[indent] Ярость клубится в сердце, будто ядовитый туман. Медленно расползается изнутри, окутывает каждый орган, впитывается в оболочку, отравляя. Сделать вдох невозможно, он застревает в горле острой проволокой. Сковывает тело, не оставляя ни единого шанса на спасение.

[indent] Стоит лишь притормозить и прикрыть глаза, и я проваливаюсь во тьму. Она обволакивает, смешивается с туманом, проникает под кожу. И я будто больше не дышу. Я задохнулся чёртовой болью. Захлебнулся ебанной чернотой. Вдох. Вдох. Вдох. Бессмысленная хуйня. Я касаюсь пальцами шеи, впиваюсь, будто могу вырвать эту воображаемую проволоку, что застряла под кожей. Но это психосоматика. Чем крепче сжимаю, тем сильнее задыхаюсь.

[indent] Выдох.

[indent] Выдох.

[indent] Выдох.

[indent] Чёртов ядовитый туман уже слишком глубоко. Он пропитал каждую клетку. Разодрал изнутри. Заставил кровоточить. И я не могу остановить это разрушение. Тонкие нити мыслей сплелись в плотный узел, затягиваясь всё туже.

[indent] Вдох — разрушение.

[indent] Выдох — разрушение.

[indent] Выдох.

[indent] Выдох.

[indent] Блядь.

[indent] Я сука в клетке из собственных рёбер, из костей, из позвонков. И сколько бы ни бился, мне не выбраться. Я заложник собственного состояния. Грёбаной депрессии, которая, кажется, не знает границ. Мне стоило остаться с мужем. Просто лечь рядом. Просто успокоиться. Но я даже этого не смог.

[indent] Я чувствую, насколько ядовито моё состояние. Как каждая мысль причиняет боль. Как под кожей идёт медленное разрушение. Мне нужно срочно отвлечься. Срочно. И я знаю, что потом возненавижу себя. Но сейчас я не контролирую эту боль. Я тону в вязкой, липкой жиже. И мне просто необходимо сделать вдох. Мне нужен воздух.

[indent] Снова сжимаю шею до следов, надеясь, что это хоть немного приведёт в чувство. Не приводит. Слишком поздно. И мне стоило бы набрать Галину и попросить помощи. Но мысль об этом кажется унизительной. Я злой. Возбуждённый. Отверженный. Я просто не могу сейчас ей звонить.

[indent] Я выбираю второй вариант. Тот, что раньше спасал. Это было до официальных отношений с Шейном. И тогда это работало. Я решаю поехать в ближайший клуб. Просто вспомнить, кем я был раньше. Мне нужна близость. Хоть один поцелуй. Хоть одно касание, чтобы почувствовать себя живым. Чтобы вспомнить, как дышать. Как это быть не сломанным. И Шейн в этом сейчас мне не поможет, я хотел бы, но у него же долбанное табу.

[indent] Вспоминаю об этом и злость вспыхивает с новой силой. Я убираю руку с шеи и крепко хватаюсь за руль. Дыхание тяжёлое, хриплое. Мне бы хотелось, чтобы всё было иначе. Чтобы я мог наслаждаться близостью с Холландером, а не делать то, что собираюсь. Я был готов ему отдаться. Я ему блядь отсасывал, жадно заглатывая. Так что ему ещё сука нужно?! Почему он не может со мной расслабиться и забыть где он находится. Неужели постоянно нужно жить по правилам? Я уже устал от этих ебучих правил. Мне хватает их на льду. И я точно не хочу слушать об этом дома. Но да, Шейн иначе не умеет. Он мистер совершенство. Он любит правила. И я уже удивляюсь, как ещё у нас секс не по расписанию.  Ему бы понравилась эта идея. Фыркаю недовольно и стараюсь выдохнуть. Получается херово, крайне хрипло и сломано. 

[indent] Опускаю взгляд ниже, на торчащий член в штанах. Тело напряжено, пульс грохочет в висках. — И вот какого чёрта он не дал кончить? — резко вырывается с раздражением. Тяжело вздыхаю и нервно стучу пальцами по рулю.

