[indent]Эти недели были просто охуенными.

[indent] Серьёзно. Самыми блять лучшими в моей жизни. Я так не развлекался даже когда впервые появился в сознании малыша Тедди.

[indent]Я наконец сумел убедить себя, что я свободен, что я эту свободу заслужил. Я полностью контролировал тело, мысли, слова и действия. Я жил и жил просто потрясающе.

[indent]Меня больше не тревожило то, что я сделал с Адриано и Марией. Меня больше не тревожило, что же подумает моё второе я. Я полностью избавился от зародыша совести. В конце концов, с Тео мы договаривались лишь о том, что я разорву связь Адриано и Кристиана, других условий он не ставил, что кстати странно. Но, с другой стороны, я итак знал, что Тедди наивный дурачок, который абсолютно не умеет играть в шахматы и рассчитывать свои ходы наперёд. Он верит в какую-то доброту в людях, в какое-то тепло, пытается видеть до последнего в людях хорошее. Но блять, где я и где хорошее? Я тёмная часть. Я сгусток самых плохих его качеств, которые он отказывается в себе принимать. Я сила, я уверенность, я эгоизм, я высокомерие. На что блять он в конечном итоге рассчитывал? Да-да, он просил, чтобы я уехал из Белвью, но это ему было надо, чтобы я появился, поэтому условия были исключительно мои. Возможно, однажды он вернётся, наберётся сил, ну или мне самому придётся его вернуть и вряд-ли он будет доволен некоторыми вещами, но это будет уже только его проблема.

[indent]На этом я для себя всё решил и начал жить так, как хотел. Как желал. Как жаждал.

[indent]Я бы мог даже сказать, что я счастлив, ведь получаю всё, что только нужно.

[indent]Бесконечное количество времени с Кристианом. Чёрт, я его реально обожаю и нет, тут нет места слову "любовь", возможно, лишь некая привязанность. Просто мы слишком похожи, хотим одного и того же, у нас одинаковые развлечения, которые воплощать вдвоём гораздо веселее, а ещё он жутко горячий, невероятно сексуальный, трахается почти как бог, делает потрясающий минет, а ещё сладко улыбается, охерительно стонет и конечно же, его жестокости нет равных.

[indent]Мы трахались при любой удобной и неудобной возможности. Мы буквально купались в крови и развлекались только так, колеся по ближайшим штатам. Тандем вампира и ведьмака давал свои плоды и мне не было скучно, никогда, ни секунды рядом с ним. Когда Кристиан впивался в очередную артерию я возбуждался и чаще всего дрочил на это зрелище. А он возбуждался от этого. И это являло собой нескончаемый круг удовольствия.

[indent]Мы давно не были в Белвью, почему-то никто из нас не особо хотел трогать этот город, но вчера мы вернулись, чтобы передохнуть. Кристиану нужно было закончить какие-то свои дела, в которые он меня не посвящал, а меня они и не особо и волновали, а я хотел забрать пару магических атрибутов для новых практик. Через пару дней мы собирались поехать в Нью-Йорк. Большой город, огромный и затеряться там гораздо проще, чем в мелких по близости. Люди уже начали задавать вопросы, а всему городу внушить так ещё задача, поэтому решили, что нужно уехать подальше хотя бы на некоторое время.

[indent]И эта будущая поездка меня будоражила. Блять, сколько всего мы там сделаем, сколько мест посетим, сколько новых развлечений придумаем. И, стоит заметить, даже один день без Кристиана оказался пыткой.

[indent]Я привязался к нему. Это факт. Мне нравилось не чувствовать себя одиноким. Мне нравилось, что я всё реже и реже вспоминаю, что есть ещё один Тео. Я вообще перестал думать о том, что я неполноценный. Все проблемы остались позади и я расслабился. Позволил себе расслабиться.

[indent]Только вот, оставшись наедине с собой, мысли дебильные всё равно лезли. Или работало какое-то тупое предчувствие. И мне было жизненно необходимо это перебить, поэтому почти всю ночь я занимался магией. Долго, упорно, изучал новые тёмные заклинания, вуду и кровавой магии. Мы забрали несколько гримуаров у ковенов, которые теперь гниют в земле и чёрт, сколько же секретов они хранили. Только, я слегка переусердствовал. Я потратил столько магического ресурса, что чувствовал себя крайне выжатым и уставшим. Настолько, что к утру количество магии не восстановилось. Вернее, к обеду, так поздно я проснулся.

