шейн ловит мой взгляд, но я тут же отворачиваюсь. Смываю остатки пены и как можно быстрее покидаю душевую, избавляясь от соблазна поцеловать его при всех.

[indent] Быстро переодевшись, я не жду его в раздевалке и иду на парковку. Отправляя короткое сообщение, что я там. Мне нужно выдохнуть. И, если честно, мне до ужаса хочется курить. К счастью, в бардачке завалялась пачка и зажигалка. Я уже понимаю, что Шейн начнёт ругаться, но мне это просто необходимо.

[indent] Открываю машину, достаю сигареты, вынимаю одну и подношу к губам. Чиркаю зажигалкой, поджигая кончик. С первой затяжкой становится чуть легче. Дым заполняет лёгкие, отравляя их. Рука едва заметно дрожит от эмоций, но я стараюсь не обращать на это внимания, медленно выпуская дым и делая новую глубокую затяжку.

[indent] Глаза начинает щипать от слёз. Я готов просто сползти по машине и разрыдаться. Я так сильно устал. Мне ничего не помогает. Ни таблетки. Ни Галина. Ни Шейн с Аней.

[indent] Я должен быть счастлив. Трахаться без устали, целовать мужа, улыбаться. А вместо этого я снова разрушаюсь. Снова думаю о смерти. И самое страшное, что я не знаю, как остановить эти мысли. У мамы не получилось. Что если у меня тоже не получится? Что если даже Шейн не сможет меня спасти? Я отгоняю эти мысли прочь. Даже думать об этом не хочу. Я ведь так сильно его люблю... но иногда кажется, что этого недостаточно.

[indent] Слышу шаги и вижу Холландера. Тут же выпускаю дым, кидаю сигарету на бетон и тушу её кроссовком. Поднимаю окурок и прячу в карман, не оставляя следов своей слабости, кроме чёртового запаха. Достаю жвачку и закидываю в рот, надеясь, что это хоть немного поможет. Очередную лекцию о вреде курения я сейчас просто не выдержу.

[indent] — Долго ты — раздражённо бурчу. — Поехали скорее домой — говорю с ним слишком грубо. Он этого не заслужил. Но извиняться сейчас я не в силах. Сажусь за руль и жду, пока он сядет рядом, нервно постукивая пальцами, будто это поможет не развалиться окончательно.

[indent] Шумно выдыхаю, когда он садится на пассажирское сиденье, и тут же срываюсь с места. Хочется, как можно скорее оказаться дома. И пусть там давно нет семейного уюта, только холод и бесконечные ссоры, я всё равно хочу скорее оказаться в кровати и просто рухнуть без сил. Их не осталось ни на разговоры, ни тем более на примирительный секс.

[indent] Да, в мыслях я всё ещё вижу его обнажённым в душе, и я был бы совсем не против отсосать ему вместо извинений, но не сегодня. Может, завтра утром мне станет легче, и мы наконец-то трахнемся. А может и нет...

[indent] Я уже ловлю недовольный взгляд Шейна и понимаю, чем всё закончится, а стоит ему открыть рот и ярость накрывает меня с головой.

[indent] — Бляяяядь — срывается с губ, и я тут же закатываю глаза. — Ты серьёзно хочешь сейчас поговорить об этом? Или тебе так важно, чтобы последнее слово всегда оставалось за тобой? — недовольно бурчу, стараясь спрятать раздражение, но оно всё равно прорывается наружу.

[indent] — Я и забыл, как тебе необходимо быть во всём лучшим и правым. Хороший мальчик Шейн. Гордость своей семьи. Гордость всей Оттавы. Гордость всех, блядь, вокруг. И, конечно, он никогда не ошибается — голос становится ледяным, пустым.

[indent] — Ты уже блядь доказал всем, что ты лучше меня. И что именно ты должен быть капитаном. Но, видимо, тебе этого мало... — раздражение сочится сквозь зубы. Крепче сжимаю руль до побелевших костяшек. Взгляд на мгновение скользит по руке, смотрю на кольцо, которое поблёскивает в тусклом свете. Я должен бы выдохнуть. Успокоиться. Вспомнить, кто сидит рядом. Но ярость внутри бурлит так сильно, что я просто не понимаю, как её остановить.

[indent] — Это я стоял ближе. Какого чёрта ты полез... — голос дрогнул, в нём на секунду мелькнуло отчаяние, то самое, что постоянно душит горло изнутри. Мне до одури хочется снова закурить. Просто чтобы выдохнуть. Хотя бы на чёртово мгновение.