[indent] Смотрю на вход в клуб, откуда вываливаются пьяные люди подышать воздухом, покурить, немного прийти в себя. И мне самому вдруг хочется закурить. Лезу под своё кресло, нащупываю пачку сигарет и зажигалку, которые спрятал от мужа. Холландер со своей вечной ревизией уже достал, иногда ощущение, будто мне вообще ничего нельзя. Я понимаю, что он заботится. Понимаю. Но это всё равно бесит.

[indent] Выхожу из машины, чтобы не пропитывать салон табаком. Облокачиваюсь на неё, достаю сигарету, зажимаю губами, чиркаю зажигалкой. Огонёк вспыхивает, табак тлеет. Делаю глубокую затяжку, наполняя лёгкие дымом. Медленный выдох. Я не спешу заходить внутрь. Мне нужно настроиться. То, что я собираюсь сделать, слишком мерзко по отношению к Шейну. Я уже мысленно себя ругаю. И всё же убеждаю, что это ради нас. Вдруг это поможет. Вдруг остановит эту чёртову депрессию. Вдруг что-то изменится. Но внутренний голос хрипло шепчет: ЛОЖЬ! ЭТО ТЕБЯ ТОЛЬКО СИЛЬНЕЕ УНИЧТОЖИТ.

[indent] Но я предпочитаю его игнорировать. Делаю очередную затяжку, вдыхаю новую порцию дыма. Поднимаю взгляд на вывеску, серебристые буквы на тёмном камне: ONYX 613. Я давно не был в подобных местах. И, если честно, не скучал по такому образу жизни. Мне хватало мужа. Мне было хорошо. Мне не требовалось ничего подобного. Не требовалось... до этой чёртовой ночи.

[indent] Внутри отвратительно. Хочется заглушить это чувство. Хоть на пару часов. Медленно выдыхаю дым, прикрываю глаза. Тело слегка потряхивает от гнева, от внутреннего надрыва. Я пытаюсь успокоиться, концентрируюсь на чём-то более приятном, на возбужденном члене, который изнывает от желания. И мне бы точно не стоило идти в таком состоянии в это заведение. Но сегодня я чувствую себя неудержимым. И это плохо. Очень, блядь, плохо.

[indent] Стою ещё пару минут. Курю, не сводя взгляд с входа, будто пытаюсь настроиться. Потом бросаю сигарету на асфальт, тушу кроссовком, поднимаю окурок и прячу в карман куртки. Я уже ненавижу себя за то, что собираюсь сделать. Но остановиться не могу. Нервно кусаю губу и шаг за шагом иду к клубу. Охранник, кажется, узнаёт меня, пропускает без лишних вопросов.

[indent] Внутри приглушённый свет, запах алкоголя и табака. Когда-то этот воздух казался родным. Сейчас же чужой. Я провёл годы в такой атмосфере. Но это было давно. В прошлой жизни. До того, как стал его мужем. Болезненный укол бьёт в грудь, будто игла. Мне точно не стоит здесь быть. Меня ждёт Шейн. Но я слишком зол, чтобы сейчас его видеть.

[indent] Иду к барной стойке и понимаю, что даже алкоголь заказать не могу, чёртовы депрессанты. Поэтому прошу свою любимую колу. Бармен смотрит с лёгким удивлением, но молча выполняет заказ. Подношу стакан к губам, делаю глоток прохладного напитка. На мгновение становится чуть легче. Совсем чуть-чуть.

[indent] Поворачиваюсь к танцполу и наблюдаю за компанией девушек, которые сексуально двигаются в такт музыке. Видимо, я слишком долго на них смотрел, потому что одна из них обратила на меня внимание, зашепталась с подругами. Они захихикали и почти синхронно посмотрели в мою сторону.