[indent]Я не смог даже штаны призвать, но да ладно. Радовало то, что написал Кристиан, что мы выезжаем сегодня вечером. Так что я надел пижамные штаны, натянул футболку и уже собирался спуститься сделать кофе, как тишину дома разорвал непривычный звук. Я понял, что это выбили дверь, но да ладно, похер, меня больше заботил голос, который прозвучал дальше.

[indent]Твою ж мать. Какого хера?! Этого быть не может! Адриано был надёжно спрятан, там не бывает людей, тем более тех, кто блять ныряет в водолазном костюме и изучает дно. Я всё проверил, во всём убедился! Но этот голос точно его. Да и его обращение говорит о много. Он зол, максимально зол и я в панике соображаю, что мне делать. Ответ приходит сам собой — притворяться. Но прежде чем спуститься, я делаю то, что должен, для подстраховки. С магией сейчас огромная проблема и навряд ли я смогу выстоять перед разъярённым вампиром, так что открываю тумбочку и беру оттуда колбу с кровью Кристиана. Он дал мне это на крайний случай и сейчас именно он. Если Адриано убьёт меня в припадке своей ярости, я останусь жив. Пусть стану вампиром, хотя это под вопросом, ведь я нарыл интересные данные о семье Тедди и существует вероятность, что магические силы останутся. Но честно, сейчас об этом а я думаю в последнюю сука очередь. Я выпиваю кровь залпом для собственной безопасности. Затем быстро беру телефон и набираю Кристиану сообщение, что скорее всего поездка отменяется и возможно я уеду в отпуск. Жаль. Пиздец как жаль. И бесит, что все планы испортил Адриано. Но пока выхода у меня нет.

[indent]Я делаю самое тревожное выражение лица, сдвигаю брови, дышу намеренно тяжело и сбегаю по лестнице, останавливаюсь на середине и рисую полный ахуй всё на своём же лице. Замираю.

[indent]— Адриано? — голос дрожит, глаза открываю широко в неверии театральном. Надеюсь, я хорошо играю — К-к-как, что... — я заставляю себя задыхаться и медленно продолжаю спускаться — Господи, где ты был? — голос всё ещё дрожит, я прикладываю к этому все усилия — Я так долго тебя искал! Где ты был?! Я чуть с ума не сошёл! — голос повышается. Я прихожу к выводу, что являюсь отменным актёром — И почему ты говоришь такие вещи, я не понимаю — теперь полная растерянность. Ещё шаг, последняя ступенька и я делаю к вампиру медленные шаги — Ты просто пропал. Я испробовал всё что только можно, но всё было тщетно, я не понимал, что происходит. Приходил к тебе домой, даже со словом напороться на Марию, но и её не было, я думал, что вы уехали, что ты бросил меня. Что просто воспользовался мной — горечь в голосе — Что ты просто хотел, чтобы я разорвал твою связь с Кристианом, а после этого я стал тебе не нужен — я сто раз видел, как малыш Тедди это делает. Вечный страдалец, вечный драматический актёр. И, на самом деле, я думаю что вот так бы всё и было, если бы вместо меня был тот Тео. Он бы тоже ничего не понимал. Тоже бы говорил все эти тупые речи о том, как он волновался и я прекрасно применяю на себя эту роль. Сейчас мне просто нужно успокоить взбешённого вампира, внушить мысль, что это вообще был не Тео (хотя так и есть), сказать как я за него волновался и как люблю, вновь усыпить бдительность, затем ещё немного поиграть свою роль и вновь отправить его в отпуск, но уже в более безопасный для меня. Сейчас у меня нет ни магии, ни вербены под рукой и поэтому я должен строить из себя этого страдальца, хочу я того или нет. А если проколюсь, пусть убивает, я всё равно вернусь, я не принципиальный на этот счёт.

[indent]Ещё шаг, но останавливаюсь в полуметре.

[indent]— Адри, где ты был? — от нежности в голосе меня самого тошнит, но это необходимость. Просто блядская необходимость.

