[indent]Его шаги стихали в коридоре. Я слышал, как он бежал быстро, испуганно, не оглядываясь. Каждый удар его ног о ковровое покрытие отзывался глухим стуком в моей груди. Я стоял посреди гримёрки, залитой кровью, и смотрел на дверь, за которой он исчез. Мои руки дрожали. Не от усталости. Не от напряжения. От того, что я только что потерял его. Не физически. Душевно. Я видел его глаза перед тем, как он сорвался с места. В них был страх. Настоящий, животный, первобытный страх. Тот самый, который я привык видеть на лицах своих жертв. Но на его лице этот страх убивал меня.

[indent]Я медленно опустился на колени в лужу крови. Она была ещё тёплой. Она пахла железом и смертью. Я смотрел на свои руки, на когти, которые уже начали втягиваться, на чёрную кровь, смешанную с красной. Я монстр. Я всегда был монстром. Но почему только сейчас, глядя на испуганное лицо Кристиана, я понял это так остро? Почему только сейчас осознание моей природы ударило по мне с такой силой?

[indent]Не знаю сколько я просидел вот так, в полной прострации и отрешённости, но телефон запищал, напоминая, что прогон начнётся через полчаса, а мне нужно ещё привести себя в порядок. Я поднялся и оставил в гримёрке всё как есть. Плевать на то, что Дьявол будет недоволен беспорядком. Плевать на всё, кроме одного — Крис бежал от меня. Он видел меня настоящего и бежал.

[indent]Прогон показа прошёл как в тумане. Я двигался механически, делал то, что требовалось, улыбался фотографам, позировал, смотрел в объективы пустыми глазами. Мои мысли были не здесь. Они были в коридоре, где Кристиан смотрел на меня с таким ужасом. Они были в гримёрке, где я рвал человеческую плоть на куски. Они были в его глазах, в тех самых, которые ещё недавно смотрели на меня с надеждой и любовью.

[indent]Я стал холоднее. Резче. С моделями не разговаривал, на вопросы отвечал односложно, взглядом замораживал любого, кто пытался приблизиться. Они привыкли к моему характеру, но сегодня даже они чувствовали, что что-то не так. За кулисами перешёптывались, бросали на меня испуганные взгляды. Мне было всё равно. Пусть боятся. Пусть все боятся. Я заслужил этот страх.

[indent]Ночь наступила слишком медленно. Я сидел в своём номере, в кресле у окна, и смотрел на огни Парижа. Они мерцали, переливались, жили своей жизнью. А я был мёртв внутри. Бутылка виски стояла на столике, наполовину пустая. Я пил, но алкоголь не брал меня. Он только разжигал тот огонь, который жил во мне последние месяцы. Огонь, который назывался Кристиан.

[indent]Я прокручивал в голове каждую деталь. Его лицо, когда я вгрызался в плоть той женщины. Его глаза, расширенные от ужаса. Его губы, которые ещё недавно целовали меня с такой страстью, а теперь дрожали. Он бежал. Он бежал от меня, как бежали все. Как бежали мои жертвы. Как бежали те, кто видел мою истинную сущность. Я привык к этому. Я должен был привыкнуть. Но почему тогда сейчас мне так больно? Почему грудь разрывается на части, будто кто-то вонзил туда раскалённый клинок?

[indent]Потому что Крис не был похож на других. Он смотрел на меня не как на монстра. Он смотрел на меня как на человека. Как на того, кто может любить. Как на того, кто может быть лучше. И я разрушил это. Своими руками. Своей природой. Своим проклятым существованием.

[indent]Кристиан любил меня. Несмотря на всё. Несмотря на мою грубость, на мою холодность, на мои постоянные попытки оттолкнуть его. Он любил меня. А я… я показал ему, кто я на самом деле. Я показал ему монстра. И теперь он боится. Он ненавидит. Он никогда больше не посмотрит на меня так, как смотрел раньше.

[indent]Я сделал глоток виски. Горло обожгло, но я не почувствовал вкуса. Только горечь. Только ту самую горечь, которая поселилась во мне с того момента, как я увидел его впервые. Горечь осознания, что я никогда не смогу быть с ним. Никогда не смогу дать ему того, чего он хочет. Никогда не смогу быть человеком.

