[indent] Прошла неделя после сеанса с Галиной. А мне становилось снова только хуже. Будто кто-то внутри медленно подкручивал тугой винт, затягивая его всё сильнее и сильнее. И пусть я знал, что нам нужно придерживаться её советов, для меня это было почти невыносимо. Шейн вернулся в наш дом на следующий день после встречи у психотерапевта. И напряжение между нами росло. Сначала медленно. Потом быстрее. А потом оно будто заполнило всё пространство дома, расползалось по стенам, по воздуху, как плесень. Разрослось до каких-то невероятных масштабов.

[indent] И от этого ядовитого ощущения внутри мне отчаянно хотелось, чтобы всё было как раньше. Чтобы можно было просто подойти к нему, уткнуться лицом в его шею и выдохнуть. Но это уже было невозможно. Холландер практически со мной не разговаривал. Все что было между нами, это короткие фразы и сухие ответы. И что уж говорить о том, что мы спали в разных спальнях. Отсутствие его в нашем семейном ложе добивало меня всё сильнее и сильнее. Мне так сильно его не хватало. Мне банально хотелось его обнять, поцеловать. Просто прижать к себе и почувствовать, что он рядом. Но даже это я сделать не мог.

[indent] Никакой близости за этот месяц быть не должно. Галина чётко об этом сказала. Да только сдерживаться мне было невыносимо. Даже с таким напряжением, даже с этой холодной стеной между нами, я всё равно, как назло, возбуждался. Постоянно. Невыносимо. Это не поддавалось контролю. Не поддавалось объяснению. Я до болезненных ощущений внизу живота хотел мужа. Мне его не хватало. Не хватало его касаний. Не хватало его жаркого дыхания. Не хватало его губ. Не хватало нашей близости. Нашего тепла. И я очень хотел это вернуть. Но... мы ведь следуем рекомендациям Галины. А ради Шейна я готов на всё. Я хочу сохранить наши отношения, поэтому терплю. Пусть с трудом, пусть скрипя зубами, но терплю. Не переставая сгорать от безумного желания.

[indent] И кажется, мой дневник "чувств" превратился в дневник "как хочу затрахать мужа". Потому что я действительно, кажется, не могу ни о чём другом думать. В голове только секс, секс, секс... Этот запретный плод сводит меня с ума. И касания к себе не особо-то удовлетворяют желание. Да, всё прекрасно. Я никогда не страдал от этой проблемы, и я вполне в состоянии довести себя до бурного финала. Но... стоит признать, я слишком люблю нашу близость с Холландером. Это всё иначе. Куда ярче. Куда горячее. Куда глубже. Куда чувственнее.

[indent] Мне недостаточно дрочить. Я хочу его. Хочу до безумия. До глухих стонов, застрявших в глотке. До тяжёлого дыхания. До жара внизу живота, что выжигает каждый сантиметр изнутри. До той самой пульсации, от которой темнеет в глазах. Я хочу только его. Хочу. Блять.

[indent] Записываю очередную запись и понимаю, что я не могу думать о своих чувствах. Я могу думать только про это чёртово возбуждение, которое уже неделю мучает меня. Захлопываю дневник и швыряю его на кровать. Мне нужно расслабиться. Мне нужно отвлечься. Теперь я даже не вижу мать во снах. Там только Шейн. Я прокручиваю в сознании, как хочу трахнуть мужа. Снова. Снова. Снова. И это сводит с ума. Я уже не знаю, как думать трезво. Я уже ничего не знаю. Это блядское желание отравляет меня.

[indent] Я поднимаюсь с кровати и спускаюсь вниз на кухню. Мне нужно выпить воды, остудить этот чёртов пыл. Отвлечься хоть на минуту. Но... стоит увидеть Холландера, как очередная волна жара поднимается из глубин и накрывает меня резко. Без предупреждения. Обречённо. Шанса на спасение просто нет. Я хочу подойти к нему. Сорвать с него эту ненужную одежду. Яростно впиться в губы. Хватать его жадно, ненасытно, будто я всё это время не мог дышать без него. А потом нагнуть его над обеденным столом и взять то, что всегда принадлежало мне. Потому что Шейн всегда был моим.

[indent] С самой первой встречи. С той самой, когда я просто курил и старался отвлечься, а он подошел ко мне и сделал замечание. Правда тогда я с трудом разбирал его речь. Но он всё равно запал мне в душу. Со своими очаровательными веснушками. С этим взглядом, что выжигал все внутри. И я просто не мог перестать о нём думать. Я жаждал каждую встречу. Ловил каждый его взгляд. Каждое движение. И понимал, что он действует на меня куда губительнее, чем кто-либо когда-то в моей жизни.