[indent]Я пиздец как удивлён, что Адриано ещё способен себя контролировать после пережитых пыток. Я, если честно, даже представить не могу, что он пережил. Знаю лишь в теории, в самой обычной, когда вампир не может умереть, когда тонет раз за разом, захлёбывается водой, ведь она полностью заполняет сейф. Смерть мучительная, безумно просто, затем отключка, но вампирское тело не может сдаться, регенерация происходит без колебаний и затем снова вода. Вампир не может выбраться из сейфа, потому что постоянно обессилен, потому что с каждым днём ему всё тяжелее и тяжелее, ведь тело потихоньку осушается без крови и это доставляет новую порцию страданий. Бррр меня жуть берёт даже от одного представления, а Адриано два с половиной месяца в этом путешествии был. И жесть странно, что я ещё могу стоять перед ним и разговаривать. Как он держится? Как не превратился в хладнокровного монстра? Я то думал, что он в первую же секунду разорвёт мне глотку, а тут прямо таки полноценный диалог.

[indent]Но я знаю ответ. Противный. Мерзкий.

[indent]Любовь.

[indent]Этот мудак держится не из-за себя, что блять удивительно, а из-за Тео. В его глазах столько надежды, что она перебивает бешенство и желание отомстить. Я изучаю его. Дрожащий, с безумными глазами. Слушаю этот надрывный, сдавленный голос, и внутри меня все переворачивается от дикого, животного веселья, возбуждения. Он стоит здесь, живой, и рассказывает мне, как я его топил. Какой кошмар, да? Бедный маленький вампирчик. Три месяца в сейфе. Три месяца асфиксии. И он все еще любит меня. Это же просто подарок. Три месяца на дне озера, в ржавом гробу, а он здесь и смотрит на меня с этой своей болью. С этой надеждой. С этой глупой, трогательной верой в то, что его Тео не мог так поступить. Забавляет до невозможности.

[indent]Он продолжает говорить. Про вербену, про поцелуй, про улыбку. Про тьму в моих глазах. Я слушаю и мысленно аплодирую. Какая наблюдательность. Да, была тьма. Было самодовольство. Было упоение. Я смаковал каждый миг, каждую секунду, когда его лицо скрывалось за стальной дверцей. Это было прекрасно. И внутри меня разливается что-то тёплое, почти довольное. Он помнит. Он всё помнит. Каждую деталь. Каждую секунду того дня. Мою улыбку. Мой взгляд. Как я закрывал дверцу. Боже, какой же это был кайф. Но говорить ему об этом я, конечно, не собираюсь.

[indent]Мне не жаль его. Ни капли блять не жаль. У него всегда всё очень просто. Убил младшую сестрёнку на глазах любви всей жизни? Ой, я не хотел, это Мария заставила. Вколол укол и отдал на эксперименты Кристиану? Это снова не я, мне снова приказали. А когда ему говорят, что у вас связь и ты в опасности, что мы делаем? Правильно — ни-хе-ра! И я хоть убейте не понимаю свою эту чистую половину, которая через всё это дерьмо продолжает любить этого монстра. Я блять даже сейчас чувствую внутри нечто необъяснимое. Он любит Адриано так сильно, что даже находясь в отключке запускает неведомые процессы, которые только раздражают.

[indent]— Адри, остановись. Пожалуйста, просто остановись — голос дрожит. Я специально делаю его таким, надломленным, испуганным. Он должен слышать, как мне больно от его слов. Как мне страшно, что он мог подумать такое. Про себя я думаю о другом: интересно, вода была холодная? Он кричал там, в темноте? Пытался открыть сейф ногтями? Эти мысли греют меня изнутри, заставляют не бояться. Но мне нужно полностью убедить его в своей невиновности, чтобы избавить его от мучений и психологической травмы раз и навсегда. Это даже, в какой-то степени, милосердие. Блять, я великодушен, как сам бог. Вздрагиваю, от того, как в кармане брюк начинает звонить телефон. Быстро смотрю на экран, скидываю звонок — Кристиан, ставлю вибрацию и убираю обратно в карман. Он сейчас вот вообще не вовремя.