[indent]Вина навалилась тяжелым грузом. Она давила на плечи, на грудь, на сердце, на то, чего у меня не должно было быть, но что билось сейчас с такой силой, что я слышал его стук в ушах. Это я виноват. Я сделал ему больно. Я испугал его. Я заставил его бежать. И теперь я не знаю, как это исправить. И можно ли это исправить вообще.

[indent]Я вспомнил его поцелуй. Как он отвечал мне. Как его руки сжимали мои плечи. Как он стонал мне в губы. Он хотел меня. Он хотел меня даже после того, как я сказал ему, кто я. Он хотел меня, несмотря на всё. А потом он увидел. И его желание превратилось в страх. И этот страх сейчас между нами просто стена, которую я не знаю, как разрушить.

[indent]Что я чувствую к нему? Я задал себе этот вопрос в тысячный раз. И ответ был всё тем же. Он не был игрушкой. Не был развлечением. Не был способом скоротать время. Он был… всем. Тем, чего у меня никогда не было. Тем, чего я не заслуживал. Тем, что делало меня живым.

[indent]Я люблю его. Эти слова не хотели складываться в голове. Они казались чужими, неправильными, неестественными. Адские гончие не любят. Мы не умеем. Нас создавали для другого. Но когда я смотрел на Криса, когда чувствовал его запах, когда слышал его голос, я понимал, что это оно. То самое. То, о чём говорят люди. То, ради чего они совершают безумства. То, что я считал слабостью.

[indent]Но теперь уже неважно. Он видел меня настоящего. Он видел монстра. И он бежал. Он не вернётся. И я не имею права требовать, чтобы он вернулся. Я не имею права на его любовь. На его страх, да. На его ненависть, да. Но не на любовь.

[indent]Я просидел так до утра. Бутылка опустела. За окном начало светать. Я смотрел на рассвет и чувствовал, как внутри что-то умирает. То, что Кристиан зажёг во мне, медленно гасло. И я не знал, смогу ли зажечь это снова.

[indent]Я принял решение. Не знаю, откуда взялись силы. Не знаю, что мной двигало,  надежда, отчаяние или просто желание посмотреть ему в глаза ещё раз. Я поднялся с кресла, подошёл к зеркалу. На меня смотрел мужчина, уставший, помятый, с красными глазами. Но за этой усталостью было что-то ещё. Решимость.

[indent]Я вышел в коридор. Номер Кристиана был рядом. Я остановился перед дверью, поднял руку. Сердце колотилось где-то у горла. Я, адская гончая, прошедшая через все круги ада, боялся постучать в дверь. Боялся того, что увижу за ней. Боялся, что он не откроет. Боялся, что откроет и закричит. Боялся, что откроет и будет молчать. Но я постучал. Три раза. Тихо. Почти неслышно. Но в тишине коридора этот звук показался мне громом.

[indent]Я ждал. Тишина. Может, он спит. Может, не хочет открывать. Может, его вообще нет в номере. Я уже хотел развернуться и уйти, как вдруг услышал шаги. Приглушённые, осторожные. Он подошёл к двери.

[indent]Я не знал, что скажу. Не знал, как начну этот разговор. Я вообще ничего не знал. Я знал только одно: я должен попытаться. Должен объяснить. Должен извиниться. Должен сказать ему… что? Что я монстр? Он уже знает. Что я не могу измениться? Он уже понял. Что я люблю его? Эти слова застряли в горле. Я не мог их произнести. Не мог произнести даже про себя.

[indent]— Кристиан — сказал я тихо, почти шёпотом. Мой голос звучал хрипло, чужеродно — Я знаю, что ты там. Я знаю, что ты не хочешь меня видеть. И ты прав. Но я… я должен тебе кое-что сказать — я замолчал, собираясь с мыслями. Сердце колотилось так, что, казалось, Крис слышит его через дверь — То, что ты видел… это я. Это настоящий я. Не тот, кто флиртует с визажистками. Не тот, кто стоит на подиуме. А тот, кто приходит, когда приходит время платить по счетам. И ты должен был это увидеть — я провёл рукой по лицу, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой.