[indent] Я тут же отворачиваюсь, концентрируюсь на стакане с колой. Осушаю его до дна и бросаю пару купюр бармену. Он широко улыбается и забирает их. А я опускаю взгляд и смотрю на руку, на которой блестит обручальное кольцо. Недовольно фыркнув, я тут же его снимаю и кладу в карман джинсов. Мне сейчас правда не хочется думать о Шейне. Я чувствую себя оскорблённым. Униженным.

[indent] Мои мысли прерывает женский голос: — Привет — произносит светловолосая незнакомка. — Привет — улыбаюсь в ответ, узнавая её. Она как раз из той компании девушек, на которых я смотрел пару минут назад.  — Не хочешь потанцевать? — её пухлые губы расплываются в слегка смущённой улыбке. — Давай — отвечаю сразу и поднимаюсь со стула. Мне даже не важно, как её зовут, для меня сейчас это просто отвлечение.

[indent] Я прижимаюсь сзади, властно скольжу руками по её телу, по каждому изгибу. — Ты очень красивая — шепчу ей на ухо и тут же касаюсь губами её шеи, оставляя мягкий поцелуй. И это мгновенно уносит меня в прошлое, в то время, когда подобные поступки действительно помогали отвлечься.

[indent] Движения становятся настойчивее, смелее руками скольжу по телу. Я разворачиваю её к себе лицом и впиваюсь в губы, углубляя поцелуй. Кончиками пальцев скольжу по её спине вниз, пока не сжимаю ягодицы, притягивая её ближе, чтобы она почувствовала моё возбуждение. Сквозь поцелуй она тихо стонет, едва слышно в грохоте музыки. Затем отстраняется, задыхаясь: — Пошли отсюда. Хватает меня за руку, уже готова увести, но я поднимаю взгляд и замечаю знакомый силуэт.

[indent] Блядь.

[indent] Я закусываю нижнюю губу до боли.

[indent] Сука. Шейн.

[indent] — Прости, у меня появились срочные дела. Но ты невероятно горячая. При других обстоятельствах я бы уже ушёл с тобой — быстро говорю и отпускаю её руку. Когда оборачиваюсь, Холландер уже исчезает в толпе. Бляядь. Я рвусь к выходу, пробираясь сквозь людей. Мне нужно выйти. Нужно догнать его, пока он не уехал. Мне необходимо поговорить. Объясниться.

[indent] Хотя... что я собираюсь объяснять? Что мне нужно было кого-то засосать? Что мне нужно было кого-то трахнуть? Что мне просто необходимо было разрушить всё? Чего я вообще этим добивался? Я не знаю. В этом вся проблема. Не знаю. Мне просто нужно было отвлечься. И всё.

[indent] Вылетаю из клуба и замечаю его силуэт на парковке. Сердце обрывается. Я тут же бегу следом. Догнав, хватаю его за руку. — Да стой ты! — выходит слишком грубо, слишком резко. Он оборачивается, и я понимаю, что уже всё испортил.

[indent] — Что ты здесь делаешь? — спрашиваю, и тут же осознаю, что это вообще не тот вопрос. Совсем не тот. — Это просто поцелуй, ничего не было... — начинаю оправдываться, и сам слышу, как жалко это звучит. Просто поцелуй. Всего лишь, блядь, поцелуй. Да если бы я увидел Шейна с кем-то, если бы он так же впился в чужие губы, я бы разнёс всё к чёртовой матери от ревности. Я даже представлять этого не хочу. От одной мысли внутри скручивает, будто режут изнутри. Вот настолько я не хочу его ни с кем делить.

[indent] И то, что сделал я... это отвратительно. Это не «всего лишь поцелуй». Это чёртово предательство. Измена. Меня накрывает волной стыда. Хочется провалиться сквозь землю. — Мне просто нужно было выпустить пар. Ничего большего... — добавляю уже тише, голос предательски дрожит. И понимаю, что сейчас я не оправдываюсь. Я закапываю себя ещё глубже. С каждым грёбанным словом.