[indent]— Зачем мне это делать? — спрашиваю и это вовсе не риторический вопрос. Мне правда интересно, какую мотивацию он придумал — Ты сам сказал: ты виноват передо мной. Из-за Лоры. Да, я знаю про твою вину. Я знаю, что ты мучаешься. Но, Адри, посмотри на меня — я думаю о том, что я никогда не был так прекрасен, как в тот момент, когда захлопывал дверцу сейфа. Никогда не был так жив, как когда смотрел, как пузырьки воздуха поднимаются на поверхность. Это был лучший день в моей жизни — Ты правда думаешь, что я способен на такую жестокость? На такую изощрённуя пытку? — конечно, способен. Еще как способен. И это была не пытка, это было искусство. Медленное, тягучее, прекрасное. Я наслаждался каждым мгновением. Каждым его вдохом, пока воздух в сейфе не кончился. Каждым ударом сердца, пока вода не заполнила всё. А потом он умер. И воскрес. И снова умер. И снова. Три месяца этого цикла. Три месяца агонии. Это ли не совершенство?

[indent]— Ты говоришь, что я улыбался, когда закрывал сейф, но боже, Адриано, ты ведь знаешь меня! Это был не я — я смотрю на него и жду. Ловится рыбка? Он хмурится, в глазах мелькает тень сомнения. О да, малыш, сомневайся. Это так вкусно — видеть, как твоя уверенность трещит по швам. Я почти чувствую этот запах — запах его разрывающейся на части души. Такая тонкая, изысканная нотка. Его видимо крыть начинает, он будто задыхается, накрывает лицо ладонями, а я поджимаю губы, хмурю брови и делаю всё, чтобы блять не улыбнуться. Телефон вновь вибрирует, а я вновь сбрасываю звонок. Я закатываю глаза, но больше на драматическую сцену в представлении Адриано. Но у него своя роль, а у меня своя.

[indent]— И про поцелуй... — здесь я замолкаю. Потому что поцелуй... это было нечто особенное. Его губы тёплые, доверчивые, жадные. Он целовал меня, как в последний раз. И это действительно был последний раз. Для него. Для того Адриано, который верил в любовь. Который не знал, что монстр может прятаться за лицом любви. Это было красиво. Поэтично даже. Поцелуй Иуды — Ты же знаешь, что я... что ты для меня значишь. Если бы я решил тебя убить, стал бы я целовать тебя перед этим, если, как ты говоришь, я тебя ненавижу — стал бы. Обязательно стал бы. Это придаёт процессу особую пикантность — Я не при чём, Адриано — произношу с горечью глубокой, с максимально траурным лицом. Блять, я актёр от бога. Только вот пока не придумал, как действие будет разворачиваться дальше. Как его спровадить, чтобы не выслушивать бесконечно о том, как ему было плохо. А у меня вновь вибрирует телефон.

[indent]Адриано спрашивает, сколько времени прошло и я отвожу взгляд, делая вид, что собираюсь с мыслями. На самом деле я просто хочу посмотреть на реакцию, когда скажу ему правду. Три месяца. Девяносто дней. Две тысячи сто шестьдесят часов. Я считал. Ну почти, чуть-чуть за минусом. Я ждал. Я надеялся, что он не выберется. Но какие то ублюдки выловили этот подарочек — Сегодня двадцать пятое августа, Адриано. Тебя не было почти три месяца и все эти три месяца я сходил с ума, я искал тебя — чистая, сладкая ложь. Я не искал. Я праздновал. Я наслаждался свободой. Я делал то, что хотел без мук совести, я трахался с Кристианом, я упивался кровью.

[indent]Он любит меня и я знаю, что это правда. Я чувствую это. Его любовь пахнет кровью и страхом. Она вибрирует в воздухе, когда он смотрит на меня. Она бьётся в его венах, отравляя каждую клетку. Это слабость. Это уязвимость. Это то, что позволит мне убить его, когда придет время.

