[indent]Он накинулся на меня раньше, чем я успел моргнуть.

[indent]Вампирская скорость мерзкая штука. Я всегда о ней забываю. Всегда считаю себя быстрее, умнее, хитрее. И вот результат, моя спина врезается в стену с такой силой, что из лёгких вышибает весь воздух. Штукатурка трещит, осыпается на плечи. А я даже не успеваю понять, что произошло.

[indent]Пальцы на горле.

[indent]Горячие. Влажные. Дрожащие. Я чувствую каждую фалангу, каждый миллиметр давления. Он не играет. Он не мнимо угрожает. Он сжимает и мир начинает расплываться по краям. Сначала теряют резкость углы комнаты, потом свет становится слишком ярким, потом слишком тусклым. Я пытаюсь сделать вдох, но не получается. Горло перекрыто наглухо, будто кто-то затянул удавку.

[indent]Вот это поворот. Пусть я и подстраховался, всё равно неожиданно.

[indent]Я смотрю в глаза Адриано и впервые за долгое время чувствую что-то, похожее на уважение. Там нет надежды. Нет любви, которой я манипулировал всё это время. Там только тьма. Но не та, что живёт во мне. Другая. Рожденная болью, предательством, любовью, которую растоптали. Я видел такой взгляд однажды. У Тео. Когда он смотрел на тело Лоры. Это взгляд человека, который только что потерял всё. И больше ему нечего терять.

[indent]Облажался.

[indent]Мысль приходит чёткая, холодная, как лезвие. Я облажался по-крупному. Телефон. Чёртов телефон. Чёртов Кристиан со своим «где ты, мать твою». Как я мог забыть про вампирский слух? Как мог быть таким самоуверенным? Три месяца безнаказанности расслабили меня. Три месяца я делал что хотел. Трахался с Кристианом. Планировал Нью-Йорк. Смотрел, как пузырьки воздуха поднимаются над озером. И никому не было до меня дела. Адриано гнил на дне. Хороший Тео молчал в клетке. Весь мир принадлежал мне.

[indent]И я поверил, что так будет всегда.

[indent]Идиот. Самонадеянный, глупый идиот.

[indent]Пальцы сжимаются сильнее. Трахея хрустит. Кровь перестаёт поступать в мозг и перед глазами начинают плыть тёмные пятна. Они разрастаются, как чернила на мокрой бумаге. Я пытаюсь дышать, бесполезно. Пытаюсь сказать хоть слово, а из горла вырывается только сиплый, жалкий хрип.

[indent]Это странное чувство — умирать.

[indent]Я никогда не умирал раньше. Малыш Тедди умирал много раз. Его резали, топили, жгли. Он приходил в себя в лужах собственной крови, зашивал раны дрожащими руками, учился жить заново (метафорически, конечно). Но не я. Я тот, кто убивает. Я палач, не жертва. Моя рука всегда сжимала чужое горло. Мои глаза всегда смотрели, как гаснет чужой свет.

[indent]Оказывается, быть жертвой отвратительно.

[indent]В голове проносится мусор. Кристиан, который будет ждать и не дождётся.  Сейф на дне озера, какая ирония. Я закрыл Адриано в железном гробу, а теперь умираю от его рук. В собственном доме, но на его условиях. И даже не могу сказать, что это справедливо, справедливость слишком человеческое понятие. Это просто... факт. Конец.

[indent]Тедди.

[indent]Имя вспыхивает в голове и я чувствую, как где-то глубоко, в самой дальней клетке моего сознания, что-то дёргается. Малыш Тедди. Он чувствует. Он знает. Он хочет вырваться, хочет остановить это, хочет сказать, что это не он, что это я, только я. Но он слишком глубоко. Он не слышал ничего из того, что происходило эти три месяца. Он даже не знает, что я наделал.

[indent]А я умираю.

[indent]Пальцы сжимаются ещё сильнее. Я слышу хруст. Свой собственный хруст. Шейные позвонки трещат, как сухие ветки под ногами. Боль резкая, ослепительная пронзает всё тело. Она идёт от шеи вниз по позвоночнику, растекается по рукам, ногам, кончикам пальцев. А потом резко обрывается. Вместе со всем остальным.

[indent]Мир гаснет.