[indent] Я поднимаю взгляд на мужа и сердце трескается. Он весь в слезах. Из-за меня, блядь. Из-за меня. Я отпускаю его руку и обхватываю ладонями его лицо. — Я люблю только тебя. Только тебя, Шейн... — срывается с губ слишком больно, слишком надломленно. Глаза начинает щипать. Я сам готов разрыдаться от той глупости, которую совершил. Я сделал ему больно. Я сделал больно себе. Какой же я долбоёб, чёрт возьми. Ненавижу себя за это. Ненавижу.

[indent] Ненавижу себя. Ненавижу это своё состояние. Ненавижу ту боль, которую причинил Шейну. Мне нужно было позвонить Галине. Нужно было рассказать ей всё, что между нами произошло. Но была ночь... взяла бы она трубку? Блядь. Снова оправдания, Илья. Снова жалкие попытки прикрыть собственную глупость — шепчет мерзкий голос внутри. И он прав. Абсолютно прав.

[indent] Я делаю вид, что ничего не случилось. Но случилась катастрофа. Я предал доверие мужа. Я почти изменил ему. Почти — это вообще не оправдание. Вместо того чтобы остыть. Вместо того чтобы просто поговорить. Я выбрал иной путь. Даже несмотря на то, что Холландер всегда поддерживал меня. А я... я конченный идиот. Я не могу быть счастливым рядом с ним, когда он всё ещё сводит меня с ума. Не могу справиться с этим чёртовым состоянием, когда нужно цепляться за любую светлую мысль, как за спасательный круг. Я так боялся его потерять и сегодня сделал всё, чтобы это случилось. Всё.

[indent] Какой же я дебил.

[indent] Его крик до сих пор душит меня изнутри. Он как яд, медленно, методично растекается по венам и вгрызается в сердце. И я знаю, что я заслуживаю этой боли. После всего, что я сделал, я заслуживаю страдать. Моё сердце разрывается, когда я вижу, как по его щекам текут слёзы. Снова из-за меня. Снова из-за моего идиотского решения «выпустить пар».

[indent] Нужно было просто подрочить в машине и успокоиться. Но нет. Я не ищу лёгких путей. И правильных тоже. Мне будто необходимо всё разрушить. Будто внутри сидит кто-то, кому мало боли, кому нужно больше. И я ненавижу это чувство.

[indent] Я продолжаю себя оправдывать, хотя что бы я ни сказал, я всё равно неправ. Я сделал ему больно. Я! Шейн делал для меня всё. Он был рядом, несмотря на моё состояние. Он обнимал. Он терпел. Он повторял, как любит. А я... я решил всё испортить. И я не понимаю почему. Что меня подтолкнуло к этому решению? Что во мне сломалось? Я ведь так сильно его люблю. Почему эта любовь меня не остановила? Почему я искал оправдание там, где его не существует?

[indent] Я ему изменил. Да, до секса дело не дошло, был только поцелуй. И если бы он не приехал, я бы уже трахался с этой девушкой. Мне было плевать на последствия. Плевать на всё. И это самое страшное. Я себя не узнаю. Когда мы скрывали наши отношения, у нас месяцами не было секса. И даже тогда у меня не возникало ни единой мысли об измене. Ни единой. Что же со мной случилось сейчас? Почему я опустился на это дно? Почему стал таким жестоким с человеком, которого так люблю? Я ведь люблю его безмерно. Люблю.

[indent] Стоя у алтаря, я думал, как мне повезло его встретить. Я знал, что в этот момент я самый счастливый человек на Земле. Рядом с мужчиной, который любит меня так же сильно, как и я его. Который не может без меня. И без которого не могу я.
Я благодарил судьбу за тот день, когда он впервые подошёл ко мне, тогда, когда я курил. Я половину его слов не понял, но это было не важно. Его веснушки. Его взгляд. Они навсегда остались во мне. И с каждой встречей меня тянуло к нему всё сильнее. Я не мог не смотреть. Не мог не хотеть быть ближе.

