[indent] Я разрушен. Я разбит. Тысячи осколков впиваются в пульсирующие органы, наполняя сердце скрежетом стекла, которое, кажется, останется там навечно. Из-за своей глупой ошибки я уничтожил всё, что так сильно любил. Я практически разрушил свой брак. И по правде говоря, я не знаю, что будет дальше. Я сделал Шейну так больно, что он вряд ли когда-нибудь сможет доверять мне так же безоговорочно, как раньше. И я его за это не виню. Я виню только себя.

[indent] Стоит закрыть глаза, и я снова вижу его. Он стоит передо мной весь в слезах. Я слышу его крик, который пробирает до внутренней дрожи. Он скользит по позвоночнику, как змея, оставляя ледяной след. Мне становится трудно дышать. Я задыхаюсь. Хватаю себя за горло, пытаюсь выровнять дыхание, но не выходит. Паника накатывает всё сильнее, будто верёвка затягивается на шее. Слёзы подступают к глазам, и я уже не в силах их сдерживать.

[indent] Я так сильно переживаю за наши отношения, что плачу почти постоянно. Я раскис. Я рассыпался. И не знаю, как собрать себя заново по крупицам. В тот вечер я был настолько зол на себя, что, оставшись один в нашем доме, ударил себя. Специально. Оставляя на теле следы как напоминание о своей ошибке, которую уже не стереть. Мне казалось, физическая боль сможет заглушить душевную. Но нет. Лучше не стало.

[indent] Я даже не знаю, что сделал бы с собой дальше, если бы не Аня. Она будто чувствовала, что со мной что-то не так, и не отходила ни на шаг. Даже спала рядом со мной. Мы с Шейном никогда не разрешали спать в нашей кровати, но сейчас у меня просто не было сил отказать.

[indent] Ещё и мама снилась каждую ночь. И каждую нашу встречу, я хотел познакомить её с мужем. Но вдруг вспоминал, что его больше нет в этом доме. И я вообще не уверен, что мы не расторгнем наш брак. Пусть Холландер и дал нам шанс, между нами всё оставалось настолько натянутым, что я правда не знал, чем всё закончится.

[indent] И смотря на Ирину Розанову, я даже во сне разрыдался. Упал перед ней на колени, прижался лицом к её холодной руке и плакал, не в силах остановиться. Я рассказал ей про свою ошибку. Про то, что могу потерять Шейна. Рассказал обо всём, что разрывает меня изнутри. А она всё так же молча смотрела, грустно улыбаясь. Я коснулся её бледного лица, почувствовал холод её кожи. Он будто перешёл на меня, прокатился по телу, доводя до дрожи. Я наклонился ближе, не сводя взгляда с её глаз, которые, казалось, тускнели с каждой секундой.

[indent] — Мамочка, прошу, скажи, как всё исправить. Я не хочу его терять. Прошу... скажи. Ты мне так нужна... На последних словах я снова всхлипнул, почувствовав, как горячие слёзы обжигают кожу. Но ответа не последовало. Ирина Розанова всё так же молчала. Тишина сгущалась вокруг нас, словно ядовитый дым. Дышать становилось труднее. Я снова задыхался. Но мама даже не шелохнулась.

[indent] Я схватился за шею, горло сжималось всё крепче, будто невидимая колючая проволока впивалась в кожу. Боль становилась невыносимой. Я задыхался, словно забыл, как дышать. Пытаюсь вдохнуть, но воздух не проходит дальше горла. Лёгкие будто сжались, перестали функционировать. Я открываю рот шире, судорожно хватаю кислород, но он не наполняет меня. Не доходит. Не спасает. Вдох. Вдох. Вдох. Напрасно.

[indent] Я крепче впиваюсь пальцами в шею. Не свожу взгляда с мамы. Цвет её лица меняется, становится серым, глаза тускнеют, будто гаснет внутренний свет. Я снова тянусь к ней, мягко провожу подушечкой большого пальца по её коже. И тихо, сдавленно выдыхаю: — Прошу, не оставляй меня. Умоляю... Снова всхлип. Я сдерживаю слёзы. Не хочу, чтобы всё расплылось перед глазами. Хочу запомнить её. Каждый оттенок улыбки и взгляда. Каждый изгиб. Хочу насладиться последними секундами, что нам даны.

[indent]  И вдруг слышу приглушённый звук, будто из-под воды. Всё становится вязким, глухим. Ирина Розанова растворяется в тумане. Слишком быстро. Всегда слишком быстро.  Я каждый раз к этому не готов. Не готов прощаться. Не готов.

[indent] Открываю глаза. И понимаю, что всё это время сжимал своё горло мёртвой хваткой. Резко отпускаю, но пальцы немеют. Беру телефон, отключаю будильник, кладу обратно на тумбочку. Лицо горит, глаза пекут, я провожу кончиками пальцев по щеке, они становятся влажными. Значит, я плакал во сне.

