[indent] Я как чёрствый хлеб, крошусь не переставая. Но продолжаю убеждать себя, что всё в порядке. Хотя трещины расползаются внутри всё глубже, всё болезненнее. Я сломан. Сломан уже давно. Но каждый раз отчаянно собирал себя по частицам в единое целое, по крошкам, по осколкам, обматывал невидимым пластырем и делал вид, что всё в порядке. Я принимал наркотики, потому что очередная доза заставляла поверить в то, что я целостный. Пусть и ненадолго. Пусть на жалкие мгновения. Но иначе я просто не мог.

[indent] Наркотики — это моё лекарство и моя погибель. Моё спасение и мой приговор. Я продолжаю терзать своё тело. Снова и снова. Даже после передоза я всё ещё не могу остановиться. Не могу отказаться. От этих воспоминаний сводит желудок, и горло жжёт как тогда, будто я снова там, будто это не закончилось. Я тону в вязком мраке, что утаскивает меня всё глубже и глубже, обволакивает, не отпускает. И стоит закрыть глаза, я вовсе провалюсь. Но сейчас это снова моё спасение. Ведь стоило вернуться из Парижа, как я получил очередные угрозы от отца. Его слова впиваются в меня, как острые иглы. Я все дни там его игнорировал, пытался собраться с мыслями и смириться с тем, что меня ждёт. Но так и не смог.

[indent] Когда мы летели туда, я думал, что смогу сбежать к Данталиану и начать с ним жизнь с чистого листа. Но теперь мы даже не общаемся. Я самолично поставил жирную точку, вдавил её так глубоко, что теперь не стереть. Думая, что так будет лучше. Что так будет менее больно. Что так я спасусь от его влияния. Но я всё так же сдыхаю внутри. Всё так же жажду его прикосновений. Всё так же хочу забыться. Зависимость от него, от его взгляда, от его рук оказалась сильнее всего.

[indent] Но реальность резко бьёт по затылку. Жёстко. Холодно. Андрес Каррера организовал очередной ужин с Ребеккой. И у меня не было выбора, мне пришлось присутствовать, сидеть там и натянуто улыбаться, поддакивая отцу. Я просто будто смирился со своей участью. Смирился с тем, что у меня нет выбора. Я знал, что меня ничего хорошего в этой жизни не ждёт. И смирился с этим. Сломался под отца.

[indent] После ужина Доминго остался доволен, а я... Да всем плевать было, как я. Я отправился в свою комнату, закрыл дверь и лёг на кровать. Я будто пытался спрятаться от самого себя, от того едкого разочарования внутри, что разъедало как кислота. И я ухватился за единственные мысли, которые хоть как-то удерживали меня на поверхности. Я снова был там, в номере отеля рядом с Блэкхоллом. Там, где страх смешался с возбуждением и чувствами, где всё было на грани. Там, где я дрожал у стены. Там, где целовал его жадно, отчаянно, будто это был последний раз. Там, где его касания вызывали новую волну жидкого огня в венах. Там где он касался моего твердого члена, как жаждал меня также сильно как я его. Там, где я сгорал от этой близости. Там, где я стонал от наслаждения, забывая всё остальное. Там, где страх отходил всё дальше и дальше, пока не превратился в фоновый шум. И всё казалось не важно. Только я. Только он. Только мы. Только это безумное, болезненное «мы».

[indent] Но затем он резко остановился. Отстранился. Сказал, что не хочет делать мне больно, что не хочет так. И сбежал. А я остался наедине... с гулким сердцебиением в груди, с желанием, что не хотело затихать, с пустотой, что разрывала изнутри. Со страхом, что снова подкрадывался со спины, прокатываясь ледяным дыханием по позвоночнику. И я сполз по стене в очередной раз, обхватил себя крепко руками, будто пытался удержать себя в целости, пытался не развалиться на части. Но было уже поздно. Изнутри я разрушался. Крошился, как чёрствый хлеб. Крошка за крошкой. Без остановки.