[indent]— Я не извиняюсь за то, что сделал. Эта женщина заключила сделку. Она знала цену. И я был лишь исполнителем. Но я извиняюсь за то, что ты это увидел. За то, что ты испугался. За то, что я… причинил тебе боль — слова даются безумно тяжело и я замолчал. Тишина. Только моё дыхание и его через дверь — Я не прошу тебя меня прощать. Не прошу возвращаться. Не прошу смотреть на меня так же. Я просто хочу, чтобы ты знал: то, что между нами было… это было настоящее. По крайней мере, для меня. Я не умею говорить красиво. Не умею выражать чувства. Но ты… ты стал для меня тем, кем не становился никто — я прислонился лбом к холодной двери. Внутри всё болело. Слова застревали в горле, но я продолжал — Я не буду тебя преследовать. Если ты не хочешь меня видеть — я уйду. Но если ты… если ты захочешь поговорить, то я здесь — я отстранился от двери. Посмотрел на ручку. На дерево. На щель, из которой пробивался слабый свет — Прости меня, Кристиан. Я знаю, что этого мало. Но это всё, что у меня есть — эти слова я произношу совсем тихо и даже не уверен, что Кристиан их услышал, да оно и к лучшему, потому что там слишком много искренности, которую я не могу себе позволить.  Я — адский пёс. Я — монстр. Я — смерть. Но в этот момент я был просто мужчиной, который разбил сердце тому, кого любил. И это было хуже любой пытки. Хуже любого наказания. Хуже всего, что Дьявол мог со мной сделать. Ожидание тягучее, мерзкое, неприятное, болезненное. Я ведь сам хотел, чтобы он ушёл, а теперь не могу отпустить.

[indent]Дверь открылась.

[indent]Я не ожидал. Честно. Стоял перед ней, как побитый пёс и уже мысленно прощался со всем, что могло бы быть. Я был готов к тишине. К пустоте. К тому, что Кристиан не откроет никогда. Но дверь распахнулась, я увидел его и внутри меня что-то оборвалось. Я стоял перед ним и всё, что я хотел сказать, застряло в горле колючим комом. Он выглядел ужасно. Бледный, с тёмными кругами под глазами, с дрожащими губами, но всё равно прекрасный. Волосы ещё влажные, на теле только полотенце, которым он обернул бёдра. Он обнимал себя руками, будто пытался удержать себя от... от чего? Я сделал это с ним. Я заставил его бояться. Я заставил его бежать.

[indent]Внутри меня всё кипело. Не так, как раньше. Не та холодная, контролируемая ярость, которую я привык использовать как оружие. Это было другое. Хаос. Абсолютный, безжалостный хаос, который разрывает меня на части. Мои мысли прыгают с одного на другое. Я хочу обнять его. Я хочу уйти. Я хочу кричать. Я хочу плакать, если бы адские гончие вообще умели плакать. Я не знаю чего хочу. Я знаю только одно, я не могу его потерять. Но я уже потерял. Я видел это в его глазах.

[indent]Только сейчас понял, что продолжаю стоять перед распахнутой дверью и таки решительно прохожу в номер. Кристиан спрашивает про облик, единственный ли он видел меня таким. Я смотрю на него и в голове проносятся обрывки. Те, кто видел меня истинного, умирали. Или сразу, или чуть позже. Но они никогда не оставались жить с этим знанием. А он стоял передо мной. Живой. Дрожащий. И всё ещё здесь.

[indent]— Мой облик видят только те, за кем я прихожу — говорю я и голос прозвучал глухо, чужеродно. Я вообще не понимаю, зачем он это спрашивает, к чему этот вопрос, но сейчас мне слишком сложно копать глубоко — И те, кому я позволяю себя увидеть — я сделал паузу, чувствуя, как слова застревают в горле  — Ты единственный, кто видел меня и остался жив — внутри меня что-то сжалось. Болезненно, с оглушающим хрустом — Потому что я позволил тебе увидеть — я не знаю о чём думает Кристиан. Не знаю, что чувствует. Я только вижу, как его губы дрожат, как он сжимает себя руками, будто пытается защититься от меня. И это убивает меня. Ужасное зрелище.