[indent] И когда мы остались наедине в тренажёрном зале, я почувствовал это невероятно сильное напряжение между нами. Я смотрел на него потного, раскрасневшегося после тренировки и не мог отвести взгляд. Я хотел его ещё тогда. Так сильно. Так невыносимо. И когда наши кроссовки случайно соприкоснулись, я почувствовал первый электрический разряд. А когда я протянул ему воду, и мы коснулись руками, меня пронзил новый, куда более мощный разряд, он прошёл по телу. Прошел сквозь ладонь. Сквозь руку. Сквозь сердце. Куда-то глубоко. И так необратимо.

[indent] Как же мне тогда хотелось его поцеловать. Как же хотелось наклониться к его лицу и прошептать, как сильно я его жажду. Как он заставляет моё тело дрожать от желания. И каким твёрдым делает мой член. Но ничего не было. Мы распрощались, и я отправился в свой номер снять это чёртово напряжение. Я тогда уже понял, что этот парень действует на меня слишком крышесносно. Слишком сильно. Но не мог сопротивляться этой тяге.

[indent] Я жаждал его каждой клеточкой тела. И всё усугубилось, когда я заметил, как у него встал на меня в душевой комнате. Я не мог и не хотел этому сопротивляться. Я поддался соблазну моментально. У меня тоже встал от его реакции, и я коснулся себя. И если бы он тогда меня не остановил, я знаю, что не сдержался бы. Прижал бы его к холодному кафелю. И сделал бы то, что так сильно жаждал с нашей первой встречи. И было бы плевать, если бы кто-то зашёл. Я едва сдерживал этот порыв. Я сгорал изнутри. И поглядывал с нетерпением на часы, ведь мы договорились встретиться в его номере.

[indent] И от предвкушения меня накрывало всё сильнее и сильнее. Я слишком долго этого хотел. И поднимаясь в лифте, волнение накрывало меня с головой. Но это не имело значения. Я знал, что это произойдёт. Шейн был мне интересен. И, как я мог заметить, я тоже ему был интересен. Всё складывалось как нельзя лучше. Но тогда я и представить не мог, что эта близость с ним навсегда перевернёт мою жизнь.

[indent] Я никогда ни в кого не влюблялся. Я жил ради удовольствия. Трахался со всеми подряд, и меня это устраивало. Но стоило ему оказаться рядом, как я забывал обо всём этом. Я жаждал только его. Мне было плевать на девушек. Плевать на всех вокруг. Я хотел его. Я думал только о нём. И с тех пор моё желание не отпускало. И даже наоборот, оно укоренилось глубже, а внутренний огонь разгорелся ярче.

[indent] После заключения брака моё возбуждение стало ещё сильнее. Видимо, мне нравилось само ощущение этой близости с любимым человеком. И сдерживаться становилось всё сложнее. Поэтому эта неделя была невероятно тяжёлой для меня. Я только злился сильнее. И не знал, как взять себя в руки. Я жаждал его до головокружения. До чёртовой пульсации в висках, что эхом разносилась по телу. И никакая вода не способна была потушить этот невероятной силы огонь внутри. Не рядом с ним...

[indent] — Привет — произнёс хрипло, но тут же откашлялся, будто дело не в возбуждении, а просто запершило в горле. Я подошёл ближе к шкафчикам, взял стакан, развернулся и столкнулся с Холландером. Стакан выскользнул из руки, и я тут же схватил его. Благо реакция у меня была что нужно. Но единственное, что я не учёл, как близко я стоял рядом с Шейном. Поставил стакан на стол, но не спешил отходить. Дыхание моментально сбилось. А наши взгляды встретились. Я упёрся в него своим возбуждением, и от этого неловкость как паутина расползалась в воздухе между нами.

[indent] — Ты вкусно пахнешь... — на выдохе произнёс и наклонился ближе к его шее, вдыхая аромат. — У тебя новый гель для душа? — голос слегка задрожал. Напряжение в теле не давало покоя, стягиваясь в грязный, горячий узел. Мне так сильно хотелось коснуться губами его кожи. Так сильно хотелось почувствовать, как он отвечает. И вот мы уже сливаемся в жарком поцелуе, срывая друг с друга одежду...

[indent] Но.

[indent] Но.

[indent] Но...

[indent] Это была лишь моя фантазия. Я всё так же, как идиот, стоял рядом с ним, упираясь твёрдым членом в его тело и не мог сделать этот чёртов шаг назад. Я просто прижал его к шкафчикам и не отступал. Шейн оказался будто в ловушке. И мне явно следовало отступить. Мы не можем этот месяц быть близки. Но как же это, блять, сделать... Когда всё тело гудит и вибрирует от желания. Сука.