Я чувствую, как тело становится чужим. Как мышцы расслабляются, как ноги подкашиваются, как я начинаю падать, но не успеваю упасть, потому что сознание уже схлопывается, как чёрная дыра. Тьма заглатывает меня целиком, без остатка. Последнее, что я вижу, так это глаза Адриано. Полные слёз, ярости, любви и ненависти одновременно.

[indent]Потом ничего.

[indent]Ничего.

***

[indent]Там было темно.

[indent]Не та тьма, когда закрываешь глаза. Не та, когда наступает ночь и можно различить силуэты мебели. Другая. Абсолютная. Бесконечная. Та, в которой нет ни верха, ни низа, ни звуков, ни запахов. Только пустота. Гладкая, холодная, бесконечная пустота.

[indent]Я сидел в ней или, может, висел, или просто был, и не знал, сколько прошло времени. Может, минута. Может, год. Может, вечность. Здесь не работали часы. Здесь не работало ничего. Я сам перестал быть собой, я стал частью этой пустоты. Её сгустком. Её больным местом.

[indent]Я ничего не чувствовал.

[indent]Ни холода, ни тепла, ни боли. Ни страха, ни надежды. Только пустоту. Огромную, давящую, которая была везде. Вокруг меня. Внутри меня. Я был пустотой. Я был ничем.

[indent]Я помнил только одно. Тот момент, когда сдался. Когда боль стала слишком сильной. Когда любовь к Адриано начала разрывать меня на части, а ненависть к нему склеивать обратно. Когда я понял, что больше не могу. Не могу чувствовать. Не могу выбирать. Не могу дышать. «Разорви привязку» — попросил я его — «освободи Адриано от Кристиана. Сделай так, чтобы он больше не был его марионеткой. Любой ценой».

[indent]Любой ценой.

[indent]И я просто ушёл. Закрыл за собой дверь. И остался в тишине. В пустоте. Я доверился тьме. Я отдал ей своё тело, свой голос, свою жизнь.

[indent]Я не видел, что происходило. Не слышал. Не чувствовал. Я был мёртв, в том смысле, в каком живой человек может быть мёртв, продолжая дышать. Тело жило без меня. Оно говорило без меня. Оно убивало без меня.

[indent]Я не знал.

[indent]Я ничего не знал.

[indent]А потом что-то изменилось.

[indent]Пустота дрогнула. Где-то далеко, на границе сознания, возникла вибрация. Тонкая, едва уловимая. Я не понял сначала, что это. Подумал, что показалось. Но вибрация не исчезла. Она становилась сильнее. Громче. Навязчивее.

[indent]А потом она превратилась в боль.

[indent]Резкую. Острую. Такую, которая не оставляет места ни для чего другого. Она ворвалась в мою пустоту, как удар молнии и расколола её на тысячу осколков. Я закричал, но звука не было. Я распался, но снова собрался. Я умер и воскрес.

[indent]Всё за одну секунду.

[indent]И затем я открыл глаза.

[indent]Свет. Слишком яркий. Он режет, слепит, заставляет щуриться, но я не могу закрыть глаза, веки не слушаются. Где-то надо мной потолок. Чей-то потолок. Я не понимаю, где я. Не понимаю, что происходит. Моё тело чужое, тяжёлое, непослушное. Я пытаюсь пошевелить пальцами и это получается, но с трудом. Будто каждый нерв приходится включать заново.

[indent]Шея.

[indent]Моя шея болит так, будто её ломали. И снова собирали. И снова ломали. Боль пульсирует, отдаётся в затылок, в виски, в плечи. Я поднимаю руку и она дрожит, касаюсь горла. Пальцы нащупывают что-то мокрое. Кровь? Или просто холодный пот? Не понимаю. Ничего не понимаю.

[indent]Где я?

[indent]Что случилось?

[indent]Я пытаюсь вспомнить последнее, что было. Последнее, что я помню. Я сидел в своей гостиной. Я говорил с ним. С тем, другим. Я просил его защитить Адриано. Разорвать привязку. А потом я закрыл глаза и провалился в пустоту.

[indent]Паника поднимается изнутри, липкая, горячая. Я не могу дышать, но не потому, что шея болит. А потому что я не знаю. Я ничего не знаю. Где Адриано? Жив ли он? Свободен ли? Что сделал тот, другой? Что он натворил, пока меня не было?