[indent]Я пытаюсь говорить дальше. Объяснить. Извиниться. Сказать, что мне жаль. Что я не хотел, чтобы он это видел. Что я хотел защитить его от себя, а получилось наоборот. Но слова не идут. Они застревают в горле, превращаясь в бессвязный шёпот. А внутри нарастает что-то тёмное, тяжёлое, неконтролируемое.

[indent]Кристиан спрашивает то, чего я боялся больше всего. Из всей речи он взял именно это. Этот вопрос ударил меня, как пощёчина. Я смотрю на него и внутри всё кипит.

[indent]— Всё— на выдохе произношу и голос мой дрожит. Не знаю, где набрался смелости произнести это и тут же жалею, но не позволяю этому чувству завладеть мной в полной мере, поэтому спешно продолжаю — Каждое мгновение. Каждый взгляд. Каждое прикосновение. Ты заставил меня чувствовать то, что я не должен чувствовать. Ты сломал меня. Ты сделал меня слабым. И я ненавижу тебя за это — слова вырываются сами, без контроля. Я не знал, что говорю. Я знал только, что внутри меня слишком много всего, и это всё рвётся наружу. Признание так себе, сказать, что я его ненавижу, но иначе изъясняться я не умею.

[indent]— Ты не игрушка — продолжаю и голос мой становится громче — Ты никогда ею не был. Просто... — я замолкаю, чувствуя, как внутри поднимается волна. Не туда. Не так. Я не должен был этого говорить. Я не должен был показывать свою слабость. Но я не мог остановиться.

[indent]— Ты заставляешь меня чувствовать — голос сорвался на хрип — Я не умею этого. Я не умею. А ты заставляешь. Каждый раз, когда ты смотришь на меня, я чувствую. Каждый раз, когда ты улыбаешься, я чувствую. Каждый раз, когда ты плачешь, я… — я замолкаю не в силах закончить. Жалею, что это начал. Внутри всё ещё кипит. Я чувствую, как эмоции захлёстывают меня, как они разрывают меня на части. Я не знаю, что с этим делать. Я не умею с этим справляться.

[indent]Я делаю шаг вперёд. Потом ещё один. И ещё. Я подошёл к Крису вплотную и схватил его за плечи. Сильно. Слишком сильно. Я не контролирую себя. Я сжимаю его плечи так, что, наверное, останутся синяки — Ты не понимаешь —  кричу и мой голос хрипит, приобретает нотки чего-то тёмного, чего-то опасного. Я трясу его за плечи, не могу взять себя под контроль — Ты нихрена не понимаешь! Ты думаешь, я хочу быть таким? Ты думаешь, я хочу причинять тебе боль? Я не могу иначе! Я не умею! Я не умею быть человеком! Я не умею любить! Я не умею…
— резко замолкаю потому что вижу его глаза. В них страх. Настоящий, животный страх. Тот самый, который я видел у своих жертв. Тот самый, который я привык видеть каждый раз, когда приходил за душой. Но на его лице этот страх убивает меня раз за разом и внутри снова что-то обрывается. Я разжимаю пальцы, а руки дрожат, не слушаются. Я делаю шаг назад. Потом ещё один. Отступаю, чувствуя, как ноги подкашиваются.

[indent]— Прости— шепчу тихо, дрожащим к херам голосом. Я опять сорвался, опять на нём. Сколько сука можно его пугать? — Прости. Я не хотел. Я не хотел… — провожу руками по лицу, чувствуя, как пальцы дрожат. Запустил их в волосы, сжал у корней, потянул. Больно, так, чтобы заглушить ту боль, что была внутри — Блять! — кричу громко и крик этот вырвался из самой глубины — Блять, блять, блять! — отпускаю волосы и провожу руками по лицу. Пытаюсь успокоиться, правда пытаюсь, но не получается. Внутри всё ещё кипит. Я ощущаю, как эмоции захлёстывают меня, как они душат меня, как они разрывают меня на части. Как мне тяжело бороться с этими взрывами. Всё моё адское нутро противится словам и чувствам, даёт отпор, превращая в того монстра, коим я и являюсь. Взгляд поднимаю на Криса и хочу ударить самого себя. Он боится меня. И это было правильно. Я заслужил его страх. Я заслужил всё, что он сейчас чувствует, но как же херово внутри.