[indent]— Я люблю тебя, Адриано — люблю. Какое смешное слово. Я люблю видеть его боль. Я люблю чувствовать его страх. Я люблю, когда он ломается. Это и есть моя любовь. И она так же реальна, как та, что он испытывает ко мне. Просто у неё другое лицо. Другая природа. Другая цель — И именно поэтому я бы никогда не сделал такого — я протягиваю руку и касаюсь его щеки. Холодная, но живая. Пока что. Он хочет верить. Ему нужно верить. Потому что без этой веры ему останется только ненависть. А ненависть к тому, кого любишь это слишком тяжело. Я знаю. Я сам так живу — Если бы я хотел сделать тебе больно, я бы ушёл из твоей жизни и это было бы гораздо больнее — о да. Это было бы больнее. Потому что я нужен ему. Я его якорь. Его свет. Его надежда. Без меня он пустой. Без меня он никто. И он это знает. Поэтому и стоит здесь, дрожит, но не уходит. Поэтому слушает мою ложь и верит ей. Потому что правда убьёт его быстрее, чем любой сейф. Я продолжаю поглаживать его по щеке, но сраный телефон снова звонит. Вот же блять неугомонный. На моём лице мелькает раздражение. Откровенное и я спохватываюсь не сразу, но пытаюсь выдохнуть. Он так и будет звонить, пока я не отвечу и надо бы выключить телефон, но пока я не хочу усугублять ситуацию, итак уже мелькнуло раздражение.

[indent]Смотрю на Адриано внимательно и чувствую, как внутри начинает зудеть. Не то чтобы я нервничаю, нет, я никогда не нервничаю, это удел слабых. Просто этот звук. Его голос. Этот надломленный хриплый шёпот, которым он говорит, что не понимает, где правда. Что хочет верить. Что любит. Любит, мать его.

[indent]И в этот момент я ненавижу его сильнее, чем когда-либо. Потому что за этой ненавистью стоит кое-кто ещё. Тот, другой. Тот, кто сейчас бьётся где-то глубоко внутри меня, царапается, пытается вырваться. Хороший Тео. Мой создатель. Мой узник. Мой вечный, грёбаный крест.

[indent]Я чувствую его. Он там, в темноте, куда я его загнал. Он не слышит голоса Адриано, но будто чувствует и каждое слово этого проклятого вампира вонзается в него, как нож. Он плачет. Я знаю, что он плачет. Он хочет вырваться, обнять, сказать, что всё будет хорошо, что он здесь, что он прощает. Идиот. Мать его, какой же он идиот. Этот мазохист готов снова открыть объятия человеку, который убил его сестру. Его маленькую сестру. Лору.

[indent]Восемнадцать лет. Ей было восемнадцать, когда Адриано вонзил свои клыки ей горло на глазах у Тео. По приказу Марии. Из-за этой дурацкой привязанности, которая не давала ему ослушаться. Я помню этот день. Вернее, не я, он. Малыш Тедди. Он упал на колени, держал её тело, смотрел, как кровь вытекает из раны, как её глаза стекленеют и внутри него что-то треснуло. Треснуло так сильно, что я родился. Я, тот, кто никогда не позволит ему больше страдать. Тот, кто защитит его от этой "любви", от этой боли, от него самого. Я стал его щитом. Его мечом. Его тьмой.

[indent]И теперь этот щит стоит перед Адриано, смотрит на его мучения и получает от этого наслаждение. Потому что это справедливо. Потому что за Лору нужно было заплатить. И я собирал эту плату три месяца. Каждую смерть, каждое воскрешение, каждый крик, который тонул в воде. Это была поэзия возмездия. И я наслаждался каждой нотой.

[indent]Но он не знает. Этот бедный, сломанный вампир смотрит на меня глазами полными надежды и верит. Он верит, потому что любит. Потому что без этой любви ему не за что держаться. И это так жалко, так мерзко, так... знакомо. Потому что Тео внутри меня делает то же самое. Он тоже держится за эту любовь. Она для него якорь, спасательный круг, единственный свет в той тьме, куда я его заточил. И это убивает его. Каждый день. Каждый час. Каждый раз, когда он слышит это имя. Я чувствую, как он на него реагирует, но не может сказать и слова, потому что находится слишком глубоко. Потому что обещал, но всё-равно не может угомониться.

