[indent] Мне хотелось как можно быстрее оказаться в номере, спрятаться за дверью и наконец переключиться. Перестать так остро реагировать на него, потушить этот чёртов огонь внутри. Но, кажется, всё происходит наоборот, огонь только сильнее разгорается. Дышать становится всё труднее. Я жадно хватаю воздух, крылья носа вздымаются раз за разом, будто мне не хватает кислорода. Губы всё так же горят от жажды поцелуев. Эта близость по-прежнему необходима мне, как воздух, как спасение.

[indent] Мне нужно чем-то заглушить страх этого перелёта. Заглушить смерть, что дышит ледяным дыханием мне в затылок, от чего холод медленно стекает по позвоночнику. Внутри я дрожу. Страх и желание смешиваются в одну опасную, густую смесь. И я не знаю, как взять себя в руки. Не знаю, как сделать этот грёбаный вдох, такой, в котором не будет его запаха, его жара. Я, блять, просто не знаю.

[indent] Данталиан кому-то звонит. И когда я слышу: Привет, дорогая — тут же фыркаю, недовольно закатывая глаза. Ревность вспыхивает мгновенно, остро, почти болезненно. Но она так же быстро тает, когда я понимаю, что он говорит по делу, улаживает ситуацию с крушением самолёта. Я тихо выдыхаю, будто выпускаю из груди это ядовитое чувство. А потом он произносит моё имя. И уголки губ невольно дёргаются. Сам не понимаю почему, но слышать своё имя из его уст оказывается до нелепого приятно. Внутри поднимается тёплый шар, и он медленно расходится по телу мягкими волнами. Я тут же пытаюсь задушить это чувство. Улыбка исчезает так же быстро, как появилась.

[indent] Данталиан Блэкхолл — моя слабость. Он чёртов вирус, проникший в организм и отравивший всё изнутри. И я до сих пор не нашёл вакцину. С каждым днём рядом с ним мне становится всё хуже. У меня будто лихорадка. Тело горит, виски пульсируют, сердце бешено колотится, а перед глазами временами начинает плыть. Он доводит меня до такой огненной грани, что стоит лишь коснуться его там, где я пожелаю и я сгорю без остатка. Просто рассыплюсь в пепел.

[indent] И сколько бы раз я ни пытался выкинуть его из головы... разве это возможно? Каждый раз ловлю себя на мысли, насколько он чертовски сексуален. Особенно когда начинает говорить по-французски. Нас любезно соглашаются подвезти до отеля. Данте укладывает багаж и открывает передо мной дверь машины. Я на секунду замираю. Не могу поверить в происходящее. Для него это совершенно не типично. И дело даже не в том, что мне неприятно... наоборот. Конечно, приятно. Но он будто не похож сам на себя, и это рождает новый вихрь мыслей, который я себе позволить не могу. Я тут же ставлю внутренний блок. По крайней мере пытаюсь утихомирить этот назойливый рой в голове.

[indent] Молча сажусь на заднее сиденье. И, к моему удивлению, он садится рядом. В этот момент весь мир сужается до одного, до этого маленького расстояния между нами.

[indent] Данталиан обращается ко мне, затем поворачивается вполоборота и наклоняется к моему уху. Его дыхание касается кожи, слова выскальзывают тихо, а губы слегка задевают мочку. И меня накрывает мгновенно. Огненная волна прокатывается по телу, беспощадно, заставляя меня реагировать. Я шумно выдыхаю горячий воздух. — Я просто буду брать тебя с собой — шутливо произношу. Но от одной этой мысли внутри всё переворачивается. Как же сильно я хочу проводить с ним больше времени. Хочу оставаться с ним в одном номере. Хочу проводить с ним ночи, дни, недели. Хочу так сильно, что начинаю задыхаться от собственных мыслей.

[indent] — Там и оценю, насколько ты умело умеешь пользоваться языком — хрипло добавляю. Я тут же закусываю нижнюю губу, сдерживая стон, который так и норовит вырваться наружу от одной только мысли о его языке. Жар под кожей разливается бурными потоками по венам, заполняет сердце и струится ниже живота, туда, где возбуждение уже становится почти болезненным. Одно радует, он резко отстраняется, будто сам держится из последних сил, чтобы не сорваться.