[indent]— Прости — шепчу хрипло. Сколько сегодня много этого слова — Я не хотел тебя напугать. Я не хотел… я просто… я не знаю, как с этим справиться — прикрываю глаза, пытаюсь дышать. Вдох. Выдох. Вдох. Не помогает.

[indent]Распахиваю глаза и снова смотрю на Криса. Снова вижу эту боль, этот страх,  это его движение, как он обнимает себя руками. Я блять обязан успокоиться. Но внутри, чёрт, внутри меня буря.

[indent]— Я не умею извиняться — голос становится твёрже, будто бы контроль снова в моих руках, но это самообман — Я не извиняюсь. Никогда. Это не в моей природе. И я не буду просить у тебя прощения. Потому что это ничего не изменит. Я не могу обещать, что не сделаю тебе больно снова. Не могу обещать, что стану другим. Потому что каждый раз, когда я обращаюсь, внутри меня что-то умирает. Часть человечности отмирает и я становлюсь тем монстром. Но иначе нельзя. Иначе я не могу работать. Иначе я не могу быть тем, кем меня создали — провожу рукой по лицу, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой — Ты видел меня настоящего. Ты видел этого монстра. И ты бежал. Это правильно. Так и должно быть. Но я не хочу тебя терять. Я не имею права этого хотеть, но я хочу. Я эгоист. Я тот, кто считает тебя своим. И даже после всего, даже после того, как ты увидел меня, я всё равно считаю тебя своим — я медленно опускаюсь на край кровати. Ноги не держат абсолютно. Я ощущаю себя пустым, выжатым, разбитым. Опускаю голову на руки, сцепляя пальцы в замок и прикрываю глаза.

[indent]Внутри всё ещё болело. Вина. Боль. Страх. Я боюсь себя. Боюсь, что не смогу измениться. Боюсь, что сделаю Кристиану больно снова. Боюсь, что однажды он не убежит, а останется и я убью его. Не специально. Случайно. Потому что я монстр. Потому что это моя природа.

[indent]Я вспомнил слова Веспер: «Я могу сделать это с кем-то другим». Её угроза висела надо мной, как дамоклов меч. Она не шутила. Она придёт. И если я не буду работать, она отыграется на Кристиане. Я должен работать. Я должен убивать. Я должен быть чудовищем, чтобы защитить его. Какой ирония.

[indent]— Я не знаю, что будет дальше — голос звучит глухо, почти не слышно. Меня трясёт, потому что буря снова хочет вырваться наружу. Потому что внутренний голос сладко шепчет, что у Кристиана очень хрупкая и очень человеческая шея. Что её нужно просто свернуть и это решит все проблемы, но я сцепляю зубы и стараюсь заглушить этот проклятый голос — Я не знаю, смогу ли я стать тем, кем ты хочешь меня видеть. Я не знаю, смогу ли я быть человеком. Но я знаю одно: ты единственный, кто заставляет меня чувствовать что-то помимо адского пламени, бесконечной пустоты и проклятого отчаяния — я сказал всё что смог, но даже это слишком. Слишком откровенно, слишком много. Я жалею о сказанном вновь и вновь, но слова назад уже не взять. Я пытаюсь сосредоточиться на собственном дыхании, чтобы успокоиться, но внутри меня такая отчаянная борьба, что я не знаю куда себя деть. Мне кажется, сейчас я безумно опасен. Мне кажется, что именно сейчас я не должен находиться рядом с Крисом, потому что адский пёс во мне силён, как после любого забора души. Он рычит, он скалится, он хочет, чтобы я окончательно убил в себе всё человеческое, а я противлюсь и от этого пиздец как тяжело. Невыносимо тяжело. И поэтому с губ срывается яростный животный вопль, что разрезает тишину острым клинком. Наверное, я сейчас выгляжу как сумасшедший и наверное, пугаю Кристиана ещё больше.