[indent] Чем ближе я к Холландеру, тем сильнее разрастается напряжение между нами. Да только не то, к которому я привык. И да, я, как обычно, возбуждён и жажду мужа, так невыносимо, почти болезненно, как будто без этого не выжить. Но вот он не жаждет меня. Я чувствую от него это чёртово отвращение. Оно во взгляде, в каждом его слове, оно повсюду. Оно липнет ко мне и душит. И мне бы стоило сделать шаг назад, оставить его в покое, перестать давить. Да только я будто приварился к полу. Не могу. Не хочу. Боюсь.

[indent] Я так сильно соскучился по нему, что жажду сделать хотя бы ещё один вдох, лишь бы почувствовать знакомый запах его кожи, такой родной, смешанный с новым гелем для душа. Этот запах цепляет, тянет, сводит с ума, как якорь, который не даёт утонуть окончательно. И нет, я не стану думать о голом Шейне под водой. Хотя это и очень соблазнительно. И по правде говоря, я ведь уже об этом думаю. Как капли воды стекают по его телу, как скользят, оставляя за собой влажный блеск, и это зрелище настолько горячо, что член продолжает наливаться кровью и предательски крепнуть. И мне бы хотелось, чтобы он не действовал на меня так. Хотелось бы хоть немного контроля. Но, кажется, это просто невозможно.

[indent] — Это прекрасно. Запах потрясающий. Не в обиду твоему прошлому гелю... — проговариваю мягко, а нервный смешок срывается с губ резко. Стараюсь не обращать внимание на его тон голоса. Хотя он разговаривает со мной сквозь зубы, холодно и отстранённо. — Во-первых, я упёрся в тебя случайно, я это не планировал. А во-вторых... может, к чёрту все условия и правила? — выдыхаю слова куда-то в шею, обжигая горячим дыханием. Этим действием я почти умоляю без слов.

[indent] И мне так хочется губами коснуться его. Убедиться, что он всё ещё мой, что я его не потерял окончательно. Да только у нас же эти долбанные условия, за которые я сам же и цепляюсь теперь, как за единственный шанс всё не разрушить. Боюсь, Холландер снова взорвётся, оттолкнёт, окончательно закроется, и тогда всё... конец. Так что я не решаюсь. Несмотря на то, что возбуждение пульсом бьёт в висках, как барабанная дробь, гулко, оглушающе. И всё же отстраняюсь от его шеи, лишая себя этого жалкого, но такого необходимого соблазна.

[indent] — Я так сильно по тебе соскучился... — в голосе пробивается боль, она струится по воздуху между нами. Я пристально смотрю на Шейна, но в каждом его движении или слове, я ощущаю только холод и пустоту. И мне бы точно стоило сделать шаг назад. Не провоцировать. Не давить. Но тоска по нему слишком глубоко засела, слишком глубоко вросла под кожу. Я снова наклоняюсь к нему ближе, почти неосознанно. — Я не могу перестать о тебе думать. О нас... — шепчу на ухо с придыханием, не скрывая жар, не скрывая этой болезненной зависимости.

[indent] И мне очень хочется впиться в его губы. Хочется до безумия. До дрожи. До потери контроля. Но я не решаюсь. Не могу. Внутри что-то резко тормозит, видимо страх. Тот самый, липкий, удушающий страх потерять его навсегда. Я ведь уже почти это сделал. Я ведь уже всё разрушил. Я обещал стараться. И я это сделаю. Как бы тяжело мне ни было. Даже если это разорвёт меня изнутри.

[indent] Раздражение в его голосе режет, как острая бритва. Тонко, точно, глубоко. Нанося удары под кожей, туда, где никто не увидит. Шейн поворачивает голову, смотрит на меня и я... я замираю. Его слова ранят сильнее, чем этот холод. Клинок будто впивается прямо в сердце, проворачивается. И я знаю, что виноват. Знаю. Чувствую это ядом в каждой клеточке тела. И чувство вины не отпускает ни на мгновение. Но я устал об этом слышать. Этот чёртов поцелуй ничего для меня не значил. Ни-че-го. Блядь.

[indent] — Да ну хватит... — слишком резко срывается с губ, слишком громко, как будто я сам себя раню этим тоном. Я отступаю от него. И крепко обнимаю себя руками, это моя защитная реакция, это отчаянная попытка удержать себя в целости, пока внутри всё рвётся. — Это для меня ничего не значило. И я извинился. Я стараюсь ради наших отношений... — на выдохе произношу, и в голосе горечь, вина, отчаяние, всё сразу. Глаза начинает щипать от слёз. И я знаю, что не должен перед ним раскисать. Но я так сильно устал быть без него. Я хочу, чтобы между нами всё наладилось. Хочу вернуть нас. Потому что сейчас ощущение, будто из меня вырвали часть сердца. Живьём. Без анестезии. И я не знаю, как существовать дальше.