[indent] Блэкхолл отворачивается к окну. Я тоже отворачиваюсь, делая вид, что рассматриваю Париж. Но сосредоточиться оказывается почти невозможно. Данте мягко касается пальцами моей руки. Поглаживает её так нежно. И я пьянею от одного этого жеста. Внутри будто вспыхивают молнии. Разряд за разрядом. Сильнее. Глубже. Громче. С одной стороны, мне хочется отдёрнуть руку. Остановить этот поток соблазна. А с другой... я жажду большего.

[indent] Машина останавливается. Я перевожу взгляд на Данталиана, но он даже не смотрит на меня. Просто выходит из машины, расплачивается с водителем и направляется к входу в отель. Я выскакиваю следом. — Merci — обращаюсь к французу с мягкой улыбкой. Кажется, это единственное слово, которое я знаю. Но мне действительно хочется его поблагодарить. Работники отеля уже подхватывают багаж. И я иду следом за Данте.

[indent] Мы регистрируемся на ресепшен и направляемся к лифтам. Каждый в свой номер. И, как назло, они оказываются рядом. Я стараюсь об этом не думать. Но мысли не отпускают. Член продолжает болезненно ныть от желания, и я сам не понимаю, как у меня хватает сил держаться, когда двери лифта закрываются и мы остаёмся наедине.

[indent] Напряжение сгущается в воздухе. Каждый вдох будто пропитан им. Я стараюсь не смотреть на него. Медленно облизываю пересохшие губы. И просто считаю секунды, мечтая только об одном, поскорее выйти из лифта и спрятаться в своём номере. Наконец двери открываются. Я пропускаю Данталиана вперёд и иду следом.

[indent] — Увидимся... — хрипло отвечаю. Открываю дверь номера, вхожу и сразу захлопываю её. Прижимаюсь спиной и делаю несколько глубоких вдохов, будто это может потушить огонь внутри. Но всё бессмысленно. Я дохожу до кровати и просто падаю на неё, закрывая глаза. Мне нужно успокоиться. Нужно научиться дышать без него. Нужно. Но легче не становится.

[indent] И как станет легче, если из соседнего номера начинают доноситься голоса... и стоны. Слушать это невыносимо. Ревность мгновенно впивается в тело острыми иглами. Она смешивается с желанием, превращаясь в густой, ядовитый коктейль. Контролировать себя становится всё сложнее.

[indent] Блять. Неужели он там уже с кем-то трахается? — мысли крутятся по кругу, всё быстрее, всё злее. Мы, сука, только приехали. Прошло блять пару минут. Со злости я резко поднимаюсь, выхожу из номера и направляюсь к его двери. Тук. Тук. Тук. Я знаю, что не должен этого делать. Я вообще ни на что не имею права. Но ревность и возбуждение уже обвили меня, как змея, медленно сжимая.

[indent] Я игнорирую табличку «не беспокоить» и продолжаю стучать. Наконец дверь открывается. Данте стоит передо мной только в одном полотенце. Игнорирую тон его голоса. — Я к тебе с серьёзным вопросом... — голос предательски срывается. Я вхожу без приглашения и сразу закрываю дверь. Правда в том, что никакого вопроса у меня нет. Мне просто нужно было оказаться рядом.

[indent] Я прохожу в спальню и вижу экран телевизора. Он смотрит порно. Улыбка тут же расплывается по губам. Я отчаянно пытаюсь её скрыть, но, кажется, сейчас свечусь как чёртова рождественская ёлка.— Так ты здесь один... — выдыхаю, и ревность мгновенно уходит. Теперь я замечаю всё. Каплю крови на его нижней губе. Его охуенный торс. И выступающий под полотенцем член.

[indent] Я подхожу ближе. Слишком близко. И при всём безумном желании коснуться его возбуждения не делаю этого. Вспоминаю наш идиотский договор, который сейчас меня бесит до безумия. Я хочу его. Не через неделю. Сейчас. Прямо сейчас, блять.

[indent] Я почти касаюсь его губ, обдуваю их дыханием... И как бы мне не хотелось поцеловать его жадно, рвано, я всё же заставляю себя отстраниться. Но взгляд оторвать не могу, он всё также притягателен. Его глаза — настоящий омут, что затягивает на дно, терзает мою плоть, разрывает изнутри. И я понимаю, что сопротивляться уже бесполезно. Я и так уже весь его. Стоит ему только протянуть руку и взять своё по праву.