[indent] Я даже благодарен тому нелепому моменту в душе, когда у него на меня встал, если бы не это, я бы так и не понял, что нравлюсь ему так же сильно, как он мне. И у нас бы ничего не началось. А это было бы самым ужасным из всех возможных вариантов. Я никогда не жалел об этих отношениях. Никогда. Шейн освободил меня. Я жил в клетке семьи, где меня презирали. Я жил в стране, которую ненавидел всей душей и мечтал оттуда убраться как можно дальше. Меня душило само нахождение там. Я был заложником собственной жизни. И только благодаря этой любви смог выбраться.

[indent] После смерти отца я выбрал Шейна. И выбирал его каждый день. Каждый. До этой чёртовой ночи. Я не понимаю, что изменилось. Не понимаю, почему решил поступить именно так. Я действительно не узнаю себя. И самое страшное, что я не знаю, как вернуть себя прежнего. Мне отчаянно хочется его вернуть. Но я не знаю как. Не знаю.

[indent] — Я знаю. Я совершил ошибку. Мне не следовало сюда приезжать. Я был слишком разбит и унижен. Это не оправдание. Просто мне казалось, что мне это необходимо и я... — я резко замолкаю, потому что дальше только пустота. Я сам не знаю, чем закончить эту фразу. Он всё видел. Всё было слишком очевидно. Слишком ясно, чего я добивался. И это, блядь, не просто стыдно — это омерзительно. Я омерзителен.

[indent] — Просто поехали домой. Там мы сможем спокойно поговорить... — голос падает почти до шёпота, я почти умоляю. Хотя прекрасно понимаю, что никакого «спокойно» не будет. И винить в этом Шейна я не имею права. Моя ревность куда страшнее. Я бы не плакал, я бы взорвался. Я бы разрушил всё вокруг, и себя вместе с этим. Я слишком хорошо знаю, каким становлюсь на этой грани.

[indent] Он резко хватает меня за запястье, и я не сразу понимаю, что происходит. А потом мысль бьёт в голову слишком поздно. Блядь. Кольцо. Я забыл. Я, чёрт возьми, забыл, что сунул его в карман. Мне вообще не следовало его снимать. Это катастрофа. Это конец. Он отбрасывает мою руку и отворачивается. И в этот момент меня прожигает стыдом, виной, ненавистью к самому себе. Я даже не хочу представлять, что бы почувствовал на его месте. Это невозможно выдержать.

[indent] Его голос прошибает до костей. И я понимаю, что я причина этой боли. Я. И уже ничего не изменить. Ничего. — Прости... я не подумал — выдавливаю, и сам слышу, как жалко это звучит. Любые слова сейчас делают только хуже. Я достаю кольцо из кармана и тут же надеваю обратно. Но это уже вряд ли что-то изменит. Просто не хочу провоцировать Шейна ещё больше.

[indent] — Я не забыл. Это просто было отвлечением. Меня накрыло, и я просто старался себя починить. Я не хотел делать тебе больно, Шейн... — голос дрожит, я весь дрожу. Мне так больно видеть его таким, что хочется ударить себя, разбить себе лицо, лишь бы хоть немного уравновесить то, что я сделал с ним. Не переставая обвинять себя в том, что я идиот.

[indent] — Я знаю, милый, я ужасно перед тобой виноват. Но я все исправлю. Умоляю, прости меня и я все исправлю. Все будет как раньше, я все сделаю для этого — голос серьезный, в моих словах нет фальши. Только отчаянная, острая вина, которая зудит под сердцем, как открытая рана.

[indent] Его вопрос застревает у меня в горле комом. Я знаю правду. Я знаю, что собирался уйти с ней. И от этого становится тошно. — Ничего не было... — хриплю. — И я обещаю, что больше никогда не причиню тебе такой боли. Всё до этого момента не имеет значения. Для меня существуешь только ты. Только ты. И не важно, что я хотел сделать... это была ошибка. Ужасная ошибка — голос срывается. Тело дрожит от страха. Я боюсь его потерять так сильно, что не решаюсь произнести вслух всю правду. Он и так всё понял. Я не хочу ранить его ещё глубже. Он не заслужил этого.