[indent] Я перестал себя узнавать. Я смотрел в зеркало на бледную кожу, на синяки под глазами, на тусклый, выгоревший взгляд. На улыбку, что была грустной, натянутой, болезненной, будто чужой. И я отчаянно пытался его забыть все эти дни. Стереть из памяти. Но это было слишком тяжело. Меня всё равно тянуло к нему. Я не мог без него дышать. И тогда я хватал телефон, открывал нашу переписку и смотрел на его сообщения, перечитывал их, цеплялся за каждое слово. Будто это могло успокоить внутреннюю бурю. Будто это могло заменить его. Затем откидывал телефон в сторону, закрывал глаза и пытался выкинуть Данталиана из головы в очередной раз. Раз за разом. Я глушил эти мысли ещё в зародыше, душил их, давил.

[indent] И легче мне всё равно не становилось. Я чувствовал такую пустоту внутри... Она была как воронка, затягивала всё глубже и глубже, не оставляя шансов выбраться. Но я пытался себя убедить, что я не разбит. Но внутри я всё так же трескался. Жалкий. Сломанный. Зависимый. Наркоман. И от веществ, и от него.

[indent] Я снова принял дозу. Снова отчаянно пытался вытеснить его из своего сердца, из своего сознания. Выжечь. Но это было тяжело. Почти невозможно. Особенно когда приходилось видеться с ним в офисе. И пусть все наши беседы были короткими, будто ни один из нас не желал это продолжать, я всё так же жаждал его. Не смотря на страх. Не смотря на боль. Мне отчаянно его не хватало. До дрожи. До ломки.

[indent] И когда мы встретились в очередной раз, я уже знал, что его заказали для сопровождения. И ревность, губительная, вязкая, снова начала отравлять мой организм. Она расползалась внутри как плесень. Я не имел никакого права на это. Но я не мог остановить этот процесс. Не мог. Я так сильно ревновал, что внутри всё сжималось, но я отчаянно продолжал держаться. Хотя маска уже трескалась, осыпаясь, как штукатурка в номере отеля, когда Данталиан крошил всё вокруг.

[indent] И когда меня тоже пригласили, я не знал, что чувствую, радость или же расстройство. С одной стороны, я мог наблюдать за ним. А с другой... с другой я понимал, что буду сходить с ума от ревности. Что это меня добьёт. Что это разорвёт. И от этого жгучего чувства никуда не деться. Поэтому я снова принял наркотики. Мне необходимо было хоть как-то отвлечься, выдохнуть, забыться. Чувство расслабления не заставило себя ждать, оно прокатилось мягко по телу, обволакивая.

[indent] В этот раз я решил, что лучше всего поехать на такси. И когда меня привезли по нужному адресу, я подошёл к охранникам, они меня обыскали и отобрали телефон. Я недовольно закатил глаза, но всё же согласился с правилами. Согласился. Как со всем в своей жизни. А затем последовал внутрь. Это был не типичный клуб, к которым я привык. Здесь не было роскоши, блеска, привычной фальши. Скорее он выглядел как какой-то элитный притон.

[indent] Я прошёл дальше и в замешательстве осмотрел помещение. Возле барной стойки стоял Данталиан и какая-то очень знакомая девушка. Слишком знакомая. Я где-то её видел, но сейчас не мог вспомнить где именно. Я подошёл к противоположному концу стойки. И не сводил взгляд с этой парочки. Хотя прекрасно знал, что мне не стоит смотреть. Волна ревности уже поднималась внутри, разрасталась, душила, глушила всё на своём пути. И я отчаянно тонул в этом омуте боли и огня, в этом болезненном желании обладать тем, что мне не принадлежит.

[indent] Но стоило заметить взгляд Блэкхолла, я тут же отвёл глаза, чтобы он не заметил мою реакцию. Но, кажется, уже поздно. Стараюсь сконцентрироваться на музыке, на шуме, на чём угодно, лишь бы не на нём. Но он продолжает лезть в мои мысли, пробираться под кожу, разъедать изнутри. Я шумно выдыхаю. А он подходит ко мне, опирается спиной о стойку и поворачивает голову. Эта близость снова кружит голову, сводит с ума, ломает остатки контроля. Я не могу стоять к нему так близко. Не могу... Это слишком. Это опасно. Это разрушает меня окончательно.