[indent]Я пытаюсь сесть и мир переворачивается. Пол уходит из-под ног, потолок кружится, в глазах темнеет. Шея простреливает такой болью, что я едва не теряю сознание. Я замираю, боюсь пошевелиться. Дышу ртом мелкими, частыми вдохами, как загнанный зверь.

[indent]Что с моей шеей?

[indent]Почему она болит?

[indent]В голове каша. Обрывки мыслей, которые не складываются в картину. Я пытаюсь собрать их, но они рассыпаются, как песок сквозь пальцы. Я помню только тьму. Только пустоту. Только свой голос, который сказал: «Любой ценой».

[indent]И вдруг — новое ощущение. Оно приходит ниоткуда, заполняет грудную клетку, поднимается к горлу. Мне плохо. Не так, как бывает при простуде или после драки. По-другому. Глубже. Будто что-то внутри меня ломается и перестраивается одновременно. Будто моё тело решает, оставаться ему моим или стать чем-то другим.

[indent]Жар. И тут же холод. Потом снова жар. Кости ноют. Каждый сустав, каждый позвонок. Я чувствую, как кровь течёт по венам, слишком быстро, слишком горячо. Сердце колотится где-то в горле, хотя это невозможно. Потом оно замирает. На секунду. На две. На три.

[indent]Страх.

[indent]Настоящий, животный страх, который я не чувствовал много лет. Я не знаю, что происходит. Я не знаю почему моё тело ведёт себя так, будто я умираю. Будто я уже умер. Будто я воскресаю.

[indent]Мир вокруг становится другим. Звуки слишком громкими. Каждый шорох, каждый скрип пола врезается в барабанные перепонки. Я слышу, как где-то далеко капает вода. Как сквозняк шевелит занавески. Как дышит кто-то рядом.

[indent]Адриано.

[indent]Я чувствую его. Не вижу — глаза ещё не привыкли к свету, но чувствую. Его запах, его тепло, его страх. Он рядом. Почему он боится? Что происходит?

[indent]Я открываю рот, чтобы позвать, но из горла вырывается только хрип. Гортань не слушается. Язык будто распух. Я сглатываю и это больно. Очень больно. Будто глотаю битое стекло.

[indent]Я пытаюсь повернуть голову и мир снова плывёт. Комната кружится, распадается на пятна. Я зажмуриваюсь, сжимаю кулаки, впиваюсь ногтями в ладони. Боль помогает. Возвращает в реальность. Я открываю глаза.

[indent]И вижу.

[indent]Передо мной лицо. Расплывчатое, нерезкое, потому что в глазах всё ещё плывёт. Но я узнаю его. Я узнаю его даже сквозь слёзы, сквозь боль, сквозь эту дурацкую рябь перед глазами. Адриано. Он здесь. Он смотрит на меня. Его глаза красные, опухшие, полные ужаса.

[indent]Я хочу спросить. Хочу крикнуть. Хочу понять. Но голос не слушается. Только хрип. Только сиплое, жалкое дыхание. Паника сжимает грудную клетку изнутри. Она смешивается с жаром, с холодом, с болью в костях. Я не знаю, где я. Не знаю, что произошло. Не знаю, сколько прошло времени. Не знаю, почему моё тело стало чужим. Не знаю, почему Адриано смотрит на меня так, будто я только что вернулся с того света.

[indent]Сглатываю. Облизываю пересохшие губы.

[indent]— А-а-ад-ри — каждая буква болью в горле, в голове, в теле. Мне наконец удаётся сфокусироваться и слегка приподняться. Я дома. Это мой дом. Лежу на полу, вокруг штукатурка и этот пугающий взгляд Адриано — Что... что случилось? — получается поднять корпус ещё и я сидя на полу облокачиваюсь спиной на стену. Шея, Господи, как болит шея и мне это не нравится — Почему ты смотришь на меня так? — у меня миллион вопросов в голове, но они быстро ускользают один за другим, но я точно уверен, что следует спросить в первую очередь — Мой вопрос покажется тебе странным, но я должен знать. Тот день, когда мы вернусь из путешествия за узлом, сколько времени назад это было? — голос такой же сиплый, но молчать я не могу, мне нужно знать всё. Но меня до ужаса пугает то, как выглядит сейчас Адриано.

[indent]Что сделал Теодор?