[indent] Он самый лучший человек в моей жизни. Самый восхитительный. А я ударил по его сердцу. И я не знаю, сколько ещё оно выдержит. От этой мысли мутит. И вместо того чтобы упасть перед ним на колени, вместо того чтобы дать ему время, я делаю то, что, возможно, окончательно всё разрушит. Я обхожу его, наклоняюсь и жадно целую так, как всегда целовал, когда хотел доказать любовь. С отчаянием. С ненасытностью. С желанием. Я всегда показывал чувства через поцелуи. Но сейчас я не уверен, что этого достаточно. Я накосячил. Жёстко. Грязно. И выбираться из этого мне придётся долго. Я мысленно умоляю его простить меня. Потому что без него я не живу, а существую. Он мой мир. Моя Вселенная. Моё всё. Всё.

[indent] Его боль отражается во мне так, будто в сердце раз за разом вонзают нож. Оно кровоточит, бьётся быстрее, отчаянно, словно пытается выжить, но не успевает прийти в себя, новая волна разрывает изнутри, как взрыв. И я чувствую, что этот процесс уже не остановить. Я облажался. Грязно. Безобразно. И я не знаю, как это исправить.

[indent] С Шейном у меня никогда не было подобных ситуаций. Я всегда был предан ему. Всегда знал, что он единственный, с кем я хочу быть. И теперь чувство вины пожирает меня изнутри, как воронка, затягивает всё глубже, глубже, ко дну. И, возможно, там мне и место. Не зря я когда-то думал, что не заслуживаю Холландера. Мне всегда было трудно принять себя, со всеми травмами, с тенью семьи за спиной. Но когда родители Шейна раскрыли передо мной объятия, когда приняли меня как сына, я впервые почувствовал себя достойным. Впервые поверил, что могу быть частью его жизни.

[indent] А сейчас...

[indent] Сейчас я не просто разбит. Я мерзок. Я предатель. Я человек, который разбил сердце тому, кому клялся его беречь. Тому, кем восхищался, кого боготворил. И теперь я сам себя не узнаю. И, наверное, он тоже меня не узнает. Я никогда не думал, что способен на подобное. Я видел, как отец относился к матери. И я клялся себе, что со мной такого не будет. Я никогда не буду изменять. Никогда не подниму руку. Я буду любить чисто и сильно. Я буду счастлив с тем, кого выберу.

[indent] Тогда я ещё не знал, что судьба сведёт меня с Холландером. Не знал, что через годы он станет моим мужем. Я вообще не собирался рано жениться, думал сначала закончу карьеру, а после буду строить семью. Меня устраивала разгульная жизнь. Не зря меня называли бабником. И я носил это звание с гордостью, будто так будет всегда. Мне нравилось заглушать боль одноразовым сексом, притворяться, что со мной всё в порядке. Мне так было проще. 

[indent] Но тогда я отрицал свои чувства к Шейну. Считал их невозможными. А когда осознал всю глубину этой любви, я понял, что не могу без него жить. Всё, о чём я мог думать, это как хочу провести с ним всю жизнь. Я был готов ради него на всё. Именно поэтому я перешел из Бостона в Оттаву, чтобы быть ближе. Чтобы появился шанс на наше «мы». Я был готов к любым жертвам, если это означало быть рядом с любимым.

[indent] И конечно же его всегда было недостаточно, когда он играл за Монреаль. Наши графики были слишком плотные, а встречи слишком редкие. Но каждая из таких встреч была безумно горяча, мы не теряли время, мы жадно впивались друг в друга, будто пытались наверстать месяцы разлуки за одну ночь. Но сколько бы мы не были вместе, мне всегда было мало. Я чувствовал почти болезненную необходимость быть ближе. Но это было невозможно.

[indent] И, возможно, именно тогда внутри начала развиваться эта долбанная депрессия. Я не чувствовал себя по-настоящему счастливым. Мы скрывали наши отношения. И если у Шейна были рядом те, кто знал о нас, то у меня нет. И это меня убивало. Ещё и чёртово расстояние вбивало очередной гвоздь в мой гроб. Мама снилась всё чаще, а Шейн был слишком далеко, чтобы удержать меня от падения.