[indent] — Кто бы мог подумать, что здесь может быть так скучно... — проговариваю недовольно. Но на самом деле всё дело не в этом. Всё дело в той долбанной ревности, что не даёт дышать. Лёгкие сжались, будто их сдавливают изнутри. И я пытаюсь скрыть свои эмоции, спрятать, задушить, но удаётся с трудом. — Не такой загруженный вечер? — переспрашиваю, а уголки губ предательски скользят вверх. Но я тут же пытаюсь сделать лицо серьёзным. Правда, контролировать себя всё труднее, когда ты под кайфом.

[indent] — Я не против потанцевать. Если ты не боишься, что все вокруг начнут шептаться... — голос слегка дрожит. Я поворачиваю к нему голову, и на мгновение наши взгляды встречаются. Этого хватает, чтобы волна жара прошла по телу бурными потоками, чтобы всё внутри сжалось и одновременно расплавилось. — И зачем тогда тебя позвали, если не для сопровождения? — с нескрываемым любопытством спрашиваю, хотя внутри всё кричит от ревности.

[indent] И я должен его забыть. Должен отпустить. Должен выжечь его из себя. Но стоит ему оказаться рядом, как я снова предательски таю. Снова ломаюсь. Снова готов пасть в его объятия. Снова готов на очередную глупость. Снова крошусь, как чёрствый хлеб. Крошусь. Крошусь. Крошусь. Снова...

[indent] Я боюсь его влияния. Боюсь, что снова утону в омуте чувств, которые мне не позволены. Я отчаянно стараюсь его забыть. Вбить в свою голову мысль, что он — монстр, он — адский пёс. Нас ничего не ждёт вместе. Только боль. Только вечная сломанность. Но в очередной раз стоит оказаться ему рядом и я опускаю свою защиту. Я снова становлюсь слабым. Снова готов на всё, чтобы почувствовать его тепло. Которого мне так отчаянно не хватает.

[indent] Я не хочу жениться на Ребекке. Я не хочу быть марионеткой отца. Я столько всего не хочу, но у меня никто не спрашивает о моих желаниях. Поэтому я глушу себя наркотиками. Глушу ту чёртову боль, которую не умею контролировать. Но легче не становится. Я только сильнее себя разрушаю. Меня не остановил даже передоз. И мысль о том, что это повторится, меня тоже не останавливает. Хотя я должен подумать о себе и своём счастье. Но разве оно у меня есть?!

[indent] Я влюбился в того, кого нельзя любить. Кто не ответит взаимностью. Кто не захочет построить со мной жизнь. Я всё сам себе усложнил. И самое печальное, что я продолжаю жить в клетке. Без выхода. Без выбора. Чёртов наркоман. И с каждой новой дозой я медленно разлагаюсь, сам того не понимая. Но обратный отсчёт запущен. Остаётся только ждать, когда меня настигнет конец. Тогда, возможно, Данталиана уже не будет рядом, чтобы меня спасти. И это будет жирная точка для всех, кому я не был нужен при жизни.

[indent] Но я продолжаю отчаянно хвататься за призрачную надежду, за то, что никогда не будет. Мне бы давно смириться со своей участью, но я не могу. Стоило Блэкхоллу появиться в моей жизни и я где-то нашёл в себе силы для внутренней борьбы, перестал так часто сдаваться. Хотя, может, и стоило бы. Так было бы менее больно. Но я всё равно надеюсь, что однажды он будет моим. Несмотря на внутренний страх. Несмотря на то, что он монстр. Я хочу быть с ним. Я весь для него. Весь...

[indent] — Неужели ты готов его убить? — голос дрогнул, я сдвинул брови, выражая озабоченность. Мне стало страшно даже от одной мысли, что он способен кого-то убить. Не просто забрать душу из-за заключения сделки. А убить просто так. Без повода. Потому что кто-то попросил. Холод от этой мысли прополз по позвоночнику медленно, как скользкая змея. До мурашек. До дрожи, которую я отчаянно пытаюсь скрыть, не выдавая внутренний ужас, что ядовито расползается внутри, будто плесень.