[indent]Я слышу голос Адриано, но не верю ушам. Он говорит, что я был мёртв. Был мёртв. Эти слова врезаются в сознание, как раскалённые гвозди. Я был мёртв? Значит, то, что я чувствовал, та пустота, та тьма, то ничего это была смерть? Я умирал? Я правда умирал?

[indent]Рука сама тянется к шее. Пальцы нащупывают что-то, не кровь, нет, просто влажную от пота кожу. Но под пальцами неестественный изгиб, припухлость, боль. Шея болит так, будто внутри что-то сломано. Будто позвонки сместились, треснули, разошлись. Я помню хруст. Тот самый хруст, который услышал перед тем, как всё погасло. Это был хруст моей собственной шеи.

[indent]Меня кто-то убил.

[indent]Кто-то сломал мне шею.

[indent]И теперь я сижу на полу в своём доме и не понимаю, как я ещё жив. Или уже не жив? Или жив, но не до конца? Внутри всё горит. Кости ноют, суставы скручивает, будто кто-то выворачивает их наизнанку. Сердце бьётся неправильно, то слишком быстро, то замирает на несколько секунд и в эти секунды я чувствую, как мир становится чужим, далёким, ненастоящим.

[indent]Что со мной?

[indent]Что блять со мной произошло?

[indent]Я впиваюсь взглядом в Адриано. Его руки дрожат, его лицо это маска ужаса и боли. Он выглядит так, будто только что вернулся из ада. Его глаза красные, опухшие, полные слёз. Он выглядит старше. Разбитым. Сломанным. И в его взгляде я вижу что-то, от чего внутри всё переворачивается. Вину. Он смотрит на меня с виной. С такой глубокой, животной виной, что у меня перехватывает дыхание.

[indent]Это он.

[indent]Мысль приходит внезапно, острая, как лезвие. Это он сломал мне шею. Адриано. Тот, кого я люблю больше жизни. Тот, ради кого я отдал своё тело тьме. Тот, кого я защищал. Он убил меня. Он сломал мне шею своими руками.

[indent]Нет. Не может быть. Не должен был. Но почему тогда он смотрит на меня так? Почему его руки дрожат? Почему он плачет? Почему он не может вымолвить ни слова?

[indent]— Что со мной случилось? — слышу я свой голос. Он хриплый, чужой, будто я не говорил годами — Кто... кто меня убил? — слова срываются с губ и я сам пугаюсь их. Я не хочу знать ответ. Я боюсь его. Но я должен. Мне нужно понять, что произошло. Почему моё тело стало таким. Почему внутри всё горит. Почему Адриано смотрит на меня так, будто я призрак.

[indent]Это был он. Но зачем? Почему? Что я сделал? Что сделал тот, другой?

[indent]Я пытаюсь встать. Опираюсь руками на пол, ладони скользят по гладкой поверхности. Пол чистый. Никакой крови. Только холодный камень под пальцами. Я поднимаю голову и оглядываюсь. Нигде нет следов того, что здесь происходило что-то кровавое. Только штукатурка на плечах, только боль в шее, только этот тяжёлый, спёртый воздух.

[indent]Я потерял сознание. Меня убили. Но крови нет. Значит, смерть была чистой. Быстрой. Один точный удар. Одно движение. И всё.

[indent]Я поднимаюсь на ноги. Тело слушается плохо, ноги дрожат, руки трясутся, в голове шумит. Я делаю шаг и едва не падаю, хватаюсь за стену. Пальцы впиваются в штукатурку, крошка врезается в кожу. Больно. Но эта боль хоть что-то реальное.

[indent]Свет из окна ударяет в глаза и я инстинктивно щурюсь, отворачиваюсь. Слишком ярко. Слишком. Будто солнце решило сжечь меня заживо. Я никогда не боялся света, но сейчас он причиняет боль. Настоящую, физическую боль. Глаза слезятся, голова начинает кружиться ещё сильнее.

[indent]Что за чертовщина?

[indent]Я делаю шаг назад, туда, где темнее. Туда, где нет этого проклятого света. Прислоняюсь спиной к стене и медленно сползаю вниз, сажусь вновь на пол. Силы покидают меня. Я чувствую, как внутри что-то меняется. Не так, как при болезни. Не так, как после драки. По-другому. Глубже. Будто моя природа переписывается заново.