[indent] Я просыпался в холодной постели и машинально тянулся рукой туда, где всегда спал Холландер. Простыня холодная, ровная. И это пустое место будто расширялось, становилось пропастью, в которую я проваливался каждое утро. Одиночество закапывало меня глубже, слой за слоем, присыпая гнилой, червивой землёй. Я не мог дышать без него. В прямом смысле слова, я задыхался. Грудь сжимало так, будто лёгкие забыли, как работать без его тепла рядом.

[indent] Я начал плакать. Часто. Бесконтрольно. Я не мог остановиться, просто лежал и рыдал, чувствуя, как слёзы градом катятся по щекам, обжигая кожу. Мне отчаянно его не хватало. До ломки. До физической боли.

[indent] И когда случился наш «каминг-аут», пусть это и было нелепой случайностью, совсем не по плану, я впервые немного выдохнул. Да, было страшно. Страшно за будущее. Но больше всего страшно за Шейна. Он переживал так, что у меня сердце рвалось на части. И пусть мне всё ещё было все равно, что о нас узнали, но ему нет. Это должно было случиться на наших условиях, но всё произошло не так как планировали. Хаотично. Внезапно. Болезненно.

[indent] И всё же... я был рад, что это случилось. Я рад, что Холландер ушёл из Монреаля, где его недооценивали. Рад, что он присоединился к Кентаврам. Рад, что мы больше не соперники. И больше всего я рад, что он стал моим мужем, уже официально. По-настоящему. И всё должно было становиться только лучше. Я получил всё, о чём мечтал. Так почему я не счастлив? Почему во мне будто что-то сгнило? Почему мне понадобилось причинить ему боль? Почему я не могу быть прежним? Почему, когда он рядом, я сам стал тем, кто разрушает всё? И от этого осознания больнее всего.

[indent] Эта депрессия медленно добивает меня. Я рассыпаюсь в прах и не понимаю, сколько ещё выдержу. Мне ничего не помогает. Ничего. И я начинаю бояться самого себя. Боюсь следующего решения. Боюсь того, на что ещё могу оказаться способен. Я не могу дать отчёт своим поступкам. И ненавижу себя за это. Но как себя починить, я блядь не знаю.

[indent] Из любящего человека я будто превратился в монстра, который снова и снова бьёт Шейна, вонзая в его живое сердце острое лезвие. Удар за ударом. И желание врезать самому себе крепчает, зудит под кожей, сводит с ума. Он кричит так, что кажется лопнут перепонки. В каждом слове чистая боль, такая оголённая как электрический провод. И мне снова хочется сказать: Прости. Я не хотел.

[indent] Но я знаю, что это бессмысленно. Это только разозлит его сильнее. Я молчу. Поджимаю виновато губы. И чувствую, как яд расползается по телу, делая его тяжёлым, чужим, онемевшим. Я разрушаю любимого человека. И это убивает меня. Убивает. — Я сломан! — срываюсь, почти крича. — Иначе я бы не творил эту хуйню! Мне ничего не помогает. Ничего! И это пугает меня. Я себя не узнаю. И мне не нравится тот, кем я становлюсь... — голос дрожит. Меня трясёт от отвращения к самому себе.

[indent] — Я могу в тысячный раз сказать, как мне жаль. Но это ничерта не изменит. Я сделал тебе больно. И я готов принять любое наказание. Только... не оставляй меня. Пожалуйста. Я сделаю всё, что ты скажешь. Всё. Но не уходи, умоляю... — голос ломается, трещит, в нём больше отчаяния, чем воздуха. Глаза щиплет, слёзы текут градом по щекам, а я даже не пытаюсь их стереть. Это не важно. Сейчас вообще ничего не важно, кроме Шейна. Только он.