[indent] — Блять, давай только не об этом... — раздражённо проговариваю. — Даже если я принял, тебе то какое дело? Ты не хочешь быть со мной. И ты мне не папочка, чтобы контролировать. Так что забей, Данте. Подумай лучше о своих проблемах, а не обо мне. Я ведь явно этого не стою — произношу сквозь зубы, не желая оправдываться за свою глупость.

[indent] — И да, я хочу с тобой потанцевать... — говорю мягче, а уголки губ предательски дёргаются. От его предложения внутри электрические разряды, будто удары молнии. Удар за ударом. Дыхание сбивается. Сердечный ритм бешеный. Пульс отдаёт в висках. Я снова таю рядом с ним, хотя не должен. Чёртов слабак. Дрожь по телу проходит от его касания к моей руке. Он тянет меня на танцпол, и я послушно иду следом.

[indent] Мы останавливаемся в центре. Данталиан поворачивается ко мне. Кладёт руки на талию. И от этого движения я не сдерживаю тихий стон, он предательски срывается с губ. В нём столько желания, столько чувств к нему, которые я не умею контролировать рядом с ним. Я касаюсь ладонями его груди, не сводя пристального взгляда с его глаз, всё таких же притягательных, всё так же сводящих с ума. Но страх никуда не уходит. Он затаился в грудной клетке и отравляет с каждым вздохом всё сильнее.

[indent] После его слов я стараюсь выдохнуть. Стараюсь взять себя в руки и расслабиться. Это ведь то, что я так ждал. Просто побыть с ним. Иметь возможность касаться, наслаждаться, дышать им. Мы двигаемся в такт музыке медленно. Он сжимает пальцы сильнее. Горячие волны прокатываются по телу, разжигая каждую клеточку. Дыхание всё тяжелее, а член наливается, крепнет. Эта близость дурманит сильнее любых наркотиков или алкоголя.

[indent] Он наклоняется ближе, проводит языком по краю уха. И я вздрагиваю. Пытаюсь отыскать внутренний контроль, но всё напрасно. Внутри неконтролируемое пламя, оно выжигает меня всё беспощадней. Я поддаюсь, расслабляюсь, но дрожь усиливается. Я жажду его невыносимо. И ничего не могу с этим поделать. Очередной тихий стон срывается с губ, заполняя разгорячённый воздух между нами.

[indent] — Чёрт, Данте... — на выдохе произношу, упираясь сильнее возбуждённым членом в его тело. Он всегда с лёгкостью разжигал моё внутреннее пламя. И сейчас не исключение. Я хочу его. Очень сильно хочу. И от того, что я чувствую его возбуждение, мой контроль становится всё призрачнее. Я уже готов умолять его взять меня. Хотя и знаю, что снова об этом пожалею.

[indent] Данталиан смотрит на меня, и мой взгляд затуманен, он полон желания, полон чувств к нему. Каждое касание откликается в теле очередным пламенным очагом под кожей. Его слова дурманят так же сильно, как и его действия. Я уже почти готов на всё, лишь бы он меня трахнул.

[indent] — Я ведь чувствую, что ты тоже хочешь... думаешь, надолго тебя хватит? — произношу, задыхаясь от невыносимого желания. Сильнее впиваюсь в его тело пальцами, не желая отстраняться и отпускать. Я хочу чувствовать его ближе, хочу вдыхать аромат его кожи, слышать его сбившееся дыхание и каждый стук сердца, адресованный мне. Он хочет меня. И этот факт заводит ещё сильнее.

[indent] — Блять, Блэкхолл... — слова с сильной дрожью срываются с губ. — Ты чёртов змей-искуситель. Очень красивый и горячий... — хриплю. Я не могу сдержать внутренний огонь, он ощутим в каждом жарком выдохе, заполняющем воздух вокруг нас. Его касания вызывают новые горячие волны, что только сильнее меня разжигают. Член такой крепкий, он изнывает от желания, как и весь я.

[indent] — Очень хочу... — на выдохе произношу, облизывая пересохшие губы. Он касается моего живота, водит вокруг пупка. И я готов умолять. И не знаю, может, это внутри меня говорят наркотики, но мне становится плевать, что все увидят, как он касается моего члена. Я готов трахнуться даже посреди чёртового танцпола, лишь бы снова ощутить его в себе. Недовольно стону, когда он убирает руку и возвращает её на талию.