[indent] Перевожу взгляд на вторую половину кровати. Там, где раньше спал Шейн. Сейчас там Аня, свернувшись клубочком. Я тянусь к ней, мягко глажу по шерсти. И тут же убираю руку, не хочу разбудить. Поднимаюсь и иду в ванную. Смотрю в зеркало, выгляжу я и вправду ужасно. Глаза красные, под ними тёмные круги. Шея ещё хуже, на коже следы моих пальцев. Я держал себя до синяков. Провожу по ним пальцами, будто могу стереть. Но от них никуда не деться.

[indent] Тяжело вздыхаю. Включаю воду, набираю в ладони и ополаскиваю лицо прохладной водой. Снова. Снова. И снова. Пока не становится хоть немного легче. Вытираюсь полотенцем. Тянусь за зубной щёткой и только сейчас понимаю, что второй рядом нет. Шейн забрал свои вещи в коттедж. Меня снова прошибает. От одной этой мысли внутри всё рвётся. Слёзы подступают, но я держусь. Я больше не могу раскисать. И так выгляжу хуже некуда.

[indent] Чищу зубы, механически, пару минут. Пытаюсь думать о том, что сегодня увижу его на сеансе с Галиной. Я так по нему соскучился. Он мне так нужен. Я просто не могу без него. Не могу. Снова тяжёлый вдох. Споласкиваю щётку, ставлю на место. Полощу рот, промакиваю губы полотенцем. Пора собираться.

[indent] Спускаюсь на кухню. Аппетита нет. Я уже даже не помню, когда нормально ел. Желудок крутит, но тошнота настолько сильная, что я не могу ничего в себя запихнуть. Беру стакан и наливаю воду. Пью глоток за глотком. Но даже её глотать трудно. Мне слишком херово. И я не знаю, как с этим справиться. Я на таких нервах, что не могу собрать себя в кучу.

[indent] Оставляю еду для Ани, меняю ей воду. Только после этого поднимаюсь в комнату одеваться. Натягиваю чёрный гольф, такого же цвета штаны и носки. Крайне траурный образ, но что поделать, когда внутри я весь рассыпаюсь на куски. После спускаюсь вниз, обуваю кроссовки, надеваю куртку. Беру ключи и телефон. В последний раз окидываю взглядом гостиную. Повсюду наши с ним фотографии. И сердце болезненно сжимается. Надеюсь, ещё не всё потеряно. Надеюсь...

[indent] Я иду в гараж, сажусь в машину, завожу мотор. С одной стороны, я отчаянно хочу увидеть Шейна. С другой, я боюсь того, чем всё закончится. Этот страх накатывает резко и остро, будто нож, застрявший между рёбер. Делаю медленный выдох, болезненный и уставший. И выезжаю из гаража, направляясь к офису Галины.

[indent] Всю дорогу я думаю о том как всё будет. И от этого волнение только нарастает, расползается внутри липкой тревогой. Я отчаянно надеюсь, что она поможет нам. Что всё ещё можно починить. Что Холландер меня простит. Только эти мысли позволяют сделать более менее ровный вдох. Но дышать всё равно тяжело. Паника никуда не делась, просто притихла, затаилась.

[indent] Паркую машину и выхожу. Шаг за шагом я направляюсь к входу. И поднимаюсь в уже знакомый офис. Сажусь на диван возле её кабинета и жду. Шейна ещё нет, а обычно он приезжает раньше меня, он слишком пунктуален. И от этого становится ещё тревожнее. Я начинаю нервничать сильнее, кусаю губы. Смотрю на часы, проверяя время каждую минуту. Наконец дверь открывается. И он заходит.

[indent] Я быстро прячу телефон и неловко улыбаюсь. Я так рад его видеть, что внутри всё сжимается. Но я на таких нервах, что не понимаю, как вообще держусь. — Привет — хрипло произношу, голос звучит чужим. — Ты готов? — слова слетают сами собой, и я тут же мысленно себя одёргиваю. Глупый вопрос. Конечно он готов. Мы договорились об этой встречи. Я выбрал его. И отныне всегда буду выбирать его. Только его.

[indent] — Я скучал... — добавляю почти шёпотом, будто боюсь, что он услышит и разозлится. Поджимаю губы и опускаю взгляд на свои руки. Только сейчас замечаю, как они дрожат. Шейн сейчас живое напоминание о моей ошибке. И, кажется, он выглядит не лучше меня. Это разрывает моё сердце. Снова. Снова. И снова. Осколки стекла впиваются всё глубже, рвут изнутри. Мне так хочется верить, что Галина нам поможет. Потому что иначе... Иначе я не знаю, что со мной будет без Холландера. Не знаю... Я боюсь даже думать об этом.

[indent] Шейн молчит. И эта тишина медленно меня убивает. Расползаясь ядом по венам, проникая глубже с каждой секундой. Я не рассчитывал на тёплую встречу. Понимал, что её не будет. Но я так по нему соскучился, что надеялся хотя бы на простое «привет» в ответ. И его молчание делает только хуже. Тревога усиливается, начинает гудеть в голове. Я не хочу думать о том, что могу его потерять. Эта мысль слишком ужасна. Невыносима.