[indent] Я знаю, что не должен сомневаться в себе. Но после сегодняшнего всё возвращается. Мысль о том, что он лучше меня, снова всплывает в сознании. И если он прав, если это действительно моя вина, я в очередной раз пойму, что я хуже. А этого вполне достаточно, чтобы я начал саморазрушаться. Недовольно фыркаю.

[indent] Я не виню в этом Шейна, конечно нет. Он прекрасный игрок, и я искренне им восхищаюсь. Просто иногда мне невыносимо тяжело ему соответствовать. Я снова и снова думаю о том, что не дотягиваю. Что я его не достоин. И никогда не буду достоит.

[indent] Эти мысли возвращаются раз за разом. И, бросив на мужа мимолётный взгляд, я в который раз поражаюсь: Как он вообще выбрал меня? Я рядом с самым талантливым хоккеистом, с самым сексуальным мужчиной в этом чёртовом мире, а я даже порадоваться этому не могу.

[indent] После того как я перестал принимать антидепрессанты, мне отчаянно хочется выпить. Видимо, я просто не умею быть счастливым. Или не заслуживаю этого. Я не знаю...

[indent] Мысли о самоубийстве пугают по-настоящему. Они стали появляться слишком часто. Сколько бы я ни пытался спрятаться в наших отношениях, это не помогло. Со временем даже они начали трескаться.

[indent] И всё чаще, глядя в зеркало, я вижу тот же взгляд и ту же грустную улыбку, что была у мамы. От этого по позвоночнику пробегает ледяная дрожь. Я боюсь такого финала. Я знаю, что даже Холландер этого не выдержит. Хватило той истории в самолёте, чтобы понять, что мы друг без друга ничто. Умрёт один — умрёт и второй. Но я не знаю, как остановить этот процесс.

[indent] Я люблю Шейна. Очень сильно люблю. Но мне кажется, что я настолько на дне, что даже эта любовь не способна вытянуть меня на поверхность. Я продолжаю разрушаться, будто сделан из гранита, крошка за крошкой.

[indent] — Блядь, Шейн, в кого ты такой скучный? Я не собираюсь умирать. Это была всего одна сигарета. Одна... — говорю грубо, не в силах скрыть эмоции.

[indent] — Если тебе так хотелось тоже закурить, мог бы просто попросить, а не забирать всю пачку. Как я уже сказал, со мной ничего не случится — голос отрешённый, будто не мой. — По крайней мере сегодня... — добавляю тише и заставляю себя сосредоточиться на дороге. Поскорее бы приехать домой. Я почти готов разрыдаться прямо в машине, но отчаянно сдерживаюсь, чувствуя, как солёные слёзы жгут глаза.

[indent] Тяжёлые мысли продолжают добивать меня. И я всё чаще думаю о том, как сильно хочу поскорее попасть на приём к Галине. Кажется, сейчас она — моё единственное спасение. С Шейном я не готов делиться. Не потому что сомневаюсь в нём, я уверен, он поддержит. Просто я не хочу быть для него грузом. Не хочу, чтобы он начал сомневаться в себе, в нас, в нашем браке или ещё в чём-нибудь, чёрт возьми. Я знаю его. Он накрутит себя сотню раз. А я этого не хочу.

[indent] Я люблю его. Я счастлив с ним. И пусть сейчас у нас всё паршиво, я всё ещё хочу провести с ним вечность. Я никогда не жалел о своём выборе. Я знаю, что рядом со мной правильный человек. Что у нас может быть настоящая семья. Что мы снова будем счастливы. Просто нужно время. Я надеюсь, что Галина поможет мне, потому что я не готов к тому, чтобы всё разрушилось. Это будет слишком болезненный удар.

[indent] Но как бы сильно я ни любил мужчину рядом с собой, сейчас он меня откровенно раздражает своими нравоучениями. Я не был готов к лекции о "вреде курения". Мне нужна была всего одна сраная сигарета, чтобы блядь выдохнуть. Всё. Неужели это так сложно понять?!

[indent] Я бросаю на него злой взгляд. И пусть я знаю, что он не заслуживает такого отношения, мне слишком тяжело держать себя в руках. А ведь он просто заботится обо мне, потому что сильно любит.

[indent] Сука.