[indent] — Ты тоже легко заводишься... — шепчу в его губы, мягко улыбаясь. И не сдерживаюсь, когда он меняет ритм, я активнее трусь возбуждённым членом о его тело, едва сдерживая стоны, застрявшие в глотке. Хотя хочется сдаться и стонать во всё горло, наплевав на толпу вокруг.

[indent] И мне так сильно хочется его поцеловать, так жадно впиться в губы, хватать ненасытно, будто он мой кислород, моё всё. От его речи становится только хуже, весь мир плывёт перед глазами. Я готов пасть к его ногам и заглатывать член раз за разом, наплевав на всех в этом зале. Я слишком сильно его жажду. А наркотики не помогают контролю, наоборот, расслабляют всё сильнее. Особенно когда он проводит пальцем по моей нижней губе. От этого я шумно выдыхаю, снова едва сдерживая громкий стон, рвущийся наружу.

[indent] — А ты то какой красивый... — на выдохе, горячо, с дрожью. Затем не сдерживаюсь, заглатываю его палец и посасываю, двигаясь туда-сюда, прикрывая на мгновение глаза от наслаждения. Но я бы предпочёл это повторить с его возбуждённым членом. Резко отпускаю и распахиваю глаза, наклоняясь к нему ближе.

[indent] — Блять... возьми меня. Я так сильно тебя хочу... — шепчу в его губы. — Я так скучаю по твоему члену... — слова наполнены внутренним жаром. Я касаюсь кончиком языка его нижней губы и провожу медленно. — Трахни меня, как тогда в номере. Прошу... покажи, что я принадлежу тебе. Я ведь всё ещё твой. Только твой... — с придыханием произношу в его губы. Наши горячие дыхания смешиваются, и от этого внутри я ещё сильнее пылаю. Трусь активнее о его тело и сладкий стон вырывается наружу.

[indent] — Делай со мной всё, что хочешь... только трахни... умоляю... — шепчу, теряясь в реальности. Перед глазами пелена желания. Я медленно скольжу рукой ниже, касаюсь его члена поверх одежды, слегка сжимая. Чувствую, какой он твёрдый, как сильно хочет меня. И от этого новая волна накрывает, прокатывается по телу, заполняя меня до краёв невыносимым пламенем, что сжигает дотла.

[indent] — Трахни... — вырывается с очередным тихим стоном, который я больше не могу сдерживать. Я пристально смотрю на него, утопая в омуте потемневших от возбуждения глаз. Эта близость невыносима. Я снова унижаюсь, чтобы почувствовать его. Снова умоляю. Снова... Дурак.

[indent] Воздух между нами раскаляется до предела. Каждое его касание оставляет новый ожог под кожей. Клеймо, насквозь пропитанное чувствами к Данталиану. Я не могу их сдержать. Не могу заглушить этот голод. Я жажду его каждой клеточкой. Жажду в каждом вздохе. Жажду до дрожи. Жажду до истомы. До сладких стонов, что хаотично срываются с губ. Жажду. Жажду. Жажду. Так невыносимо жажду. И перед глазами всё плывёт от этого желания, от этого жара, что медленно сводит меня с ума. Пульс стучит в висках. Тело горит всё сильнее и сильнее. Каждая мышца напряжена до предела.

[indent] И я прекрасно помню, что он монстр. Я всё ещё помню, как кровь той женщины брызнула на меня. Я всё ещё помню, какой удушающий страх ощущал рядом с ним. Помню... Но всё равно не могу ничего поделать с этой тягой. Всё плохое отходит на задний фон. Остается лишь оголённое желание, что не знает границ. Все они выжжены внутренним огнём. Пламя струится по венам, заполняет сердце, заполняет всего меня. Наполняет жадностью до него. До его рук. До его губ. До его горячего дыхания.

[indent] Мне бы стоило вернуться домой и вспомнить, что скоро свадьба с Ребеккой. Мне бы стоило закрыть дверь комнаты и снять напряжение, что пробуждает во мне Блэкхолл. Мне бы явно стоило быть от него как можно дальше. Но разве я могу? Я не чувствую ног, я не могу сдвинуться с места, я прикован к нему. Я его половинка, пусть он сам это пока не осознает. Но я для него. Весь для него. Только для него. Несмотря на страх. Несмотря на то, что он никогда не изменится. Я всё равно отчаянно хочу быть с ним.