[indent] Всё же отвожу взгляд. Внутри всё дрожит от невыносимого желания. Я наклоняюсь к его уху, обдавая горячим дыханием. — Ты так громко стонал... Это было так горячо — шепчу. — Что я подумал... к чёрту все правила. Просто трахни меня. Здесь. Сейчас. Я хочу тебя... — в голосе тлеет жар желания. Я так сильно задыхаюсь.  Касаюсь губами его шеи, оставляя мягкий поцелуй. — Трахни... — шепчу куда-то в плечо. — Я весь твой... — хриплю. Поцелуй скользит по ключице. Спускаюсь ниже. И ещё ниже. Едва касаясь губами его горячей кожи. — Только твой... — голос предательски дрожит. Обдуваю кожу разгоряченным до предела дыханием.

[indent] Я кусаю его сосок, слегка оттягивая и тут же отпускаю. Пальцы скользят по его телу ниже... но останавливаюсь у самого низа живота. Я так и не решаюсь коснуться его твердой плоти. Спускаю ещё ниже. Опускаюсь перед ним на колени. Медленно покрываю поцелуями кожу вокруг, не трогая его член через полотенце. Желание уже почти сводит с ума. Я впиваюсь пальцами в его ягодицу. — Прошу... трахни... — выдыхаю. Оставляю очередной нежный поцелуй ниже живота.

[indent] И сейчас я не хочу думать ни о слабости, ни об унижении, ни о последствиях. Ни о чём. Я просто хочу его. И это единственное, что сейчас имеет значение. О всём остальном я подумаю потом. Я слишком возбужден. Слишком его жажду. Слишком...

[indent] Я чувствую его жар под кожей, вдыхаю его с каждым глотком воздуха. И от этого огонь внутри полыхает всё сильнее. Хаотично. Бесконтрольно. С каждым касанием к его телу внутри снова вспыхивает разряд молнии. Удар, пронзающий сердце, разгоняющий его ритм до головокружения. Я задыхаюсь. Обдуваю горячим дыханием низ его живота и сам не понимаю, где нахожу в себе силы не сорвать с него полотенце. Его член такой крепкий, и мне так хочется коснуться его. Хочется ощутить всю его мощь. Провести губами, языком. Забыть о прошлом опыте, который лишь сломал меня. Сейчас он не имеет значения. Я хочу вычеркнуть его как нечто ненужное, стереть из сознания навсегда.

[indent] И всё это... такая глупость. Мне не стоит стоять перед ним на коленях. Мне не стоит умолять его взять меня. Мне вообще не стоило приходить к нему. И внутренний голос уже готов завопить: Ты такой дебил. Ты снова унижаешься перед ним. Просишь затрахать тебя даже после прошлого горького опыта. Тебе, блять, было мало? Тебя недостаточно унизили? Синяки сошли с твоей шеи, горло перестало болеть, и ты решил, что этого не было? Но это, сука, было. Ты рыдал из-за него. Ты хотел покончить с жизнью из-за него. И только не говори, что ты принял те наркотики случайно. Ты прекрасно осознавал последствия. Ты жаждал спокойствия. Жаждал забыть Данталиана Блэкхолла. Но стоит ему коснуться твоей руки. Стоит шепнуть на ухо. Стоит показать своё возбуждение или поцеловать, как ты тут же таешь в его руках. Ты готов умолять его снова и снова. Дурак. Какой же ты, блять, дурак, Кристиан. Ты пожалеешь об этом. Пусть не сразу, но пожалеешь.

[indent] Шумно выдыхаю. Хочу перечеркнуть эти долбанные мысли, сделать вид, будто никогда их не слышал. Потому что возбуждение не даёт покоя. Оно отравляет каждую клеточку тела. Медленно. Неотвратимо. Огонь расползается внутри, ласкает язычками пламени под кожей. Новые очаги возгорания, новые ожоги, новая волна возбуждения. Всё смешивается в опасную смесь. Расплавляя яд в сердце, словно свечу. И каждая капля выедает кожу, впивается острыми клыками, раздирая органы. Спасения больше нет. Как и сопротивления. Его выжег огонь внутри. И всё становится неважным. Кроме этого чёртового желания, которое не даёт покоя.

[indent] Член изнывает от напряжения. И я уже почти готов стянуть с себя джинсы и коснуться твёрдой плоти, лишь бы хоть немного стало легче. И я уж точно не надеюсь, что в этот раз всё будет иначе. Данталиан дал понять, что он не может себя контролировать. Но я всё равно лезу на рожон. Всё равно хочу почувствовать его член в себе, почувствовать, как он заполняет меня, проникая всё глубже и глубже. Даже от одной этой мысли меня начинает трясти. Я слишком сильно хочу его. И от этого желания никуда не деться. Ни одна из границ, которые я выстроил внутри себя, больше не помогает. Они все расплавились от этого блядского огня. И я сам сгораю.