[indent] От этого осознания становится ещё паршивее. Я делаю тихий вдох и выдох, а затем всё же спрашиваю: — Как твоя нога? Ты заходил к врачу? — и пусть голос всё ещё слегка дрожит от раздражения, в нём всё равно слышна забота. Мне не плевать на Шейна. Никогда не было плевать. Он единственный, кто по-настоящему дорог моему сердцу. И за тринадцать лет я полюбил его только сильнее.

[indent] И сейчас меня накрывает вина за наше столкновение, за проигрыш сранному "Баффало", за всё это дерьмо. От этого водоворота мыслей становится только хуже. Приехав домой, я хочу открыть свою заначку, достать бутылку водки, налить в стакан и осушить его, пока мне, блядь, не станет легче. Кажется, это единственное, что сейчас может помочь. А ведь раньше нам помогал секс...

[indent] И когда я превратился в такого семейного человека, у которого всё настолько плохо в постели? Иногда мне кажется, что всё происходящее между нами какой-то блядь дурной сон.

[indent] Стараюсь дышать глубоко, чтобы окончательно не сорваться с невидимых цепей. Но чем чаще Шейн открывает рот, тем сильнее расползается раздражение. Я бы предпочёл просто его заткнуть. Хотя, какая, к чёрту, разница. Мне и правда сейчас не до секса.

[indent] Молча закатываю глаза и едва заметно качаю головой, всего на мгновение, чтобы не отвлекаться от дороги. Дрожь от ярости только усиливается: руки трясутся, пальцы до боли впиваются в руль, будто он мой спасательный круг. Но ни черта не помогает. Я тону в собственном состоянии, без возможности вынырнуть, без шанса нормально выдохнуть.

[indent] Мне срочно нужно выпить. Потушить эту огненную ярость, похожую на вулкан, пока она не выжгла меня окончательно. Как бы ни хотелось высказать ему всё, я молчу. Ядовитые слова вертятся на языке, но Холландер их явно не заслужил. Громко фыркаю, перебивая весь его монолог. — Поговорим дома. А то я нихуя не могу сконцентрироваться на дороге — вырывается слишком резко. Я тут же прикусываю язык. Плохой Илья. Очень плохой Илья.

[indent] Медленно выдыхаю. Чувство вины вгрызается изнутри острыми клыками. И всё сильнее кажется, что это была, блядь, моя ошибка на льду. Из-за меня команда проиграла. Я всё испортил. Всё, нахуй, испортил.

[indent] Мысли давят так сильно, что глаза снова щиплет от слёз. Но я держусь. Пытаюсь держаться. Я не должен раскисать. Обо всём этом я смогу поговорить послезавтра на приёме у Галины. Осталось совсем немного.

[indent] Только вот чёртовы мысли и страх не отпускают. Они продолжают душить горло изнутри. Что если меня накроет так сильно, что я даже не дотяну до приёма? Что если мы с Шейном разругаемся окончательно? Что если разойдёмся? А что если я просто не выдержу всего этого? Что если я с собой что-то сделаю? Просто потому, что не смогу быть без него.

[indent] Шейн Холландер — моё всё. Как бы сильно мы ни ругались, мои чувства неизменны. Моя любовь к нему неизменна.

[indent] Но от его слов я стискиваю зубы так крепко, что кажется они вот-вот раскрошатся. Скулы сводит, а взгляд сосредоточен на дороге. Пытаюсь хоть на что-то отвлечься. И в который раз ловлю себя на мысли: Когда мы упали на это эмоциональное дно? Ещё месяц назад мы души друг в друге не чаяли. Тонули в чувствах, которые казались безграничными. Радовались тому, что теперь мужья. А потом... потом, блядь, снова очнулась моя депрессия. И утащила меня на ебаное дно. А я утащил за собой Шейна.

[indent] Сука.

[indent] Кажется, я и есть главная причина всех наших разногласий. Если не считать того, что Холландер снова хочет подождать. До конца карьеры. До конца жизни. Вся блядь жизнь на паузе, просто потому что мы "слишком занятые". Я снова начинаю злиться. И, конечно же, ничего ему не скажу. Потому что от этого станет только хуже. А я устал. Я вообще от всего, блядь, устал.

[indent] Наконец подъезжаю к дому. Паркую машину кое-как, даже не загоняя в гараж, мне просто нужно как можно скорее выпить. Хлопаю дверью и быстрым шагом иду внутрь. Слова Шейна крутятся в голове по кругу. Он считает, что мне на него всё равно. Он блядь... Я шумно выдыхаю, не позволяя себе закончить мысль.