[indent]Вдох-выдох.

[indent]Мне нужно встать и уйти отсюда.

[indent]Вдох-выдох.

[indent]Вдох.

[indent]Кристиан на коленях передо мной. На коленях. Снова. Его руки касаются моего лица, пальцы дрожат, по щекам текут слёзы, а он говорит. О любви. О том, что принял бы меня. О том, что готов простить всё. О том, что болен мной. А я сижу на краю кровати с опущенной головой, и внутри меня всё рушится к хуям. Потому что я только что сделал то, на что никогда не шёл. Я открылся. Я показал свою слабость. Я сказал ему, что он заставляет меня чувствовать. Что он не игрушка. Что он сломал меня. Я выдавил из себя эти слова, каждое из которых царапало горло, как битое стекло. Я переступил через свою природу, через свою гордость, через свою долбаную суть. Я сказал ему то, что не говорил никому за всю свою жизнь — ни одной живой душе, ни одному демону, ни самому Дьяволу. Я чуть не сказал, что люблю его и только чудом сдержался, проглотил эти слова, потому что они обожгли горло. И ради чего?

[indent]И пусть моя кожа плавится от его касаний, но в голове не просто шум, там настоящий адский грохот. Будто все девять кругов обрушились на меня одновременно. Мысли мечутся, хватаются друг за друга, рассыпаются. Сквозь этот хаос прорывается лицо Веспер. Её улыбка. Её ледяной голос: «Я могу сделать это с кем-то другим». Она не шутила. Она придёт. Если я не буду работать, она тронет его. Я должен работать. Я должен убивать. Я должен снова становиться зверем. И каждый раз, когда я обращаюсь, кусок меня умирает. Человеческая часть отмирает, и я превращаюсь в то, что видно на испуганном лице Кристиана. А потом возвращаюсь. И с каждым разом возвращаться всё тяжелее. Потому что зверь не хочет отпускать. Потому что зверь это я настоящий. Или нет? Я уже не понимаю, где кончаюсь я и начинается он.

[indent]А потом до меня доходит смысл слов Криса. Сквозь всю эту боль, сквозь «я люблю тебя», сквозь «я приму тебя» прорывается другое. «Ты никогда не будешь моим. Ты эгоистично не хочешь делить меня ни с кем. Но и со мной ты быть не хочешь. А я так не могу». Ему нужно, чтобы я принадлежал ему полностью. Без остатка. Или чтобы я отпустил его.

[indent]Я сделал невероятное. Я переступил через себя. А ему этого мало. Ему, блять, мало!

[indent]Внутри поднимается не гнев, нет, гнев слишком простое слово. Поднимается ярость. Древняя, дикая, первобытная. Та, от которой темнеет в глазах и воздух становится тяжелым, как свинец. Она поднимается из самой глубокой пустоты, из той ямы, где спит зверь. Она захлёстывает меня с головой, застилает взгляд красной пеленой.

[indent]Я резко поднимаю голову. Смотрю на Криса. Его руки всё ещё на моих щеках. Глаза полны слёз. Хрупкий. Уязвимый. Желанный. И бесящий до чёртиков.

[indent]Откидываю его руки резко, грубо. Не думая о том, больно ему или нет. Вскакиваю с кровати и отхожу на несколько шагов, почти к окну. Запускаю пальцы в волосы, сжимаю у корней, тяну до боли кудри, нужно хоть как-то унять это бешенство.

[indent]— Ты охренел? — срывается с губ и голос хрипит, ломается — Ты блять охренел? — разворачиваюсь к Крису. Пытаюсь дышать ровно, но нихера не получается. Снова этот непонятный приход. А в глазах Кристиана по прежнему страх, боль, любовь. Этот чёртов коктейль, от которого меня тошнит.