[indent] Я продолжаю мягко касаться губами его полотенца, его кожи, но так и не решаюсь коснуться члена. Хотя жажду этого невероятно сильно. Меня забавляют его слова про отсутствие шумоизоляции. Я рад, что услышал его, иначе бы не знал, в каком он возбуждённом состоянии. А ждать ещё целую неделю было бы настоящим мучением. И не особо то Данталиан сопротивляется. Он давно мог бы выставить меня за дверь. Но не делает этого. — Плевать... возьми меня... — на выдохе произношу дрожащим голосом. Я не хочу вспоминать прошлый опыт. Он и правда был для меня ужасным. Но я так сильно возбужден, что готов на всё, лишь бы почувствовать его в себе.

[indent] И внутренний голос не унимается, ядовито шепчет: Ты об этом пожалеешь. И мне откровенно хочется послать его нахер. Я не хочу думать об этом. Я хочу только Данте. Я хочу чувствовать, как он заполняет меня. Снова. Снова. И снова. Хочу ловить каждый его стон. Каждый вдох и выдох. Каждое прикосновение, оставляющее ожоги под кожей. Поэтому я не останавливаюсь. Я хочу почувствовать его вкус на губах, на языке... повсюду. Мне это необходимо. Будто так можно представить, что он принадлежит только мне. Пусть это и откровенная ложь. Этого никогда не случится. Но я так сильно его жажду, так сильно его ревную, что плевать на последствия. Пусть делает со мной всё, что пожелает. Пусть помнит, что я весь для него. Пусть подарит мне частичку себя. Хотя бы на этот чёртов день. Пусть будет моим. Сейчас.

[indent] Медленно провожу кончиком языка по его животу, ниже пупка, обжигая кожу горячим дыханием. В нём всё моё возбуждение. Все мои оголённые чувства к нему. В нём весь я. — Прошу... трахни... я так сильно хочу тебя... — умоляюще слетает с губ. И я сам себя ненавижу за эту чёртову слабость. С губ срывается тихий стон. Я прикусываю кожу на его животе, слегка оттягивая, но тут же отпускаю.

[indent] Поднимаю голову и не свожу с него возбуждённого взгляда, усмехаясь. — Такой я только с тобой... — хриплю в ответ. Он касается моих волос, нежно проводит по ним, а я закусываю нижнюю губу. Очередной стон рвётся наружу. Данте берёт меня за плечи и заставляет подняться, я поддаюсь. И от его согласия мои губы изгибаются в довольной улыбке. Блэкхолл касается моей щеки, затем тянется к губам, целует медленно, и я тут же отвечаю, утопая в наслаждении.

[indent] В висках бешеная пульсация. Член продолжает наливаться кровью. Мне так хочется коснуться его, но он прерывает поцелуй и проводит пальцем по моим губам. Я чувствую металлический привкус во рту от его крови... и, если честно, это только сильнее возбуждает. Данталиан подхватывает подол моей футболки и тянет вверх. Я помогаю ему снять её с себя и наблюдаю, как он смотрит на меня своим пожирающим взглядом. От этого внизу живота тянет ещё сильнее. Затем он касается моих джинсов, расстёгивает их и стягивает вниз. Мне нравится, что он сам раздевает меня. В этом есть что-то невероятно интимное, близкое. Будто я для него что-то значу. Будто он хочет меня так же сильно, как я его. Будто он чувствует ко мне нечто большее, чем просто животное желание затрахать. Но, скорее всего, я снова себя обманываю. Поэтому выкидываю эти мысли из сознания ещё в зародыше. Не хочу думать. Хочу только его.

[indent] — Я не против скинуть то фото... но только если ты мне пришлёшь в ответ видео, как на него дрочишь... — с придыханием проговариваю, и улыбка на лице становится шире. Мне так нравится дрожь в его голосе. Она будто сливается с моей в нечто единое, нерушимое, желанное. Я жадно скольжу взглядом по его обнажённому торсу, медленно облизываю губы. Но он упирается пальцем в мою грудь, заставляя отойти к кровати. Я послушно выполняю. Дыхание становится тяжелее. Напряжение между нами достигает какого-то невозможного пика. И в голове мелькает только одна мысль: Хоть бы не кончить слишком быстро. Я так долго этого ждал. И он так горяч. И я просто... слишком возбуждён. Это возбуждение невероятное. Оно пьянит меня. Я сгораю каждую чёртову секунду.