[indent]Жар. Холод. Голод.

[indent]Голод самый страшный. Он приходит внезапно, заполняет всё естество, перекрывает все остальные чувства. Я хочу есть. Не просто есть — жрать. Я чувствую запах. Не крови — нет, крови нет. Запах пота, страха, чего-то ещё. Острого. Живого. Люди на улице. Их запах ударяет в ноздри и я понимаю, что хочу... что? Укусить? Впиться зубами?

[indent]Нет.

[indent]Я трясу головой, пытаясь отогнать наваждение. Что со мной? Почему я реагирую на этот запах? Почему я чувствую его так остро, так болезненно? Я не вампир. Я ведьмак. Я человек. Человек, мать его. Но моё тело говорит обратное. Оно требует чего-то, чего я не могу понять. Чего-то тёмного, животного, неправильного.

[indent]— Что со мной? — шепчу и голос срывается — Что ты сделал со мной? — смотрю на Адриано в ожидании ответов, которые мне так необходимы. Его касания жёсткие, будто ему тоже нужно почувствовать реальность. Его глаза два омута боли — Ты сказал, что я был мёртв — каждое слово даётся с трудом, но я не отступаю — Значит, ты знаешь, что произошло. Ты знаешь, кто это сделал — тишина сейчас оглушающая и она кричит громче любых слов. Пульс стучит в висках и снова невыносимо жарко.

[indent]— Это был ты— выдыхаю и внутри всё обрывается — Ты убил меня — не вопрос. Утверждение. Потому что я вижу это в его глазах. В том, как он сжимает кулаки. В том, как дрожит его нижняя губа. В том, как он отводит взгляд.

[indent]Я хочу спросить — зачем? Хочу крикнуть — почему? Хочу вскочить и броситься на него, или убежать, или разрыдаться, или всё сразу. Но вместо этого я просто сижу, прижавшись спиной к стене и смотрю на Адри. И чувствую, как внутри меня что-то ломается. Не тело. Душа.

[indent]Он убил меня. Человек, которого я люблю больше всего на свете, сломал мне шею.

[indent]Но почему?

[indent]Что сделал Теодор? И почему сейчас я не слышу его голос в своей голове?

[indent]— Я не помню — говорю тихо — Ничего не помню. Последнее, что я помню — это как я попросил его... защитить тебя. Разорвать привязку. А потом я ушёл. Глубоко в себя. И всё — замолкаю, потому что говорить больно. Не только горлом, а всем существом. Каждое слово отдаётся в висках, в груди, в кончиках пальцев.

[indent]Три гребаных месяца.

[indent]Я был в пустоте три месяца. Три месяца моё тело жило без меня. Оно говорило без меня. Оно убивало без меня. Оно сделало что-то такое, что заставило Адриано сломать мне шею. Но я не жду ответа. Я боюсь ответа. Потому что ответ убьёт меня. Окончательно. На этот раз по-настоящему.

[indent]— Я должен тебе кое-что рассказать — начинаю я и голос дрожит — То, что я никогда никому не рассказывал. Даже тебе — делаю паузу, собираясь с силами. Внутри всё горит, кости ноют, голод грызёт изнутри, но я должен сказать. Он должен знать — После того, как ты убил Лору... — сглатываю и горло саднит — Я не смог с этим справиться. Я пытался. Пытался жить дальше, пытался не ненавидеть тебя, пытался простить. Но боль была слишком сильной. Она разрывала меня на части. И в какой-то момент... я сломался — закрываю глаза, потому что смотреть на него не могу. Потому что если увижу его лицо, то разревусь. Или закричу. Или то и другое одновременно — Во мне появился кто-то ещё. Тёмный. Злой. Жестокий. Он делал то, на что я не был способен. Он защищал меня от боли. От тебя. От всего мира. Со временем он стал сильнее. Он выходил, когда мне было слишком больно. Когда я не мог справиться. Он... он ненавидел тебя. За Лору. За то, что ты сделал. За то, что я продолжал любить тебя, несмотря ни на что — слёзы текут по щекам. Я не пытаюсь их сдерживать. Пусть — Я думал, что контролирую его. Думал, что он просто моя тёмная сторона, которую я могу обуздать. Но я ошибался. Он становился всё сильнее. А я всё слабее. И когда пришёл Кристиан, когда он наложил на тебя привязку, когда я понял, что не могу тебя защитить... я сдался — голос ломается. Я замолкаю на несколько секунд, пытаясь унять дрожь.