[indent] — Это... это всё было не важно. Я просто хотел, чтобы мне стало легче. Вот и всё. Я не хотел делать тебе больно... — срывается резко дебильное оправдание, это звучит слишком жалко. Мне так мерзко внутри от самого себя, что сводит желудок. Хочется удариться головой об этот проклятый асфальт и отключиться. Лишь бы остановить этот поток мыслей. Лишь бы стереть боль, которую я ему причинил.

[indent] Но я не знаю, как это остановить.

[indent] Не знаю.

[indent] Не знаю, блядь!

[indent] Мне хочется смыть всё поцелуем, доказать своей любовью, своим отчаянным чувством, что он для меня всё. Но слишком поздно приходит понимание, что это ошибка. Он с силой отталкивает меня и кричит. Я снова виновато поджимаю губы и тяжело дышу. Грудь вздымается раз за разом, будто воздуха не хватает. И я понимаю, что одними поцелуями это уже не исправить.

[indent] — Да, блядь, Шейн, мне помогает секс. А ты будто впервые это слышишь. Я тебя просил только об одном сегодня. Неужели нельзя было расслабиться и получить удовольствие со мной. Но нет, у нас же табу. Мы нихера не можем в доме родителей. Тебе просто нужно было позволить мне закончить то что я начал и никакой бы катастрофы не случилось... — не выдерживаю и голос на крик срывается, я поздно это осознаю, переходя на шёпот. Оборачиваюсь и вижу у входа в клуб уже несколько зевак, которые с интересом пялятся на нас. Блять. Только этого не хватало — проносится в моей голове. Я точно не хотел устраивать сцену при всех. Это слишком унизительно.

[indent] — И вот честно, чем бы ты мне помог? Если я сам блядь не понимаю, что со мной. Хочешь пошли со мной на сеанс к Галине, если это тебе хоть чем-то поможет. Потому что я не знаю, что говорить. Я не знаю, как мне выбраться из этого блядского состояния. Я нихера не знаю, Шейн... — говорю полушёпотом на эмоциях, но злюсь я конечно на себя, он ни в чем не виноват, только я. Стараюсь не обращать внимание на его касания. Сейчас совсем не время говорить о том, что даже ссорясь, я возбуждаюсь от его прикосновений. И это полный пиздец. Он рыдает, не может успокоится, а я блядь возбуждаюсь. Да что со мной сука не так?! Ярость новой волной проходит по телу. Ненавижу себя. Ненавижу.

[indent] — Ты какой-то мазохист, Холландер... — недовольно произношу и тяжело вздыхаю. — Но ладно. Если тебе так важно это услышать, то я скажу — на выдохе произношу, нервно покусываю губы. Сердце бешено колотится внутри, а я медленно собираюсь с мыслями. И всё же произношу: — Да, блядь, я собирался с ней потрахаться. Мне просто нужно было снять это чёртово напряжение и вспомнить кто я есть. Я не планировал этого изначально, это было крайне импульсивное решение. Мне просто нужно было стереть всю эту хрень внутри, что не давала покоя. И я был на тебя так сильно зол, что не мог вернуться домой. Я чувствовал себя таким отвергнутым, что мне необходимо было чье-то тепло, хоть на долбанное мгновение. Вот о чём я блядь думал в тот момент — резко проговариваю, не подбирая слов, но говорю всё как есть, он же так сильно хотел услышать от меня правду. Так вот блять правда. Мои слова оседают тяжелым грузом между нами.

[indent] — Надеюсь, тебе стало легче — срывается с моих губ слишком ядовито, конечно я не думаю, что это обрадовало его. Как и не думаю, что от этого хоть кому-то из нас стало лучше. Лично мне нет. Мне только хуже. Я чувствую себя ещё более мерзко. А ненависть растёт, расползается внутри, как плесень. И я боюсь, что, если всё пойдёт прахом между нами, у меня больше не останется желания задерживаться в этом мире. Шейн был единственным кто меня удерживал. А теперь я сам перерезал канат. Я блядь всё разрушил. Мудак. Просто чёртов мудак.