[indent] Его приказ хоть и мягкий, но тело всё равно накрывает новой волной дрожи. Я послушно ложусь на кровать, спиной к нему. Наблюдаю, как он достаёт из тумбочки смазку и презерватив. От предвкушения с губ срывается тихий стон. Данте скидывает полотенце, и я поворачиваю голову, чтобы рассмотреть его тело. Какой же он сексуальный. Горячий. Притягательный. Очаровательный. Просто охуенный. Хочу его, блять. Как же сильно хочу. Сука.

[indent] Волна возбуждения прокатывается жаром по телу, заставляя вспыхнуть каждый сантиметр кожи. Я слегка трусь возбуждённым членом о кровать, не в силах справиться с этим безумным желанием. Данталиан проводит пальцами по позвоночнику, и я вздрагиваю от этого прикосновения. А когда его губы касаются моей спины, меня окончательно накрывает. Громкий стон предательски срывается с губ.

[indent] — Прости... я просто слишком этого ждал... — произношу задыхаясь. — Ты такой горячий... чёрт... — в голосе тлеет жар от неконтролируемого напряжения между нами. Я слышу, как он открывает презерватив, как надевает его, как выдавливает смазку. И от этих звуков сердце начинает биться ещё громче. Кажется, что слишком громко. Но я ничего не могу поделать. Это слишком волнительно. — Хорошо... — позволяю жару снова прорваться в голос.

[indent] Я так сильно его хочу, что на мгновение кажется, что мне совершенно плевать, даже если он не будет себя контролировать. Член болезненно ноет от желания, и я только активнее трусь им о кровать. Но он не проникает сразу. Решает сначала подготовить меня. Нежно скользит пальцами внутри. И это безумно приятно. Стоны вырываются сами. Хаотично. Протяжно. Сладко. — Блляяять... — выдыхаю и сам насаживаюсь на его пальцы, не в силах сдержаться. Всё тело гудит от желания. Наконец он заканчивает с подготовкой и капает смазку на член. Я уже снова готов умолять его трахнуть меня. Сознание плывёт. Я проваливаюсь в возбуждение раз за разом.

[indent] — Сделай это... — хрипло проговариваю. Он касается головкой, медленно входит в меня. Волна дрожи прокатывается по телу. И как бы сильно мне ни хотелось насадиться до упора, я позволяю ему вести. Он входит медленно. Раз за разом. Я задыхаюсь от ощущений. Вдох. Вдох. Вдох... Жадно вдыхаю прозрачный огонь, наполнивший воздух между нами. В глазах плывёт. Я пьян от чувств, от желания, от его жара и своего собственного. Блэкхолл начинает двигаться активнее. Сжимает мои бёдра. И очередной протяжный стон вырывается из моей груди, разрывая воздух между нами. Как чёртов разряд, всё взрывается и вместо ударной волны звучит его громкое: — Блять.

[indent] Его хрипы и стоны смешиваются с моими. Толчок за толчком. Он заполняет меня снова и снова. — Выпусти своего адского пса... затрахай меня до потери сознания... — резко срывается с моих губ дрожащим голосом. Сам не знаю, зачем прошу об этом. Может, просто хочу дать ему понять, что принимаю его таким, какой он есть. Что люблю его, несмотря ни на что. Что хочу его так сильно, что готов всё простить. Я поддаюсь на каждую фрикцию, насаживаюсь при малейшей возможности.

[indent] Хочу ощутить каждый его сантиметр в себе. Хочу слышать его сорвавшиеся стоны. Хочу его зверя. Того самого, который не умеет любить. Пусть он почувствует, что я весь для него. Пусть ощутит, как я дрожу от желания. Пусть почувствует мой внутренний огонь, выжигающий дотла. Пусть влюбится в того, кого он не знает, как любит. Пусть выберет меня. Сейчас. И навсегда.

[indent] Я позволяю ему всё ради этой призрачной капли любви, которая так мне необходима. Отдаюсь на растерзание этим чувствам и желанию. И просто хочу, чтобы он затрахал меня так, как никого и никогда. — Блять... как же ты хорош... — возбуждение делает мой голос густым и тягучим. Протяжный стон разносится по комнате, впитывается в стены, в мебель, проходит электрическим разрядом под кожей. Я теряюсь. Задыхаюсь. Жадно хватаю губами разгорячённый воздух, наслаждаясь тем, как он продолжает бешено вбивать в меня твёрдый член. Ещё. Ещё. И ещё...