[indent]Мазохист. Настоящий мазохист. Он мог бы отпустить. Мог бы позволить мне уничтожить Адриано раз и навсегда, избавиться от этой боли, от этой зависимости гораздо раньше. Но нет. Он продолжает любить. Он продолжает надеяться. Он продолжает страдать. И это делает его слабым. Это сделало его настолько слабым, что однажды он просто ушёл в себя, отдал мне тело и сказал: "Защити". Защити от чего? От любви? От предательства? От правды?

[indent]Я защищаю. Я делаю то, что он никогда не смог бы. Я наказываю. Я уничтожаю. Я выжигаю эту любовь калёным железом, но она возвращается. Как этот его голос. Как этот взгляд. Как эти слова: "и я тебя люблю, Тедди".

[indent]Тедди. Только мама и она так его называла. Лора. Маленькая Лора, которая бегала за ним по дому и кричала: "Тедди, поиграй со мной". А потом пришёл Адриано и забрал её жизнь. И теперь он стоит здесь, дрожит, задыхается, сходит с ума от галлюцинаций и называет меня этим именем. Ярость поднимается во мне, горячая, как расплавленный металл. Я сжимаю кулаки чтобы не броситься на него. Не сейчас. Ещё не время.

[indent]Я смотрю, как он пытается дышать. Как его лёгкие отказываются работать, хотя воды в них нет. Как он вцепляется в свои волосы, тянет их, будто может вырвать из головы эти воспоминания. И в какой-то момент мне почти становится жаль его. Почти. Но потом я вспоминаю Лору. Её кровь на его руках. Её тело на полу. И жалость проходит.

[indent]— Ты справишься — говорю я тихо скорее себе, чем ему — Ты сильнее этого — чуть больше поддержки, которой нет — Я не знаю, кто это был, но план блестящий. Страховка со всех сторон. Ты жил в аду, а если бы смог выбраться, что и случилось, возненавидел бы меня — пытаюсь не выдать собственной гордости за содеянное, хотя внутри все рвётся от желания закричать с улыбкой: "да, это был я! Я!".
Он что-то бормочет про поцелуй, про вербену, про то, что только со мной он беззащитен. И я едва сдерживаю усмешку. Беззащитен. Да, это правда. И этим я воспользовался.

[indent]Телефон снова вибрирует. Кристиан. Восьмой раз за последние полчаса. Я знаю, что он не успокоится, пока я не отвечу. Этот вампир как ребёнок, который не может ждать. Вечно торопит, вечно требует внимания. За три месяца, что мы провели вместе, я привык к его настойчивости. Даже начал находить в этом нечто... забавное.

[indent]Кристиан. Ещё одна история, которая могла бы стать трагедией, но стала комедией. Он любил моего прадеда. Любил так, что готов был отдать всё. А тот предал его, хотел убить, как убивают бешеную собаку. И теперь Кристиан ненавидит всех Кроули, вырезал всех. Всех, кроме меня. Потому что я не такой. Я то, что осталось, когда всё человеческое было выжжено. Я чудовище, которое понимает других чудовищ. И мы заключили перемирие. Он помогает мне, развлекает меня, трахает меня и я позволяю ему думать, что это что-то значит.

[indent]— Не торопись, Адриано. Происходит то, что ты в панике и в страхе, а тебе необходимо выдохнуть, хотя бы постараться. Ты больше не в сейфе — он замолкает. Я вижу, как его лицо искажается. Как он прикрывает глаза и начинает задыхаться. Настоящая, не притворная агония. Его трясёт. Его ломает. Его уносит обратно, в тот сейф, на дно озера. И я смотрю на это и чувствую... что? Удовлетворение? Да. Торжество? Безусловно. Но есть ещё что-то. Что-то липкое, гадкое, что ползёт из глубины сознания. Это он. Хороший Тео. Он кричит. Он умоляет меня остановиться. Он хочет броситься к Адриано, обнять, спасти. Он не говорит, я не слышу, но я чувствую это пиздец как сильно. Он мечется в своей клетке, разбивает руки о прутья и я чувствую его боль как свою. Потому что он это я. И я это он. Мы одно целое, разделённое на свет и тьму. И тьма сейчас сильнее. Но свет... свет всё ещё теплится. И эта тупая, бессмысленная любовь его последний оплот.