[indent] Я хочу сбежать от отца к нему. Жить с ним. Просыпаться каждое утро в его постели. И засыпать там же, переплетаясь с ним телом и дыханием. Хочу касаться его разгоряченного тела. Хочу чувствовать, как он реагирует на меня. Хочу ловить губами каждый его стон, каждый горячий выдох. Хочу быть для него всем миром. Хочу... Пусть и знаю, что это невозможно. Но всё равно мечтаю. Дурак. Знаю.

[indent] Только Данталиан удерживает меня в этом мире. Он заставляет всё внутри переворачиваться. Вызывает молнии внутри, будто эта гроза только для нас. И каждый раскат в такт моему сердцебиению. Тук. Тук. Тук. Удар за ударом. И я готов потерять сознание от этих чувств. Я схожу с ума по нему. Я жажду его. Ещё. Ещё. И ещё. И каждое касание к груди, от ключицы к животу, вызывает внутри новое напряжение. Оно скручивается где-то под рёбрами, расползается жаром ниже, заставляя дыхание рваться.

[indent] Он проводит языком по ключице, и я шумно выдыхаю, выгибаясь ему навстречу. Внутренний огонь полыхает с новой силой, огненная буря заполняет каждую клеточку. Выжигает дотла. И это чёртово безумие смешивается с его горячим дыханием, с его шепотом, что доводит до очередного тихого стона, разрывающего воздух между нами. И я уже не знаю, что дурманит сильнее... его слова или его касания. Он крепко сжимает ягодицы, притягивает к себе так близко, что между нами почти не остаётся воздуха.

[indent] — Я не хочу больше игр. Я хочу только тебя — умоляюще проговариваю, обжигая горячим дыханием. — К чёрту игры. К чёрту всех вокруг... — задыхаюсь от возбуждения, от собственных слов и желания. Данталиан так пристально смотрит в глаза, а я продолжаю тонуть без возможности на спасение. Я потерян. Я разбит, будто корабль об острые скалы. Меня уже не спасти. Внутренние разрушения усиливаются. Я больше не слышу ни музыку, ни разговоры вокруг, только его слова, только его дыхание, только его сердцебиение, только его...

[indent] Сладкий стон срывается с губ, когда он тянет за волосы, заставляя запрокинуть голову. И я послушно поддаюсь, хотя знаю, что пожалею об этом, стоит вернуться домой. — Это слишком невыносимо... — голос наполнен внутренним жаром, что трещит будто угольки. Каждое касание выжигает без остатка. Заставляет терять контроль. Он продолжает со мной играть, дразнить, а я не могу сопротивляться.

[indent] — С тобой я вообще не знаю, что такое контроль — хрипло проговариваю, а уголки губ поднимаются вверх. Он лишь сильнее раскаляет меня, дразнит не переставая. И я поддаюсь на каждое его касание. Сгораю от желания. И хочу, чтобы он сдался. Хочу, чтобы он хотел меня так же сильно, как я его. Я уже не знаю, что влияет сильнее, наркотики или возбуждение рядом с Данталианом. Как бы ни было, я схожу с ума и ничего не могу с этим поделать. Я проявляю слабость, поддаваясь на каждое движение, на каждый взгляд, на каждый обжигающий шёпот. Я слишком сильно его жажду. И я знаю, что ему это нравится, чего только стоит его хриплое: Блять.

[indent] Данталиан наклоняется ко мне и проводит языком по нижней губе, вызывая дрожь под кожей. Крепче сжимает талию. И снова касается до ожогов под кожей. Я медленно облизываю губы, и мне так сильно хочется его поцеловать, что внутри всё болезненно сводит. Не знаю, где нахожу силы сдержаться, когда всё тело изнывает от желания этой блядской близости. И вот Данте сам наклоняется к моим губам, а я затаиваю дыхание. Он обжигает мои губы горячим дыханием.