[indent] Жар под кожей разливается медленно, неотвратимо. Он не знает границ, не знает покоя, он выжигает каждый атом и каждую молекулу, оставляя после себя только пульсирующее, живое напряжение. Кислорода всё меньше, я жадно хватаю его губами, почти впиваюсь в воздух. Но с каждым вдохом в организм попадает новая искра, они вспыхивают, множатся, заполняют лёгкие, оставляя ожоги на бронхиальном дереве, выжигая шрамы на соединительной ткани в виде букв, что навсегда останутся внутри меня, как клеймо, как признание, как приговор моим чувствам к нему: Данталиан.

[indent] Вдох. Вдох. Вдох. Вдох...

[indent] Огонь внутри бушует, как морские волны в шторме, тяжёлые, неукротимые, они бьются о стенки вен, разгоняются, накрывают с головой. Эти потоки невозможно остановить, они проходят сквозь сердце, заполняя клапаны, заставляя их дрожать, сбиваться, сходить с ума. Они не перестают выжигать. Но я не чувствую боли, только наслаждение. Слишком горячее. Слишком острое. Слишком прекрасное.

[indent] Тело становится влажным, липким от жара, капельки пота медленно стекают по вискам, и в них отдаёт пульс, всё громче, всё настойчивее, будто барабанная дробь, от которой невозможно скрыться. Удар. Удар. Удар. Удар. Жадный, глубокий вдох, но он словно электрический разряд, пронзающий каждую клеточку, расползающийся по телу мелкой, нестерпимой дрожью. Я проваливаюсь всё глубже в омут возбуждения, теряю опору, теряю границы. В глазах плывёт, я прикрываю их, позволяя себе окончательно сорваться, окончательно отдаться на растерзание Данталиану.

[indent] И пусть мне отчаянно хочется смотреть на него, ловить его тёмный, похотливый взгляд, ловить его горячее дыхание и каждый хриплый стон. Но я понимаю, что для него это может быть слишком. Да и для меня тоже. Я позволил себе слабость, но ничего не изменилось. Несмотря на все мои глубокие чувства, мы не можем быть вместе. Всё, что нам дано, это этот момент уединения. Эта близость тел, выжженная в памяти так глубоко, что её уже не стереть. И я не хочу думать о том, что будет после. Не сейчас. Сейчас я наслаждаюсь.

[indent] Я продолжаю тонуть в этом тёмном, вязком омуте нашего возбуждения. Получаю ожоги. Стону протяжно, не сдерживаясь. Хватаю воздух жадно. И снова стону. Кажется, я действительно не умею сдерживаться. Стоны срываются хаотично, ломано, я слишком заведён, чтобы их удержать. Пальцы впиваются в простынь, ткань скользит под ними, а дрожь в теле только усиливается, нарастает, становится глубже, грубее. Я проваливаюсь ещё глубже в этот блядский омут.

[indent] Задыхаюсь.

[indent] Задыхаюсь.

[indent] Задыхаюсь.

[indent] Медленно облизываю пересохшие губы, ощущая на них вкус соли и жара. — Какой же ты, блять, самовлюблённый... — голос дрожит, ломается, а хриплый смешок срывается резко. Но его тут же заглушает громкий стон, разрывающий воздух, впитывающийся в стены. — Сука-а-а... — тяну с наслаждением. — Ты и вправду охуенен... — жар в голосе усиливается, трескается, как угольки в огне. — Слишком горячий... — произношу задыхаясь, жадно хватаю раскалённый до предела кислород, который снова и снова выжигает меня изнутри. И пусть мне тяжело это признавать, но я правда готов кончить от одного его взгляда. Он действует на меня слишком сильно. Слишком безумно. И я так и не научился сопротивляться этой тяге. Хотел бы, но, кажется, это невозможно.

[indent] Он сжимает мои бёдра сильнее и я шумно выдыхаю в простынь, почти теряя голос. И в этот момент, я будто чувствую, что я только его. От этой мысли внутри разражается новый раскат грома. Молнии бьют, прошивают тело раз за разом. Данте ускоряется. Резче. Глубже. Ещё. И ещё. Дрожь становится такой сильной, что с губ срывается уже не стон, а животный рык, резкий и громкий.

[indent] И, возможно, стоило бы подумать, что он слишком груб. Но мне это нравится. В этот раз я не чувствую себя жертвой. Я хочу этого. Я наслаждаюсь им, каждым его движением, каждым сантиметром его члена, каждым толчком, что разрывает изнутри и одновременно собирает меня заново. Толчок за толчком. И сердце в груди сходит с ума. Тук. Тук. Тук.