[indent]— Послушай, хорошо что ты пробыл там не год, три месяца это то, с чем ты можешь справиться, а я тебе помогу — три месяца я наслаждался твоими страданиями. Три месяца ты платил за её кровь. И ты даже не знаешь этого. Ты стоишь здесь и любишь меня. Ты любишь того, кто убивал тебя снова и снова. Это ли не высшая ирония?

[indent]Его дыхание становится судорожным, рваным. Он кашляет, будто пытается вытолкнуть воду, которой нет. Его трясёт. Его ломает. Он снова там, в темноте, в холоде, в удушье. Я вижу это по его глазам, они пустые, смотрят сквозь меня, сквозь стены, сквозь время. И вдруг я чувствую что-то странное. Не жалость. Нет, до жалости мне далеко. Но что-то вроде... уважения? Он всё ещё здесь. Он всё ещё держится. Он не превратился в монстра, хотя имел на это полное право. Он держится из-за любви. Из-за любви к тому, кого я запер в себе. И это... это нечто.

[indent]Телефон снова оживает в кармане. Я чувствую как раздражение поднимается во мне, но это даже хорошо, оно отвлекает от того странного чувства, что начало зарождаться где-то в глубине. Я не хочу его анализировать. Не хочу понимать. Я знаю только одно: я тьма. Я защита. Я та стена, за которой спрятался Тео, когда мир стал слишком жесток. И я не имею права быть мягким. Не имею права сомневаться. Но на звонок и правда стоит ответить. Если отключу телефон, Кристиан вообще заявится сюда, а это будет херово.

[indent]Я достаю телефон, смотрю на экран.Десятый звонок. Провожу пальцем по экрану, подношу к уху. Говорю быстро, тихо, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. Я не хочу, чтобы Адриано слышал. Вернее, я хочу, чтобы он не обращал внимания. Он сейчас в своём мире, в своей агонии, он не слушает. Наверное.

[indent]— Не сейчас. Я занят — голос Кристиана врывается в ухо, нетерпеливый, немного капризный. Я привык к этому тону. За три месяца он стал почти родным.

[indent]— Где ты, мать твою, и что происходит? Сколько я должен ждать? Всё уже готово к отъезду — ой как всегда он со своей этой властью. Я блять написал какой апокалипсис произошёл, а ему плевать.

[indent]— У меня дела— отвечаю я, косясь на Адриано. Я не понимаю, он снова в сейфе или что?

[indent]— Какие нахер дела? Думаешь я буду ждать вечно? — голос язвительный и я бешусь ещё больше.

[indent]— Не сейчас, я перезвоню— перебиваю я, и мой голос становится жёстче. Сбрасываю звонок и убираю телефон в карман. Поворачиваюсь к Адриано и вижу, что он смотрит на меня. Его глаза широко открыты, в них больше нет той пустоты, что была секунду назад. Теперь в них... понимание. Страх. Боль. И ещё что-то, отчего внутри меня всё холодеет.

[indent]Конечно он  блять слышал. Вампирский слух. Я идиот, забыл. Не подумал. Я настолько увлёкся своей игрой, настолько привык, что этот сломанный, задыхающийся вампир не представляет угрозы, что забыл о его природе. Он слышал голос Кристиана. Слышал каждое слово.

[indent]И теперь он знает. Не всё, но достаточно. Достаточно, чтобы начать задавать правильные вопросы. Достаточно, чтобы надежда, за которую он так отчаянно держался, начала трещать по швам.

[indent]Я смотрю в его глаза и понимаю, что игра, возможно, подошла к концу. Или только начинается. Потому что если он знает, если он понял, то теперь мне не нужно притворяться. По крайней мере, не так сильно.

[indent]Но пока я молчу. Пока я смотрю на него, и в моей голове проносится только одна мысль: "Ну и что теперь, Кроули? Что ты будешь делать, когда твой вампир перестанет верить в сказки?"

[indent]И где-то глубоко внутри, в самой темной клетке моего сознания, хороший Тео затихает. Потому что он тоже всё понял. И он боится того, что будет дальше. Боится так, как не боялся даже тогда, когда смотрел на тело сестры. Не уверен, но мне так кажется.

[indent]А я? Я не боюсь. Я просто жду. И кажется, я знаю что меня ждёт и это херово.