[indent] В доме навстречу мне летит Аня. Я подхватываю её на руки, прижимаю к себе, глажу. — Ты по нам скучала? — ласково говорю и сам не замечаю, как улыбаюсь. — Мы тоже по тебе скучали. Очень — нежно тискаю её и опускаю на пол. Но эта нежность тает мгновенно, стоит мне перевести взгляд на Шейна.

[indent] — Я понимаю, что это наш общий дом, но не смей рыться в моих вещах — говорю жёстко. — Если ты так хочешь выпить, я налью, но больше ничего не трогай — взгляд падает на его карман, куда он убрал мою пачку сигарет. — Это было в последний раз — грубо, слишком грубо. И мне стоило бы быть мягче. Он ведь даже извинился за свои слова. А я... я веду себя как последний мудак. И от этого внутри становится ещё противнее.

[indent] Подхожу к своей "заначке", открываю шкафчик, достаю бутылку водки и два стакана. Наливаю на два пальца. Возвращаюсь в гостиную, ставлю один рядом с Шейном. — Пей — коротко бросаю. — И не смотри на меня так. Мне это необходимо. Ты же считаешь, что мне на тебя плевать —  голос ледяной. Я в очередной раз не беру во внимание его извинения. Хватаюсь за эти слова, как за что-то значимое, хотя они причиняют невыносимую боль.

[indent] — Мне нужно запить эту чёртову боль разбитого сердца — голос дрожит на последних словах. Я криво усмехаюсь, не как раньше, а устало и грустно. Если честно, я даже думать не хочу о том, что мы можем разойтись. Это из разряда самых страшных кошмаров. Но с тем напряжением, в котором мы живём, и тем, как часто ссоримся... я уже не знаю, что думать. Кажется, мы на грани. И от этого мне тоже, блядь, плохо.

[indent] Я сажусь рядом на диван, подношу стакан к губам и делаю небольшой глоток. На мгновение закрываю глаза, кажется, будто становится легче. Конечно, это самообман. Откидываю голову назад и смотрю в потолок, словно там может появиться волшебное решение. Но нет. Не появится.

[indent] Машинально касаюсь золотого крестика на шее, когда-то он принадлежал моей матери. И сердце разрывается на клочья от одного воспоминания о ней. Я не знаю, когда придёт тот момент, когда я смогу пережить эту травму. Когда смогу отпустить её. Уже три недели она снится мне каждую ночь. И сердце каждый раз сжимается от ужаса.

[indent] Её рука снова и снова свисает с гамака, почти как с кровати, когда мне было двенадцать. Я спешу к ней, а она улыбается. У Ирины Розановой была самая прекрасная улыбка на свете, такая тёплая, с едва уловимой грустью. Я беру её за руку и сжимаю так крепко, будто пытаюсь удержать не только во сне, но и в этом мире. Она холодная, но мне плевать. Я её отогрею.

[indent] Касаюсь кончиками пальцев её мраморно-серой кожи. И пусть она выглядит болезненно, я так счастлив её видеть, что не замечаю ничего вокруг. — Мама — каждый раз срывается ласково с губ. Она лишь грустно улыбается в ответ.

[indent] Я знаю, чем закончится этот сон. И всё равно каждый раз зову Шейна, чтобы он тоже с ней познакомился. Но как бы долго это ни длилось, он меня не слышит. А я, как идиот, продолжаю звать, будто этот круг можно разорвать. Умоляю её подождать. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Умоляю не уходить. Не бросать меня снова.

[indent] Но стоит прозвенеть будильнику, её образ растворяется. Я ещё пару минут сижу на кровати и смотрю на свою руку. Ту самую, которой так крепко её держал. Мне так сильно её не хватает. И иногда кажется, что единственный шанс снова быть с ней, это покончить со всем. Эти мысли раз за разом терзают сознание. И сопротивляться им становится всё сложнее. Глаза снова наполняются слезами. Я залпом осушаю стакан и с глухим стуком ставлю его на стол. Закрываю лицо ладонями и просто дышу.

[indent] Вдох.

[indent] Выдох.

[indent] Вдох.

[indent] Выдох...

[indent] И мысленно молюсь, чтобы Шейн не начал очередную лекцию. Я этого не выдержу. Я разваливаюсь на части. И не знаю, как остановить этот процесс. Кажется, он необратим. Тихо всхлипываю, не понимая, где взять в себе силы для сопротивления.