[indent] Каждый день притворства убивает меня. Медленно. Без шанса передохнуть. Мне не хватает его. Жутко не хватает. Мы едем на тренировку молча. Тишина в машине давит сильнее любых слов. Мы притворно улыбаемся друг другу, играем роли перед командой, делаем вид, что всё в порядке. Но ничерта, блядь, не в порядке. Всё хуёво. Между нами всё рушится, трещит по швам, и я не знаю, как это остановить. Я боюсь того, что произойдёт дальше. Боюсь даже думать. Потому что если мы разойдёмся... что будет дальше? Как мне играть с ним в одной команде? Как мне смотреть на него и знать, что он больше не мой?

[indent] Я не выдержу.

[indent] Я просто не выдержу.

[indent] Я сдохну от ревности, от пустоты, от этого чёртова осознания, что он уже не мой. Я не смогу это принять. И мне страшно от того, на что я могу решиться, если это случится. Я не вижу свою жизнь без Шейна. Не вижу. Он всё для меня. Так было. И так остаётся. Всё. — И я хочу с тобой разговаривать. Просто... я не знаю о чём... — с огорчением проговариваю, чувствуя, как внутри всё сжимается. Я и вправду соскучился. По нашей близости. По нашим разговорам. По нему целиком.

[indent] — Мне больше не снится мама. Мне снишься только ты. Я вспоминал нашу первую встречу... и вообще все наши встречи. И я знаю, что очень перед тобой виноват. Я знаю. Я чувствую это постоянно. Но я не хочу быть без тебя... Мне нужен только ты. Всегда. Только ты... — голос дрожит, ломается. Слеза предательски скатывается по щеке, обжигая кожу. Я не стряхиваю её. Не могу. Я лишь крепче обнимаю себя руками, будто это хоть как-то защитит от его ответа, от его холода, от самого себя. Мне так сильно хочется почувствовать его объятия. Почувствовать его тепло. Убедиться, что ещё не всё потеряно.

[indent] — Мне не становится лучше. Таблетки всё так же, не помогают. И вообще все эти советы Галины кажутся какими-то глупыми... — голос глухой, усталый. — Мы в одном доме, но в разных спальнях. Мы почти не разговариваем. А когда мы на льду, мы притворяемся, что у нас всё в порядке. Но это, блядь, не так. У нас всё плохо. Меня добивает твой холод. Меня добивает, что я не могу тебя обнять, не могу прошептать, как сильно я тебя люблю. Не могу коснуться твоих губ, оставить хотя бы один мягкий поцелуй. И не могу знать, что у нас всё налаживается. Потому что ощущение, что всё становится только хуже. Я устал от этого. Мне нужен мой муж... — каждое слово пропитано болью, страхом, необходимостью.

[indent] — Я не говорю о том, чтобы снова заглушать всё сексом. Нет. Я не об этом... — тороплюсь добавить, почти умоляя, чтобы он услышал. — Но мне очень хочется хотя бы чувствовать твоё тепло. Просто обнять. Просто взять тебя за руку. Просто посмотреть фильм вместе, прижимаясь к тебе... Я, конечно, очень хочу тебя поцеловать. Очень. Но я понимаю, что этого не будет. И если так, то значит, я должен сделать всё, чтобы тебя не потерять... —  дрожь в голосе усиливается, срывается, вместе с оглушающим страхом, который ледяной волной проходит по телу.

[indent] — Так что прошу... не напоминай мне больше про клуб. Пожалуйста. Я хочу вычеркнуть это воспоминание из памяти навсегда. Это самый дурной поступок, который больше никогда не повторится. Слышишь? Никогда... — чувство вины скользит ядовито между словами, отравляя каждую фразу.

[indent] Очередная слеза медленно скатывается по лицу. Я шмыгаю носом. И так крепко цепляюсь пальцами в своё тело. До боли. До побелевших костяшек. Лишь бы ощутить хоть капельку тепла. Хоть немного защиты от этого безумного, всепожирающего страха, что не даёт покоя. Он сжимает меня в тиски. Крепче. Ещё крепче. Душит. Душит. Душит. Кислорода всё меньше. Но плевать. Я готов задохнуться, лишь бы Шейн наконец-то меня простил. Лишь бы просто обнял. Я так сильно его люблю. И не знаю, как быть без него. Не знаю...