[indent] Слёзы уже подступают, но нельзя. Я не имею права сейчас раскисать. Я должен собраться. Должен сделать всё, чтобы исправить то, что сломал. Мне нужно вернуть его доверие. Это единственное, что сейчас имеет значение. Только он.

[indent] Я помню, как в ту ночь его машина отъезжала от парковки. Я стоял и смотрел вслед, не зная, что будет дальше. Я боялся ехать домой. Боялся пустой кровати. Боялся тишины. Боялся осознания глубины своей ошибки. Боялся, что всё кончено. Я так сильно боялся, что паника накрыла снова. Я схватился за горло, чувствуя, как душат слёзы. И не мог отвести взгляд от удаляющейся машины родителей Холландера. И именно тогда я впервые по-настоящему понял, что натворил. И оправданий мне не было. Была только боль. Чистая. Без примесей. Она разрывала каждую клеточку. Без анестезии.

[indent] Я не представлял, как дышать без него. Но знал одно, я больше не вернусь в этот клуб. Я сделаю всё, чтобы исправить свою ошибку. Он дал мне выбор. И я выбрал его. Без раздумий. Несмотря на всю свою внутреннюю разруху, я всё равно сильно любил его. Хотя нет. Не так же сильно. Когда он дал мне шанс, я понял, что люблю его ещё сильнее, чем когда-либо. Эта любовь невероятных масштабов, она разрывает меня изнутри. И я должен быть счастлив. Должен.

[indent] И да, я бы мог вернуться в клуб и забыть про Шейна. Старый я, тот, который годами отрицал свои чувства к нему, вернулся бы. Сделал бы вид, что ничего не было. Но не сейчас. Не тогда, когда он мой муж. Я не хочу его терять. И не хочу больше совершать ошибки, которые всё разрушат. Я не готов платить такую цену. Не готов.

[indent] Холландер остаётся со мной, несмотря на мою депрессию. Несмотря на то, что я становлюсь закрытым, холодным, иногда грубым, сам того не замечая. Он остаётся, даже когда я причиняю ему боль. Не специально, разумеется. Но боль от этого не меньше. И несмотря ни на что, он любит меня и поддерживает. Он так много для меня делает, что я уже не знаю, как отплатить за это. Поэтому я выбрал сеанс с Галиной без единой секунды раздумий. Я готов на всё, лишь бы всё исправить. И надеюсь, что Шейн всё ещё хочет того же.

[indent] Хотя он же пришел. Даже не смотря на его молчание, он тут. А это значит очень много. Уголки губ едва заметно дёргаются вверх, но в этот момент дверь открывается и нас приглашают в кабинет. Я сразу становлюсь серьёзным, улыбка моментально сползает с лица. А тревога накрывает новой волной. Сердце колотится так громко, что кажется его слышат все вокруг.

[indent] Тук.

[indent] Тук.

[indent] Тук.

[indent] Я медленно выдыхаю, надеясь успокоиться. Но с каждым шагом ноги становятся ватными. Меня мутит от напряжения. Наверное, я побледнел, пока дошёл до своего привычного места. Присев на диван, я кивнул Галине в знак приветствия. Сказать ничего не могу. Тревога слишком сильная. Она продолжает душить, цепко сжимать изнутри. И от этого мне трудно дышать.

[indent] И как же трудно сидеть рядом и не иметь возможности хотя бы коснуться Шейна. Взять за руку. Крепко обнять. Почувствовать его тепло. Просто почувствовать его. И я не удивляюсь, когда он садится отдельно. Конечно же от этого сердце болезненно сжимается, но я не имею права злиться. И обижаться тоже не имею. Я не снимаю с себя ответственности. Это я виноват.

[indent] Я наблюдаю за разговором Галины и Холландера и в каждом его слове слышу боль. Она режет слух, проникает под кожу. И мне тоже становится физически больно. Гадко. Отвратительно. — Я просто почувствовал себя униженным... и мне нужно было отвлечься — резко срывается с моих губ. Я тут же закусываю губу до боли. Зря я так. Он не виноват. Мы уже это выяснили. Виноват я. — Наверное, стоит рассказать всё сначала... — на выдохе произношу и перевожу взгляд на Галину.

[indent] — Мы были в гостях у родителей Шейна. Его мама заговорила о детях. И это была... не лучшая тема для разговора. У нас с мужем разные взгляды на это, как ты знаешь — стараюсь говорить спокойно, но внутри всё скручивается. — Я расстроился. Захотел переключить фокус на него. На нас. И когда дело дошло до близости... — резко замолкаю, горечь в горле почти физическая. Мне до сих пор больно вспоминать тот момент. Его отказ. И свою реакцию. Свою глупость, которую уже ничем не перечеркнуть. Как и не могу назвать секс — сексом. Когда мы втроем в кабинете мне стало как-то максимально неуютно, будто меня заставляют вывернуть себя наизнанку. Распотрошить. Но выхода нет. Шейн важнее всего, и я готов постараться, ради того, чтобы все исправить. Поэтому я расскажу все как было. Я должен.