[indent] И с каждым жарким вдохом кажется ритм только ускоряется. Он проникает в меня по самые яйца, а звук шлепков тело о тело разносится по номеру. Данталиан меняет угол входа и так бешено и резко вбивает, что я уже не стону, я взвываю от наслаждения. Он слишком хорош в сексе. И этот сексуальный мудак прекрасно это знает.

[indent] — Просто затрахай меня. Я хочу долго об этом вспоминать. Ты же хотел фото, а я могу прислать видео... Так покажи, что я только твой — хрипло проговариваю, а голос не перестает трескаться от внутреннего жара. — В этот раз я тоже не против — на выходе произношу, а возбужденная улыбка ползёт по лицу. Он касается пальцами моей спины и по телу пробегает глухая волна дрожи. — А лучше... лучше заполни меня — голос наполняется огнём желания, которое я не хочу скрывать. Я слишком жажду почувствовать как он кончает в меня.

[indent] Блэкхолл замедляется, касается рукой к затылку, крепко сжимая. — Бляяять... — вырывается громко, вместе с огненным дыханием. — Ты жесток... — хрипло выдыхаю, а улыбка не сходит с лица. И пусть мне очень хочется коснуться к своему изнывающему члену, я этого не делаю. Решаю быть послушным. — Я бы с удовольствием заляпал твои простыни, но сегодня я выполню любую твою просьбу. Сегодня ты мой хозяин. И не обольщайся, это одноразовая акция, всего лишь плата за мое спасение... — в голосе проскальзывает хищное желание.

[indent] Я настолько сильно рядом с ним размяк, что готов выполнить его любое желание, чтобы доставить Данталиану незабываемое удовольствие. Сегодня я весь для него. Телом. Касаниями. Каждым вдохом и выдохом. Я стерплю всё, лишь бы он смог ощутить как прекрасно ему может быть со мной. Лишь бы только допустил мысль, что не хочет быть без меня.

[indent] И пусть это такая глупость, я жажду, чтобы это стало реальность. Чтобы однажды он признался мне в чувствах, в том, в чём признаться не в силах из-за своей сущности. Но я так сильно этого хочу. Он ведь может себя контролировать, он бы мог спустить адского пса с поводка и взять своё, как это было в прошлый раз. Но в этот раз он тормозит себя, боится сделать мне больно. Данталиан Блэкхолл заботится обо мне. И это самое странное, что могло с ним случится. Рядом со мной он сам на себя не похож, и этот раз точно особенный.

[indent] И не потому что у нас впервые полноценный секс, а потому что я чувствую, что что-то точно изменилось. И я надеюсь, что это всё не просто фантазия моего больного мозга. Я жажду только его. И хочу, чтобы он жаждал только меня. Чтобы не сдерживал себя, а брал то, что и так его. Трахал меня жестко, грубо, забыв про границы, про внутренние тормоза. И обильно кончал, показывая, как сильно я его возбуждаю. Это всё о чём я могу думать. И да, я чёртов мазохизм. Даже после прошлого горького опыта, я хочу принять всего его, не смотря на монстра внутри.

[indent] Я люблю его. Люблю. Люблю. Люблююю... — признание в мыслях будто синхронизировалось под ритм толчков. С каждым люблю, новая фрикция, а затем ещё, ещё и ещё.

[indent] И мне не очень то хотелось, чтобы он знал, как я на него реагировал. Но сейчас я вправду не могу сопротивляться своим чувствам. Не могу сопротивляться самому себе. — Чёрт, да. Иначе было невозможно, ты был очень горяч. Я ели стон сдержал, это было так бурно. Сперма пропитала тонкую ткань белья и штаны... — голос хрипит, а вязкий жар заполняет пространство между мной и кроватью. Я ещё сильнее задыхаюсь и возбуждаюсь от этих воспоминаний.

[indent] — В клубе... — дрожу, а тягучий прозрачный огонь вырывается вместе с дыханием. Его толчки интенсивнее. Снова. Снова. И снова. Протяжный грудной стон вырывается наружу, как раскат молнии. Я закусываю нижнюю губу до боли. Ощущения его во мне слишком прекрасны. И я не хочу, чтобы это заканчивалось, но чувствую, что меня слишком сильно кроет. И не знаю насколько меня хватит. Яйца гудят, тяжелеют, а член кажется ещё сильнее наливается кровью, крепнет невыносимо. Данталиан замедляется, будто хочет, чтобы я прочувствовал каждый сантиметр его члена, что раз за разом меня заполняет изнутри. И это безумно горячо. Я так хриплю. Стону. Изнемогаю.