[indent]— Я выпустил его. Намеренно. Попросил его разорвать твою связь с Кристианом. Любой ценой. Я знал, что он жесток. Знал, что он не будет церемониться. Для заклинания нужна была человеческая жертва, а я не убийца, я не смог бы... поэтому пришлось просить его — я открываю глаза и смотрю на любовь всей своей жизни. Я не могу прочитать, что он чувствует. Боль? Ненависть? Облегчение? Всё вместе? — И с того дня я сидел глубоко в сознании, в пустоте, таков был договор. Я ничего не видел, ничего не слышал. Но я должен был это сделать, ради тебя — я сжимаю кулаки, впиваюсь ногтями в ладони. Боль помогает держать сознание ясным. Помогает не провалиться обратно в ту пустоту.

[indent]— Что он сделал со мной? Что он сделал с моим телом? Почему я чувствую себя так, будто умираю и воскресаю одновременно? — я жду ответа, но даже без него я начинаю догадываться. Я изучал вампиров. Я знаю симптомы. Горячая кровь. Светобоязнь. Голод. Нечеловеческая регенерация.

[indent]Нет.

[indent]Только не это.

[indent]— Адри — шепчу и в голосе слышно отчаяние — Скажи мне, что это не так. Скажи, что я не превращаюсь в вампира. Умоляю тебя, скажи что я ошибаюсь — слова срываются с губ и я сам пугаюсь их. Я закрываю лицо руками. Ладони мокрые от слёз. Я дрожу от холода, от жара, от страха, от всего сразу. Рыдания хриплые. Я правда пытаюсь их удержать, но выходит паршиво. Делаю вдох глубокий, убираю руки от лица — Скажи мне, что он сделал? Как довёл тебя до такого? — я должен знать. Адриано никогда бы не сделал того, что сделал, не будь на то веской причины.

[indent]Смотрю на Адриано и чувствую, как земля уходит из-под ног. Нет, не земля, весь мир рушится, рассыпается на куски и я падаю вместе с ним. Слова, которые он говорит, не укладываются в голове. Сейф. Озеро. Три месяца. Он тонул. Он умирал. Снова и снова. И всё это время моё тело, мои руки, моё лицо делали это с ним.

[indent]Тот, другой.

[indent]Тот, кого я сам выпустил.

[indent]— О, боже... — выдыхаю, и голос садится — О, боже, Адри... — внутри всё переворачивается. Желудок сжимается, к горлу подступает тошнота. Я смотрю на его руки — они дрожат, пальцы сжаты в кулаки, ногти впиваются в ладони до крови. Он сидит передо мной, мокрый от пота, с красными, опухшими глазами, и выглядит так, будто его только что вытащили из могилы. Или из сейфа. С металлической коробки, которая стала его гробом на три месяца.

[indent]Три месяца.

[indent]Девяносто дней.

[indent]Две тысячи сто шестьдесят часов.

[indent]Он тонул. Захлёбывался. Умирал. И воскресал. И снова тонул.

[indent]— Я не знал — шепчу я, и голос ломается — Клянусь всем, что у меня есть, я не знал. Я не хотел. Я не... — Адри говорит что-то ещё, но я не слышу слов, только звук. Только боль. Он говорит, что я зачем-то связался с Кристианом. Что я заточил его. Что я свёл его с ума. И в его голосе не гнев. Нет. Что-то хуже. Безысходность. Сломленная, убитая надежда. И я чувствую, как внутри поднимается что-то тёмное. Не он, тот, другой, но его наследие... эта вина, это чудовищное знание, что моё тело делало всё это.

[indent]А потом Адриано говорит: «Я случайно».

[indent]Я случайно.

[indent]Случайно.

[indent]Эти слова взрываются в моей голове, как бомба. Я не контролирую себя. Ярость дикая, животная поднимается из самой глубины. Не на него. На себя. На этого «другого». На эту ситуацию. На нелепость, на чудовищность того, что происходит.