[indent] — Он остановил меня.... в процессе — тихо поясняю и невольно перевожу взгляд на него. Но смотреть на него в таком состоянии всё ещё тяжело. Хочется подойти, встать перед ним на колени, взять его лицо в ладони и прошептать: Как же сильно я тебя люблю. И мне так жаль, что я причинил тебе такую боль. Я чувствую себя так мерзко. И никогда не повторю эту ошибку. Я не хочу тебя потерять. Ты мой мир. Ты моё всё. Но боюсь, это ничего не исправит. Как и все слова до этого. Шумно выдыхаю.

[indent] — Он снова заговорил о своём табу. А я разозлился... потому что мне нужно было отвлечься. Мне ничего не помогало. Я просто хотел выдохнуть. Но не смог — голос так сильно дрожит, и я уже не могу это скрыть. Мы подходим к тому самому переломному моменту, из-за которого сидим здесь.

[indent] — Я на эмоциях ушёл. Но домой не поехал. Я был так зол на Шейна, что решил отвлечься. Поехал я разумеется в клуб — слова даются тяжело, я ненавижу себя за всю боль, что причинил мужу. Ненавижу. Но мне нужно все рассказать ради нас. Для сохранения наших отношений. — Пить я не мог из-за антидепрессантов, поэтому заказал колу. Я сидел и пил её, когда ко мне подошла девушка. И в тот момент мне захотелось вспомнить себя прежнего. Такого беззаботного, весёлого. До этой чёртовой депрессии — резко замолкаю и тяжело вздыхаю, собираясь с мыслями.

[indent] — Она пригласила меня на танец. И я согласился. В тот момент внутри была какая-то отчаянная потребность отвлечься. Почувствовать хоть что-то другое, кроме этого долбанного разрушения. Тогда я правда думал, что это пойдёт на пользу. Что если я смогу верну себя прежнего, то между нами с Шейном всё наладится. Нужно было всего лишь... позволить себе лишнего — уголки губ дёргаются в едва заметной горькой усмешке, а в голосе неприкрытое отвращение к себе. Оно не прячется, не маскируется, а звучит слишком ясно.

[indent] Внутри всё та же мерзость, будто в желудке и в самом сердце свилось скользкое змеиное кубло, ядовитое, живое. Я чувствую, как они извиваются, трутся о внутренние стенки, расползаются холодом по венам. От них невозможно избавиться. Невозможно вытравить. Они одаривают меня ледяным холодом, который пробирает до костей. До дрожи. И эта дрожь остаётся во мне, постоянная, неизменная, как напоминание о том, кем я стал.

[indent] — В тот момент моя голова будто отключилась. Я просто шагнул в эту бездну, надеясь, что после станет легче. Ведь прошло уже достаточно времени, а таблетки не помогают. Мне только хуже, хуже и хуже — снова болезненно вздыхаю и закусываю нижнюю губу. Я опускаю взгляд на руки — они дрожат. Сжимаю их сильнее, будто это способно остановить внутреннюю тряску. Но нет. Конечно нет.

[indent] Поднимаю взгляд на Галину, стараясь не смотреть на Холландера при всём своем желании. Я могу только представить, как ему сейчас, снова проживать воспоминания о той ночи. С моей стороны это было отвратительно, мерзко, непростительно.

[indent] — И мы поцеловались. Ничего больше не было... — торопливо добавляю, будто стараюсь оправдаться, но голос предательски дрожит. Делаю паузу, кусая щеки с внутренней стороны. — Хотя, скорее всего, это бы случилось. Потому что я уже не чувствовал внутренних тормозов. Я отчаянно хотел отвлечься. И знал, что раньше это помогало. Поэтому был таким... решительным. Слова давят изнутри, будто гранитная плита медленно опускается на грудь, прижимая к земле. Не дают выпрямиться. Не дают вдохнуть. И я задыхаюсь... То ли от боли. То ли от вины. То ли от всего сразу. Грудную клетку сжимает так, что каждый вдох — усилие. Каждый выдох — почти поражение. Чувствую себя ужасно.

[indent] — А потом я увидел Шейна. Он приехал в клуб, отследив мою геолокацию. И застал меня именно в тот момент поцелуя... — шумно выдыхаю. Чувство вины делает новый отравляющий укол под кожей. Стыд расползается внутри, как ледяной холод. — И думаю, не стоит рассказывать, что было дальше. Я, конечно, побежал за ним. Мы долго ссорились на парковке. И... вот мы здесь — горечь в голосе не скрыть, как и грусть во взгляде.

[indent] — Я сожалею о том, что сделал. И я не виню Шейна. Да, я наговорил много на эмоциях. Но я понимаю, что виноват я. И я готов на всё, лишь бы это исправить. На всё... — голос сиплый, трещит. Слёзы подступают к глазам, щиплют, и я больше не могу их удерживать. Они стекают по щекам, обжигают кожу.