[indent]— Ты этого хотел — слова выплёвываются, каждое как удар — Хотел быть особенным. Хотел, чтобы я раскрылся. Добивался этого с первого дня. Я сделал это. Переступил через себя. Через свою природу. Через свою гордость. Сказал тебе то, что не говорил ни одному живому существу. А тебе этого мало! — делаю шаг вперёд, потом ещё один. Останавливаюсь в метре от парня и смотрю сверху вниз, склонив голову на бок. В глазах огоньки адские пляшут  — Да я сейчас, блять, разрываюсь на части! Сказал, что ты заставляешь меня чувствовать. Признал свою слабость. Унизился перед тобой. А ты мне заявляешь, что этого недостаточно? — голос становится тише, но в этой тишине опасность.  Снова запускаю пальцы в волосы. Тяну. Больно. Хорошо. Я делаю это, чтобы не сорваться на Крисе, чтобы снова не причинить ему физическую боль, ведь сейчас я способен на это как никогда — Хочешь, чтобы я принадлежал тебе? — почти кричу — Чтобы я был только твоим? Чтобы забыл о своей природе, о работе, о долге? Ты понимаешь, о чём просишь? Просишь невозможного! Я не могу быть человеком. Не могу любить так, как любят люди. Это не в моей природе! Я адский пёс, мать твою! Создан для тьмы, для смерти, для охоты. А ты хочешь, чтобы я стал твоим ручным псом — замолкаю, тяжело дышу. Грудь ходит ходуном, а внутри всё кипит, бурлит, разрывает на части. Наверное, Кристиан не заслужил этих слов. Он ведь понял, что я не изменюсь, так зачем я снова это повторяю? Я блять в глубине своей блядской души хочу, чтобы он меня переубедил. Как же я этого хочу! Блять! Да что со мной нахрен такое?! Как справиться с самим собой?

[indent]— Я никогда тебя не полюблю? — теперь голос дрожит. Не от страха, а от бешенства — Откуда ты знаешь? Откуда ты, блять, можешь знать? Я сам не знаю, что со мной происходит, никогда не чувствовал ничего подобного. Никогда. За всю свою долбаную жизнь. А ты появился и всё разрушил, сломал меня, сделал слабым. Заставил чувствовать то, что я не должен чувствовать. И теперь ты говоришь, что я должен отпустить тебя? Потому что тебе мало? — провожу рукой по лицу, пальцы дрожат, не могу успокоиться. Внутри дерутся две сущности и эта драка разрывает меня изнутри. Я хочу остаться в этом номере с Кристианом или же хочу спуститься в ад и добровольно пойти на пытки, чтобы из меня выбили всё это дерьмо.

[indent]— Ты хоть представляешь, что для меня было сказать тебе всё это? — голос срывается на хрип, почти на крик — Представляешь, как тяжело мне было выдавить из себя эти слова? Я не умею говорить о чувствах. Не умею быть откровенным. Умею только убивать, причинять боль, разрушать. А ты заставил меня говорить. Заставил открыться. Я сделал это. Ради тебя. А в ответ слышу, что этого мало — я предъявляю всё это в его вину. И правильно. Это он со мной сделал и я теперь не знаю как выбираться. Я в западне и выхода никакого нет. Потерян. Растерян. Опустошён. Ну, почти. Не считая этой откровенной глубокой ярости, которую Кристиан заслужил. И пусть он сказал дохера прекрасного, я услышал лишь то, что видите ли, в не достаточно хорош для него. Внутри всё ещё бушует ярость. Она не утихает. Она жжёт изнутри, выжигая остатки человечности. Я чувствую, как зверь просыпается, как он требует выхода. Как он хочет разорвать всё вокруг. Как он хочет забыть об этих чувствах, о этой боли, об этом унижении.

[indent]Я не могу больше стоять на месте. Не могу смотреть на него. Не могу дышать этим воздухом, пропитанным его слезами, его любовью, его чёртовыми требованиями, которые я никогда не смогу выполнить. Внутри всё доходит до точки кипения и я срываюсь.