[indent] — Ты невыносим... — с горечью выдыхаю. А он снова касается языком моей кожи. И чёртов тихий стон вырывается наружу. — Я сделаю всё. Только трахни как в номере — хриплю невыносимо, едва сдерживаясь. Его близость сводит меня с ума. Каждое движение, каждый взгляд, каждая секунда рядом с ним превращаются в пытку, сладкую и мучительную одновременно. Член так сильно изнывает, что я уже готов сдаться. Но не касаюсь себя, хотя хочу этого до безумия.

[indent] Его предложение будто окончательно выбивает почву из-под ног. Тело дрожит от возбуждения так сильно, что я почти теряюсь в пространстве. Горячие волны накрывают одна за другой. Я чувствую, как он обхватывает губами мочку уха, целует горячо, слегка прикусывает. И громкий горловой стон предательски вырывается наружу. Я слишком возбужден. Он отстраняется и смотрит на меня, а я уже не в силах бороться с этим огненным безумием внутри. Наклоняюсь к его уху. — Я кончу для тебя, но только если ты потом попробуешь мой вкус... — шепчу, обдувая горячим дыханием, но тут же резко отстраняюсь.

[indent] Вспоминаю, как он касался меня в отеле. Помню каждый электрический разряд, расползающийся по телу дрожью. Помню, как проваливался всё глубже в вязкий омут возбуждения. Помню каждый ожог. Помню каждый хаотичный стон. Помню, как мои пальцы впивались в простынь до бела. Помню каждый его грубый толчок. Помню, как задыхался, как наши горячие дыхания смешивались. Помню, как он сжимал мои бёдра всё сильнее, как от его движений внутри всё плавилось, рассыпалось искрами. Помню как он ускорялся, как вбивал твердый член всё резче, всё глубже. Ещё. Ещё. И ещё. Помню как наслаждался каждым его сантиметром, каждым грубым толчком, что разрывал меня изнутри. Толчок за толчком. Он проникал в меня по самые яйца. Вбивал бешено и резко. И от этого я взвывал от наслаждения, чуть не теряя сознание. Помню, как сходил с ума от жара между нами.

[indent] Я помню все ощущения так ярко, будто это снова происходит прямо сейчас. Будто его руки снова впиваются в моё тело. Будто его дыхание снова обжигает шею. Я прикрываю глаза. Чувствую как толчки становятся мощнее. Голова кружится от одних этих мыслей. Он ударяет по моим ягодицам, и я будто слышу эхо этого шлепка внутри. Удар за ударом. Помню как в сумасшедшем темпе насаживался на его твердую плоть. Помню как умолял его кончить в меня. Помню как задыхался от раскаленного воздуха и как он выжигал меня изнутри. Помню как капельки пота обжигали мою кожу. Помню как вжимался в его тело. Помню как ждал когда он заполнит меня спермой. И помню как он с рыком кончил, обильно заливая изнутри. И этой мысли, этого ощущения хватает, чтобы и сейчас меня накрыло. Резко. Необратимо. Крепче сжимаю руки в кулаки, пытаясь хоть как-то сдержать реакцию, но плохо помогает. Я кончаю бурно, пропитывая ткань семенем. И как бы сильно я не сжимал губы, глухой горловой стон всё равно слышен. Сладкая истома прокатывается по телу. Я распахиваю глаза и шумно выдыхаю: — Блять, ты с ума меня сводишь... — голос наполнен такой же сильной дрожью, как и тело.

[indent] Я слегка пошатываюсь, а дыхание становится слишком рваным, слишком безумным. Облизываю пересохшие губы и пытаюсь прийти в себя. Но послевкусие слишком крышесносное. Я задыхаюсь. Задыхаюсь. Задыхаюсь... Жадно хватая воздух губами. И ощущая как одежда пропитывается всё сильнее спермой. След моего «преступления» становится очевидным. Я опускаю руки вниз, пытаясь прикрыть пах. И только сейчас осознаю, что мы всё так же посреди танцпола, а вокруг нас люди. Чёрт. Лишь бы отец об этом не узнал... Эта мысль вызывает холод под кожей. Блять, какой же я дурак. Я снова проявил слабость рядом с ним. Идиот.