[indent] — Я люблю только тебя, Шейн — хриплю. — И я не знаю, что со мной происходит. Но я очень хочу это исправить. Я хочу, чтобы меня наконец починили. Очень хочу... Слова режут изнутри. В горле стоит горький ком, колючий до невозможности. От него не избавится. — Мне не хватает тебя. Не хватает нас. Того, какими счастливыми мы были. И я отчаянно хочу это вернуть... — голос дрожит, и в каждом ритмичном колебании чистейшая боль. Я уже не пытаюсь скрыть слёзы. Пусть текут. Мне просто хочется верить, что он услышит. Поймёт, как сильно я сожалею. Как я готов меняться. Ради него. Ради нас. Я не смогу без него. И мне плевать, что я плачу в кабинете Галины. Плевать, что она может подумать. Сейчас для меня существует только Холландер. Потому что я слишком сильно его люблю. И жизни без него я не представляю.

[indent] Внутри болезненные разрывы. Мне тяжело на него смотреть. Мне тяжело его слушать. Мне тяжело от собственной глупости. Я ранил его. И теперь эта рана лопнула, и из неё полез гной. И мне так хочется нажать на паузу. Крикнуть: Стоп. Довольно. Взять себе время выдохнуть, всё переварить. Но я не могу этого сделать. Точно так же, как не могу отмотать время назад. Не могу изменить то, что уже сделано.

[indent] Хотя так отчаянно хочется вернуться в дом родителей Шейна. В тот самый момент, когда появилась первая трещина. И вместо того, чтобы уйти из комнаты, просто лечь рядом. Потушить эту чёртову злость, что отравляла каждую клеточку тела. Она ведь не про нас. Эти ссоры вообще не про нас. Мне так хочется обнять его крепко и прошептать: Я так сильно тебя люблю. Ты моё всё. Коснуться мягко губами его щеки, оставив на коже поцелуй, наполненный моей безграничной любовью к нему. И просто постараться успокоиться. Выдохнуть возбуждение, что гудело внизу живота, будто рой пчёл.

[indent] Именно оно и депрессия подтолкнули меня к самой большой глупости. Мне не стоило поддаваться этим мыслям. Мне много чего не стоило в ту ночь. И я до сих пор не понимаю, как вообще допустил это. Я не узнаю себя. Я столько раз прокручивал этот момент в голове. Обдумывал нашу ссору на парковке, каждое своё слово, каждое действие. И ответа так и не нашёл.

[indent] Я не понимаю, что со мной происходит. И я не знаю, сможет ли Галина мне помочь. Потому что с каждым сеансом, с каждым приёмом лекарств становится будто только хуже. Я тону в этом состоянии. Захлёбываюсь своей болью и отчаянием. И не знаю, как всплыть на поверхность. Сил для сопротивления всё меньше. Стоило Шейну уйти, как руки тут же опустились. Я перестал бороться. Я лишь тонул. Всё глубже. И глубже. И глубже. И кажется, ещё немного и я почувствую дно. То самое дно, которое затянет меня, как болото, под холодный песок.

[indent] Шейн дополняет мой рассказ, и от его слов становится только хуже. Хотя, конечно, он говорит правду. Я и вправду думал о сексе с той девушкой. Я перевожу взгляд на него, но он смотрит на Галину. И у меня возникает ощущение, что ему неприятно смотреть на меня, будто я живое напоминание о том, что нарушил клятву. И я не могу его в этом винить. Точно так же, как не могу винить его в том, что он не хочет слушать мои признания в любви. Хотя от этого мне больно. Я чувствую болезненный удар, будто острое лезвие вонзается прямо в сердце. Глубоко. Бесповоротно. Но винить его я не могу.

[indent] — Если тебе так сильно противно слушать о моей любви к тебе... то хорошо. Я буду молчать — хрипло вырывается. Но голос всё равно повышается, будто это звучит как претензия. Хотя нет. Это не претензия. Мне просто тяжело принять эту реальность. Этот разлом между нами меня убивает. Он будто терзает меня изнутри, под кожей.

[indent] Я почти не обращаю внимания на слова Галины. Не вижу в этом смысла. Это уже не первый сеанс у неё, и всё это я слышал раньше. Но почему-то от её советов мне не становится легче. Хотя я понимаю, что её тоже трудно в чём-то винить. Я тяжело вздыхаю и снова смотрю на свои руки. Они не перестают дрожать, будто выворачивают наизнанку всё, что у меня внутри, распотрошив все мои переживания.

[indent] Но что меня действительно удивляет, так это взрыв Холландера. Я никогда раньше не видел его таким. Он же само совершенство. Всегда контролирует себя. Всегда следует правилам. Никогда не повышает голос. Да он вообще почти не показывает эмоции. И то, что происходит сейчас, вводит меня в ступор. И да. Я прекрасно понимаю, что всё это из-за меня. Ему, блядь, больно. Но... Да какое, к чёрту, но. Ему больно из-за меня. Вот что сейчас имеет значение. И ничего больше.

[indent] Меня искренне поражают его слова. Он изучал информацию о депрессии. Втайне от меня. Он так сильно переживал. Так сильно старался мне помочь. А я... Я, блядь, его не заслужил. И, возможно, мне следовало бы его отпустить. Просто потому, что я не знаю, когда мне станет лучше. А он не заслужил такого обращения. Шейн заслуживает, чтобы его боготворили. Чтобы его делали счастливым каждый грёбаный день. А не сливали на него своё разрушенное внутреннее состояние. Такого он точно не заслужил. Как и того, что я его предал.