[indent]— СЛУЧАЙНО?! — мой голос срывается на крик, и я сам пугаюсь этого звука — КАК МОЖНО СЛУЧАЙНО УБИТЬ ЧЕЛОВЕКА?! — я вскакиваю, отшатываюсь от него, вжимаюсь спиной в стену. Кулаки сжаты так сильно, что ногти впиваются в ладони. Я трясусь от гнева, от страха, от всего сразу — Ты сломал мне шею, Адри! Ты убил меня! И ты говоришь — случайно?! — слова вылетают, как пощёчины. Я не хочу их говорить. Я не хочу кричать на него. Но внутри всё кипит, бурлит, разрывается на части. Я не могу это контролировать. Моё тело чужое, горячее, больное не слушается. Сердце колотится где-то в горле, потом замирает, потом снова бьётся, неправильно, неестественно.

[indent]А потом я вижу лицо Адриано.

[indent]И гнев уходит так же внезапно, как пришёл.

[indent]Он смотрит на меня с такой болью, что у меня перехватывает дыхание. Его губы дрожат. Его глаза два омута отчаяния. Он выглядит так, будто я ударил его. Нет, хуже. Будто я добил то, что осталось от его души.

[indent]— Прости — выдыхаю я, и голос садится до шёпота — Прости, я не хотел. Я не хотел кричать. Я не на тебя. Я... я просто не понимаю. Ничего не понимаю — сползаю по стене на пол, обхватываю голову руками. Пальцы впиваются в волосы, тянут, будто эта боль может заглушить ту, что внутри. Но нет. Не может.

[indent]— Как можно случайно сломать кому-то шею? — спрашиваю я уже тихо, почти не надеясь на ответ — Как? Ты ведь не человек, Адри. Ты вампир. Ты контролируешь свою силу. Как ты мог... как ты мог не рассчитать? — я поднимаю голову и смотрю на Адриано. Он сидит на том же месте, не двигается, только смотрит. И в его глазах ответ. Я читаю его без слов. Он был не в себе. Он был там, в том сейфе. В своей голове. В галлюцинациях. Он не контролировал себя. Потому что три месяца пыток сломали его.

[indent]И я тот, кто это сделал.

[indent]Не я. Другой. Но какая разница? Это моё тело. Моё лицо. Мои руки.

[indent]— Это я виноват — шепчу я — Всё это я — но дальше лишь хуже. Адриано начинает говорить про обращение. Говорит, что не давал мне свою кровь. Говорит, что это Кристиан. И я слышу эти слова, но они не доходят. Потому что я чувствую. Своим телом. Своей кожей. Каждой клеткой.

[indent]Жар.

[indent]Холод.

[indent]Голод.

[indent]Свет из окна режет глаза так, что хочется выть. Я отворачиваюсь, зажмуриваюсь, но боль не уходит. Она внутри. Она везде.

[indent]— Нет — шепчу я, и голос дрожит — Нет, только не это — Адри лишь подтверждает. И словами, и взглядом. Я вижу это в его глазах. Я обращаюсь. Я становлюсь вампиром. Тем, кого всегда ненавидел. Тем, кто убил мою сестру. Тем, кто разрушил мою жизнь.

[indent]— НЕТ! — я кричу. Громко, дико, не своим голосом. Схватившись за голову, начинаю биться затылком о стену. Раз. Другой. Третий. Боль резкая, тупая разливается по затылку, но она не помогает. Ничего не помогает — НЕТ, НЕТ, НЕТ! — я не хочу. Я не хочу становиться этим. Я лучше умру. По-настоящему умру. Не так, как тогда, когда он сломал мне шею. Не так, как воскресал потом. А насовсем. Навсегда.

[indent]Пальцы сжимают волосы так сильно, что пряди вырываются с корнями. Я не чувствую этого. Я чувствую только панику. Только ужас. Только этот жар, который разливается по венам, и этот голод, который скручивает внутренности — Почему? — всхлипываю и слёзы текут по щекам — Зачем он это сделал? Зачем он дал мне эту кровь? — Я не жду ответа. Я знаю, что ответа нет. Или он есть, месть, контроль, игра, но он не имеет значения. Важно только то, что я теперь... я теперь не человек. Я смотрю на свои руки. Они дрожат. Обычные человеческие руки. Но под кожей уже не человеческая кровь. В ней отрава. Проклятие. Вечность.