[indent] — В нашу первую встречу, когда ты ударил меня. Я был так разгневан на тебя, но уже тогда во мне поселилась мысль как сильно я хочу тебя. Ярость смешалась с возбуждением. И оставшись наедине, я принялся дрочить, смотря в зеркало на место удара. Вспоминая твой облик. Я дрочил. Дрочил. Дрочил... Бляяятьь... — в голосе скользит обжигающий огонь, а откровения так и посыпались как домино, одно за другим. И скорее всего мне не стоило всё это рассказывать, но и держать это в себе я не хотел. Я обещал сделать всё, что он только пожелает, и если он хотел это услышать, то пусть знает, что действовал на меня крышесностно с нашей первой встречи.

[indent] — Правда... тогда ты мне отсасывал... — легкий смешок слетает с губ, но его заглушает очередной сладкий стон удовольствия. — Ты с ума меня сводишь... — выдыхаю слова, что наполненным опасным откровением. Я не хочу его пугать своими чувствами, но и сдержаться просто не могу. Блэкхолл ускоряется, в бешеном темпе засаживая твердый член в мою задницу. Новая волна дрожи накрывает резко, необратимо.

[indent] Вдох. Вдох. Вдох... Но надышаться не могу, кислорода не хватает. Голова кружится почти незаметно, сначала где-то будто на заднем фоне, как лёгкий сбой. Я игнорирую. Сжимаю зубы. Хриплю. Хочу его ещё сильнее. Ещё глубже. Но он останавливается. Ударят с силой по ягодицам. Удар. Снова удар. И моё тело перестает слушаться. Его просьба выбивает из колеи. Пульс бьёт в виски резко, глухо, как громкие удары изнутри. Слишком быстро. Слишком сильно. И между этими ударами вдруг появляются провалы. Короткие. Опасные. Перед глазами сильнее плывёт. Но я отчаянно не хочу останавливаться. Я хочу чувствовать его член в себе. Снова. Снова. И снова.

[indent] В ушах нарастает гул. Сначала он тихий, а потом он становится громким до предела. Он заглушает всё остальное. Даже собственные мысли. Данталиан слегка толкается, и я тут же насаживаюсь задницей на его член, активнее двигаясь и сладко постанывая. Он заполняет меня раз за разом. И внутри казалось ничего не осталось, кроме этого пульсирующего напряжения под кожей. Я в сумасшедшем темпе насаживаюсь на его твердую плоть. Ещё. Ещё. И ещё. Задыхаюсь. Жадно губами хватаю раскаленный кислород. И чувствую, как сильно накрывает, я едва себя контролирую.

[indent] — Кончи в меня... — голос выходит чужим, треснутым. — Прошу, кончи в меня... — звук голоса тонет в очередном протяжном стоне. Я на грани. Чувствую будто свет плавно тает, оставляя только силуэт. Только ощущение его рядом. И это последнее, за что я цепляюсь. Жар его кожи. Его дыхание. Его хрип и стон. И его возбужденный член, что раз за разом разрывает меня изнутри. Я держусь за это, как за якорь. Но пальцы уже слабеют, я отпускаю простынь. И я не знаю, как ещё держусь. Я на острой грани между желанием кончить и провалится в глухую, вязкую тишину.

[indent] — Блять. Я больше не могу... — хрипло, на надрыве. Но не перестаю насаживаться на его твердый член. Ещё глубже. Ещё сильнее. Ритм сердца сбивчивый, рваный, как будто не успевает за тем, что происходит внутри. Пульс в висках заглушает всё вокруг. И я тону в этом блядском омуте возбуждения. — Кончиии... — голос трещит от накала, от жара, что выжигает кислород возле меня. Это уже не просто желание. Это потребность. Тянущая, вязкая, почти болезненная, как ломка, от которой невозможно отказаться.

[indent] Капельки пота обжигающе стекают по телу. Облизываю пересохшие губы и чувствую солоноватый вкус. Дышу слишком часто. Слишком. И кажется все звуки пропадают, весь мир сужается до одной точки. Я замедляюсь, прижимаюсь ближе. Почти вжимаюсь своим телом в его, чувствую каждый его сантиметр. И жду, когда смогу впитать его в себя, растворить под кожей его сперму. Мне нужен он, до последней капли. Необходим. Бляятьь...