[indent] Он прав. Он делал для меня всё. И я снова чувствую себя таким ничтожеством. И не знаю, как заглушить это чувство внутри. Когда он поворачивается ко мне, я едва сдерживаюсь. Мне так хочется вскочить и крепко обнять его. Почувствовать его тепло. Уткнуться в его плечо и просто выдохнуть. Отпустить эту боль вместе с ним. Потому что глаза уже щиплет от слёз, и я больше не могу их удерживать. Губы дрожат. Мне так отвратительно от самого себя. Это я довёл мужа до этой грани. Это я его сломал. Я всё, блядь, разрушил. Я!

[indent] — Я не хотел до этого доводить. Я думал, мне станет лучше... и всё наладится. Но я не могу это контролировать. Я ни черта, блядь, не могу... — голос ломается. Я даже не знаю, где нахожу силы ответить, потому что внутри снова разрываюсь на части. Слеза срывается и медленно скатывается по щеке, обжигая кожу. И пусть перед глазами всё плывёт, я всё равно замечаю, как Шейн стирает свою. И моё сердце болезненно сжимается в тиски.

[indent] — Я не жалею о том, что выбрал тебя — вырывается слишком резко, почти грубо. Пусть он обращался не ко мне, но я просто не выдержал. — И мне жаль, что я разбил тебе сердце. Мне жаль, что я предал твоё доверие. Мне жаль, что я не делился с тобой. Мне, блядь, жаль... — голос снова дрожит, как и весь я.

[indent] Я пытаюсь выдохнуть, но не получается. Крепко обнимаю себя руками, будто это может остановить внутреннюю дрожь. Но нет. Это всего лишь защита. Защита от боли, которую я уже просто не выдерживаю. Она рвёт меня в клочья. Без перерыва. Без анестезии.

[indent] Галина обращается ко мне. Я резко отпускаю себя, вытираю слёзы кончиками пальцев. И думаю о том, как жаль, что нельзя так же просто стереть всё, что происходит между нами. Но я сам виноват, что мы докатились до этого. Мне стоило поговорить с ним. И слова Галины лишь подтверждают это. Но, если честно, от этого осознания я только сильнее злюсь.

[indent] — Потому что это ваша работа починить меня, а не Шейна. Я уже говорил об этом не раз. Я поэтому и хожу на сеансы, чтобы до такого не доходило. Но мне не помогают. Ни эти встречи. Ни таблетки. Мне ничего не помогает... — слова срываются грубо. Но сейчас я просто не могу контролировать себя. Это слишком тяжело. Я шмыгаю носом и снова сжимаю руки в кулаки. Я больше не могу позволить себе слабость.

[indent] — Извините... — тихо выдыхаю. — Я просто не знаю, что сказать. Я не понимаю, что со мной происходит. Ощущение, будто я проваливаюсь под воду. И чем сильнее я пытаюсь сопротивляться, тем глубже меня утаскивает. Я не знаю, что сказать Шейну. Потому что сам не понимаю, что со мной. Моё раздражение никуда не уходит. Как и злость. Я забыл, как это улыбаться. Забыл, как это радоваться. Хотя я всё так же счастлив с Шейном. Я так же... — резко замолкаю. Я чуть не сказал «люблю». Хотя ведь обещал больше не говорить этого.

[indent] Я поджимаю губы и тихо вздыхаю. Но всё же продолжаю: — Я всё так же хочу быть с ним. Но я правда не понимаю, почему веду себя так. Я не узнаю себя. И это меня пугает. А ещё... — голос снова начинает дрожать. Я замолкаю. Чувствую, как новая волна слёз щиплет глаза. — А ещё мне часто снится мама. Она будто зовёт меня к себе. И пусть я не хочу с ней прощаться... я не знаю, как оставить Шейна. Но и её... я тоже не знаю, как оставить... — я хриплю, губы дрожат. Сжимаю руки в кулаки до побелевших костяшек.

[indent] — Я не привык говорить о своих чувствах. В моей родной стране даже к психологам обращаться не принято. Меня воспитывали в строгости. За любое проявление чувств на меня либо кричали... либо били. И я иногда просто не знаю, как открываться. Не потому что не хочу. Я просто... не умею — стараюсь держать голос ровным, но это слишком тяжело, он трещит по швам.

[indent] Я поднимаю взгляд на Галину. Мне было тяжело сказать всё это. Но я сделал это ради Шейна. Мы пришли сюда, чтобы спасти наши отношения. И я сделаю всё, чтобы это получилось. Потому что он мне нужен. Жизненно необходим. Он — мой мир. Мой.

[indent] Ледяная дрожь ядовито прокатывается по телу. Она заполняет каждую клетку, медленно, болезненно, будто кислота. Выжигает под кожей новые шрамы, как очередное напоминание о моём предательстве. Она шипит, пенится, разъедает изнутри, оставляя ожоги, которые ничем не убрать. Они въелись в кожу, в саму плоть, оставляя следы. И чем сильнее этот яд струится по венам, тем страшнее мысль, что он доберётся до сердца.