[indent]— Я становлюсь монстром — шепчу я — Таким же, как... — я замолкаю, не договаривая. Таким же, как ты. Я не хочу это говорить. Это ранит его. Но это правда. Я снова бьюсь затылком о стену. Сильнее. Ещё сильнее. Боль единственное, что осталось человеческим. Она доказывает, что я ещё жив. Что я ещё не до конца превратился в ту тварь, которую всегда ненавидел. Я хочу попросить Адриано остановить это, но знаю, что не может. Никто не может. Обращение необратимо. Но я не могу смириться. Потому что это слишком.

[indent]Я закрываю лицо руками и плачу. Навзрыд, как ребёнок. Всхлипывания вырываются из груди, сотрясают всё тело. Я не стыжусь своих слёз. Мне уже всё равно.

[indent]— Я не хочу быть вампиром — шепчу я между всхлипами — Я не хочу пить кровь. Я не хочу жить вечно. Я не хочу стать чудовищем — но моё тело уже не спрашивает. Оно требует. Жажда нарастает, затапливает сознание, делает мысли мутными, тягучими. Я чувствую запах. Кровь. Живую, тёплую, манящую.

[indent]И единственное, что меня отвлекает, это слова, от которых мир останавливается.

[indent]Адриано прощает меня.

[indent]Он говорит, что прощает за все три месяца мук. Что понимает, почему я это сделал. Что принимает своё наказание. И это бьёт даже сильнее осознания, что я обращаюсь. Я не заслужил.

[indent]— Нет — снова кричу я, и голос срывается до хрипа — Не прощай меня — трясу головой, в панике, в ужасе, в чувстве вины — Это не ты виноват! Это я! Я выпустил его! Я попросил его защитить тебя! Я сказал «любой ценой»! Это я, понимаешь? Я! — Я разворачиваюсь и бью кулаком в стену. Штукатурка трескается, крошка сыплется на пол. Боль пронзает руку, но я не чувствую. Только ярость. На себя. Ненависть. Отвращение  — Ты не должен меня прощать! Я заслужил твою ненависть! Я заслужил — голос ломается. Слёзы душат. Я не могу дышать, не из-за обращения, не из-за жажды. Из-за того, что он прощает меня. Это невыносимо.

[indent]— Ты не понимаешь — шепчу тихо, дрожащим голосом, всё ещё чужим — Ты не понимаешь, что я наделал. Я не просто заточил тебя в сейфе. Я... я сделал это. Моё тело. Мои руки. Я убивал тебя снова и снова, три месяца. Каждый день. Каждую ночь. — я закрываю лицо руками, сжимаю пальцами виски, будто пытаюсь удержать череп от распада. Я поднимаю голову и смотрю на Адриано. На его разбитое лицо, на его красные глаза, на его дрожащие губы — А ты не заслужил ничего из этого — говорю я тихо — Ты не заслужил три месяца в сейфе. Ты не заслужил эти галлюцинации. Ты не заслужил вину за мою смерть. Ты вообще ничего не заслужил — откидываю голову назад, ударяюсь затылком о стену, и закрываю глаза — Я люблю тебя — еле слышно — И ненавижу себя за это. Потому что моя любовь тебя убивает. Снова и снова. Как тот сейф. Как та вода. Моя любовь это пытка для тебя — чувствую, как слёзы снова текут по щекам. Я не вытираю их. Пусть — И ты прощаешь меня, а я никогда не прощу себя, никогда — замолкаю. В комнате тихо. Только моё хриплое дыхание и его — тихое, почти неслышное. Только ветер за окном.

[indent]Я открываю глаза и смотрю на Адри. На своего палача и свою жертву. На свою любовь и свою ненависть. На единственного человека, ради которого я готов был стать монстром.

[indent]— Что теперь? — тихо проговариваю — Что нам делать? — Я не знаю ответа. Но я знаю, что мы не сможем вернуться к тому, что было. Слишком много боли. Слишком много крови. Слишком много всего. Но, может быть, мы сможем начать заново. Не с чистого листа, с чистого листа не получится. А с того места, где стоим сейчас. Сломанные, разбитые, чужие сами себе. А потом я вспоминаю, что умер с кровью вампира. Вспоминаю, что не хочу становиться монстром. Вспоминаю, что потерял всю свою магию. Вспоминаю, что у меня есть сутки на то, чтобы сделать выбор. И кажется, я уже знаю, каким он будет.