[indent]Первый удар приходится по стене. Кулак врезается в штукатурку и она трескается, осыпается белой пылью. Боль вспыхивает в костяшках, но я почти не чувствую её, ведь физическая боль сейчас ничто по сравнению с той, что разрывает грудь. Я бью снова. И снова. Когти вырываются наружу, раздирая обои в клочья, оставляя глубокие борозды на стене. Кровь алая, густая заливает светлые обои, но мне плевать.

[indent]— Блять! — рычу и голос звучит уже нечеловечески, в нём смешиваются мои интонации и низкий, вибрирующий рык зверя.

[indent]Я хватаю тумбочку и швыряю её в стену. Дерево трещит, разлетается на куски. Лампы, книги, какие-то бумаги, всё летит на пол. Я крушу всё, до чего могу дотянуться. Зеркало над комодом разбивается вдребезги и в осколках я вижу своё отражение:  глаза горят алым, лицо искажено гримасой боли и ярости, когти длинные, чёрные, в крови. Это не я. Или это я настоящий. Я уже не понимаю.

[indent]Рамка с картиной летит на пол, стекло разбивается. Я срываю шторы, и карниз с грохотом падает. Стакан с водой, который стоял на столике, разбивается вдребезги под моей пяткой. Я крушу этот номер, как крушу себя. Каждый удар — по стене, по мебели, по всему, что попадается под руку — это удар по моей собственной слабости. По тому, что я позволил себе стать человеком. По тому, что открылся. По тому, что поверил.

[indent]— Сука! — вопль вырывается из груди и я с силой пинаю ножку кровати, сдвигая её с места. Тяжёлая мебель скрежещет по полу. Дыхание сбивается, я задыхаюсь, но не могу остановиться. Не могу. Внутри слишком много всего. Слишком много. Я задыхаюсь в этом гневе, в этой боли, в этом унижении. Я адский пёс. Я не должен был открываться. Не должен был показывать слабость. Не должен был верить, что он поймёт. Что он примет. Что ему будет достаточно.

[indent]Выпрямляюсь посреди разрушенной комнаты. Вокруг обломки, осколки, разорванные обои, сломанная мебель. Я тяжело дышу, грудь ходит ходуном, когти всё ещё выпущены, кровь капает на пол. Я чувствую, как зверь внутри меня успокаивается, насытившись разрушением. Но мне от этого не легче.

[indent]Я будто только сейчас вспоминаю, что я здесь не один, что я разрушил его номер, что я наверняка вновь пугаю Кристиана до ужаса. И тут меня вновь заливает стыд. Тягучий, плотный, отвратительный. Когда меня перестанет так штормить?! Руки адски дрожат и я сжимаю их в кулаки, параллельно втягивая когти обратно. Да что со мной сука не так?!

[indent]Поднимаю на Кристиана взгляд, сглатываю, но всё так же тяжело дышу.
Я хочу подойти к нему, но наоборот делаю шаг назад, слишком боюсь ему навредить.

[indent]— Это лучше, чем если бы я прикоснулся к тебе — хриплю и голос мой звучит глухо, почти безжизненно — Поверь, Кристиан. Это лучше, чем если бы я сорвался на тебе. Потому что если бы я прикоснулся к тебе сейчас... я бы не остановился. Я бы разорвал тебя. Не специально. Не потому что хочу. А потому что не могу контролировать себя. Потому что зверь внутри меня сильнее, чем я думал. Он видит в тебе угрозу и я его не виню — накрываю лицо ладонями. Блять, если бы я умел плакать, то точно сейчас бы заплакал — Я заплачу здесь за всё, и оплачу тебе новый номер — тихо, но твёрдо проговариваю — Я опасен... но ты... — резко замолкаю, хотя слова и рвутся наружу. Я заставляю себя прирасти к полу, чтобы даже не шелохнуться. Но всё внутри меня умоляет открыть рот и попросить Кристиана просто обнять меня. Хотя бы просто обнять — Просто забудь всё что я тебе сказал, на забивай голову — да, вместо истинного желания вырвалось это. Бежать. Бежать от эмоций как можно дальше.