[indent] Я боюсь последствий. Боюсь того, что всё изменится из-за какой-то глупой ошибки. Та девушка для меня ничего не значит. Я уже даже не помню, как она выглядела. Я был настолько выбит из колеи, настолько расстроен, что поддался этой слабости. Хотя не стоило, конечно. Но что сделано, то сделано. Остаётся только пережить это и идти дальше. Только вот я боюсь, что Шейн со мной не согласится. В его голосе столько боли, что она разрывает меня изнутри. Взрыв за взрывом. И от этого меня начинает трясти ещё сильнее.

[indent] — Это была ошибка... — очередное оправдание холодно слетает с губ, но для Холландера оно ничего не значит. Сколько бы раз я это ни повторял, боль не исчезнет. Не существует волшебной таблетки, которая заставит забыть мою измену. И пусть это был всего лишь поцелуй, и дальше дело не зашло, я знаю, что был готов продолжить. И это бесит меня сильнее всего. Мне отвратительно осознавать, что я способен настолько потерять контроль над собой, что могу считать подобный поступок допустимым. От этой мысли злость на самого себя только растёт.

[indent] Я не ищу оправданий. Их просто нет. Я лишь хочу, чтобы между нами всё наладилось. Я хочу обнять своего мужа. Хочу поцеловать его. Хочу снова почувствовать его тепло. Почувствовать, как его тело откликается на меня, как внизу живота отзывается знакомым напряжением, когда я рядом. Я хочу его. Всего. До тихих стонов, застрявших в горле. До дрожи, что овладевает моим телом. До жара, который прокатывается по венам лихорадочной волной. До бешеного сердцебиения, которое рядом с ним будто срывается с цепей, такое дикое, необузданное, полное чувств к нему.

[indent] И на этом фоне всё остальное меркнет. Существует только он и я. Наша семья, которая имеет право на второй шанс. Я слишком рано начал сдаваться. Но я готов всё исправить. Я хочу этого больше всего на свете. Пусть только Шейн даст нам шанс. Пусть только перестанет смотреть на меня с таким отвращением. Пусть попробует забыть то, что уже не изменить. Я хочу всё исправить. Хочу.

[indent] — Я никогда не жалел, что встретил тебя. Ты лучшее, что есть в моей жизни. И я бы никогда не променял тебя на кого-то другого... — голос срывается. — Я просто устал от того, что всё в нашей жизни летит к чёрту из-за меня. Я хотел быть для тебя лучшим. Я не мог больше терпеть это долбанное разрушение. Я просто... не мог. Не мог... — последние слова звучат на надрыве. Губы снова начинают дрожать, и слеза предательски скатывается по щеке. Я тут же стираю её кончиками пальцев.

[indent] Я ненавижу показывать слабость. Только рядом с Шейном я позволяю себе это. Всю жизнь я держался, потому что знал, что никто меня не поймёт. Отец в очередной раз прочитал бы мне лекцию о том, какой я слабак и как сильно его разочаровал. Брат лишь с насмешкой назвал бы меня нытиком. Позор семьи. Им всегда было всё равно на меня. Их интересовали только деньги, деньги, деньги. Наши отношения давно перестали быть семейными, они стали просто потребительскими. Я хотел всё бросить. Очень хотел. Но не мог решится.

[indent] И только после встречи с Шейном я понял, что всё может быть иначе. Пусть это произошло не сразу. Пусть на это ушли годы. Но именно он дал мне силы разорвать связь с братом. Я больше никому ничего не был должен. Я мог жить так, как хочу. Жить с Холландером. Но вместо этого в мою жизнь пришла депрессия. Я до сих пор не понимаю, когда допустил эту чёртову слабость, когда она просочилась в мою жизнь. А может, я просто слишком расслабился после всех этих абьюзивных семейных отношений. Я сдался всего на секунду, но этого хватило, чтобы состояние матери догнало меня.

[indent] Я действительно не замечал, насколько сломан, пока не отрёкся от всего этого. Только рядом с мужем я понял, насколько всё плохо. Но я не хотел этого признавать. И сейчас мне всё ещё сложно. И если бы не страх потерять Шейна, я бы, наверное, даже себе в этом не признался. Я бы продолжал убеждать себя, что справлюсь. Что мне просто нужно время. Что всё само нормализуется. Но нет, чуда не случится.

[indent] Я только глубже проваливаюсь. Всё сильнее бьюсь о дно. Удар за ударом. Спасения нет. Только эта долбанная тьма, которая всё плотнее обволакивает тело, будто отравленный туман. Дышать сложнее. Думать сложнее. Всё, блять, только сложнее. И выхода будто нет. Потому что я его, сука, не вижу. Я не знаю, как вырубить эту грёбаную депрессию. Я не знаю, как спасти свой брак. Я, сука, не знаю.

[indent] — Но что если она перестанет приходить ко мне во снах? — голос ломается, дрожит. — Что если со временем я начну забывать её лицо? Ты правильно сказала... я потерял её слишком рано. И мне страшно, что если я позволю себе её отпустить, то она исчезнет окончательно. У меня даже нет ни одной её фотографии. Отец сжёг всё после её смерти. Он вычеркнул её из жизни так, будто её никогда не существовало. Даже нам запретил говорить о ней. Но я не мог так. Я хотел помнить её. Хотел хотя бы во снах проводить с ней ещё немного времени. Мне так сильно её не хватает. Я так сильно мечтаю познакомить её с Шейном. Я понимаю, что это невозможно. Но во снах всё кажется таким настоящим... Каждый раз я зову его, чтобы представить ему её. Но он не выходит из дома. А она исчезает, не дождавшись... И так снова и снова. Я пытаюсь её удержать. Хочу познакомить её с тем, кто украл моё сердце. С тем, кто сделал меня самым счастливым человеком на свете. Но она растворяется в тумане. И это разрывает мне сердце — хриплю от боли, что больше не могу сдерживать внутри. Слёзы текут по щекам, и на этот раз я даже не пытаюсь их вытереть.

[indent] Я так сильно по ней скучаю. Даже спустя столько лет. Говорят, со временем становится легче. Но это ложь. Рана затягивается, да. Но она всё равно кровоточит. Ты просто учишься жить без человека. Но пустота внутри никуда не исчезает. Её уже ничем не заполнить. Её нет. И части меня тоже больше нет. Вот настоящая правда о потере. Не вся эта красивая романтизация, что «всё обязательно станет лучше». Не станет. Часть сердца вырвана грубо, болезненно. И её уже не вернуть. Как и мою маму. Скольким бы богам я ни молился... всё напрасно. Её больше нет. Есть только призрачный силуэт во сне. И я не знаю, как с ней попрощаться. Я просто не могу найти в себе силы для этого. Не могу.

[indent] — И я не могу это вспомнить. С детства я помню только её грустные улыбки, её взгляды. Я бы очень хотел увидеть её другой. Но такой я её не знал. Кажется, она была в депрессии с самого моего рождения. И с каждым годом становилось только хуже. Мне бы так хотелось помнить её счастливой... Но, блять, это невозможно — я выдыхаю резко, и по телу проходит волна злости. Не на Галину. И не на себя. А на отца, который делал вид, что с мамой всё в порядке и только сильнее её добивал. Если бы только Григорий обратил внимание на неё, если бы сделал всё возможное для её спасения... но он не сделал. Ему плевать было на маму. И за это я ненавижу его больше всего. Он ничего не сделал. Ничего...

[indent] — И конечно я хочу быть счастливым. Я хочу, чтобы у нас с Шейном всё наладилось. Я хочу этого всей душой. И я готов на всё, чтобы это случилось... — слова вырываются резко. — Я очень сильно его люблю — выдыхаю очередное признание, и в ту же секунду я понимаю, что обещал ему больше не говорить этого. Губы виновато сжимаются. Я стираю слёзы со щёк, шмыгаю носом. Мне хочется уткнуться в одну из подушек на диване и просто разрыдаться. Внутри так больно, так грязно и тяжело, что я больше не могу это удерживать. Я вообще ничего больше не могу контролировать. Ничего, блять. И это меня добивает.

[indent] — Ты стоишь всего, Шейн. И я тебе это докажу — голос становится твёрдым. — Я выбираю тебя. И всегда буду выбирать только тебя — я делаю глубокий вдох, не сводя с мужа взгляд. — Просто я не хочу сваливать всё это на тебя. Я боюсь, что ты устанешь от моих проблем. Что ты устанешь от меня и уйдёшь... потому что я сломанный. Я уже давно не тот, в кого ты когда-то влюбился. И этот страх душит меня сильнее всего. Поэтому я боюсь открываться. Да и к тому же... в моей семье этого никогда не делали. Но это не значит, что я не хочу. Просто... Я боюсь — в голосе скользит страх и боль, я не могу это скрыть. Не сейчас.

[indent] — Но я услышал тебя. И сделаю всё, чтобы это больше не повторилось. Я буду говорить тебе правду. Всегда. Потому что ты мне нужен. Мне важен наш брак. Мне важен ты. Я готов рассказать тебе всё, что ты захочешь узнать. Я больше не буду ставить между нами стены. Именно они привели нас сюда. Я больше не буду закрываться. Больше не буду молчать. Я сделаю всё ради наших отношений. Потому что ты для меня — всё. Ты мой муж. И я хочу прожить с тобой всю жизнь... — теперь голос больше не дрожит. Он наполнен чувствами, которые я никогда не умел скрывать рядом с ним.

[indent] Я открываюсь перед ним полностью. Срываю с себя защитную броню. Слой за слоем. Больно. Медленно. Будто отрываю от кожи старый пластырь, въевшийся в плоть. Но я хочу, чтобы он увидел меня такого.  Чтобы понял, как много для меня значит. Чтобы остался со мной. Чтобы дал нам шанс. Это всё, что сейчас имеет значение. И мне даже плевать, что я говорю всё это при Галине. Это всё, блять, неважно. Мне нужен только он. Так сильно необходим. Шейн Холландер — моё всё.