[indent] Следы от ударов Ренли ещё не успели сойти. И с каждым взглядом в зеркало пробуждали внутри меня ненависть к нему всё сильнее, всё гуще, всё ядовитей. Каждое его слово, яростно выплюнутое мне в лицо, эхом звучало во мне на повторе. Разрывало каждую клеточку. Вгрызалось в мысли. А я только сильнее злился. До тряски. До скрежета зубов. До потери контроля. Ударяя кулаком в стену. Сбивая кожу до мяса. Удар за ударом. Представляя, что это лицо брата. Но с каждым ударом мне не становилось легче. Только тяжелее на душе. Только ядовитей в сердце. Ненависть к нему укрепилась внутри, проросла корнями, всё крепче и крепче стягивая моё тело.

[indent] Его гейские шутки доводили до отвращения. Мне хотелось плюнуть ему в лицо и заткнуть его поганый рот. Мне было мерзко даже думать о том, что слетало с его грязного языка. От одной мысли внутри всё скручивалось тугим узлом. Это пробуждало очередное воспоминание про диски отца. Те самые, что замертво застыли в сознании. Сколько бы я ни пытался забыть их содержимое, рано или поздно оно возвращалось. Всегда возвращалось. Я снова видел эти отвратительные кадры с отцом в главной роли и очередным юным парнем, который хотел, чтобы Роберт его трахнул. Не знаю, дело было в деньгах или они действительно желали моего отца. Да и думать об этом даже не хочу. Это слишком мерзко. Слишком грязно. Будто липкая грязь забилась внутри и осталась там навсегда. И я хочу вырвать эти долбанные картинки из головы. Выдрать с корнем. И стирать одну за другой. Стирать. Стирать. Стирать...

[indent] Ренли всё продолжал, но теперь в каждом его слове я слышал только ярость. Мне удалось его довести до пика. И это радовало меня. Я помню, как скользкая улыбка расползалась довольно по лицу. Помню, как он швырнул бокал мне в голову, разрезая кожу до крови. Я инстинктивно начал поднимать руку к ране. Но не успел. Удар был слишком быстрый. Слишком сильный. Затем ещё и ещё. Я потерял равновесие и упал на пол. Но брат не остановился. Он продолжил бить. Удар за ударом. До крови. До хруста. До боли.

[indent] Он ударял меня то ногами, то руками. Разделываясь с особой жестокостью. Но несмотря на его ярость, в моих глазах горело пламя удовольствия. Я смог довести его до грани. Я нашёл его болевую точку. И я был намерен бить по ней до последнего. Это было всего лишь начало сопротивления. Я был намерен сорвать с него корону. И готов был идти на всё ради этого. Ненависть расползалась под кожей, как отрава по венам. Прорастала всё глубже и глубже.

[indent] Когда же он начал угрожающе кричать: «Я убью тебя!», мне хотелось нервно расхохотаться ему в лицо. Но все звуки застряли в глотке колючим комом. Боль пронзала тело раз за разом. Сколько бы я ни пытался делать вид, что её нет. Сколько бы ни привыкал к ней в рэгби. Она всё равно начала одолевать меня. Настойчиво. Безжалостно. Я пытался ему сопротивляться. Пытался сбить с ног. Но он не дал мне этой щедрости. Этот мудак был хорош. И моя самоуверенность начала медленно таять. Я терял контроль над ситуацией всё сильнее и сильнее. И не знаю, что бы случилось дальше, если бы отец не появился в доме и не оттащил этого ублюдка от меня.

[indent] Роберт пытался успокоить Ренли, но тот был слишком зол. И это действительно доставляло мне удовольствие. Ни разу ещё не видел его в таком состоянии. И я, возможно, наслаждался бы этим моментом и дальше, если бы отец не взглянул на меня. Он так сухо бросил: — Надеюсь, сам найдёшь свою комнату? Ему было совершенно плевать, что со мной. И сердце болезненно сжалось. Я снова почувствовал себя пустым местом в этой семье. Ненужным. Лишним. Он переживал больше за старшего сына, чем за меня. И это осознание новой взрывной волной разрывало меня изнутри на ошмётки. Даже о ковре он переживал больше, чем обо мне. Сука.

[indent] Сделав глубокий вдох, я всё же приподнялся, опираясь на руки. Зарычал от боли. И отхаркнул кровь, сплёвывая её на чёртов персидский ковёр. Затем медленно поднялся и отправился в свою комнату. Мне нужно было в душ. Смыть с себя кровь. Смыть боль. Смыть мерзкий запах Ренли на моей коже. Будто после драки он въелся в меня ещё глубже. Будто остался на одежде, на руках, под ногтями. Будто я всё ещё чувствовал его рядом и от этого становилось только хуже.

[indent] Мне необходимо было обработать ссадины и синяки. Отвлечься. Забыться. Но он то и дело прорывался в мои мысли. Злой. Невыносимый. И красивый. Как бы я ни отрицал. И даже эта мысль вызвала у меня отвратительную дрожь под кожей. Желудок болезненно скрутило. Будто меня сейчас вывернет наизнанку. Хотелось стереть её вместе со всеми воспоминаниями про диски отца. Выжечь. Вырвать. Уничтожить. Но она, кажется, тоже замертво засела внутри. Отравляя меня. Медленно расползаясь по венам. Заполняя гневом. Отвращением. Ненавистью.

[indent] Мерзость.

[indent] Такая же мерзость, которую я ощущаю при виде отца. И пусть прошло уже два дня с того момента, как он вернулся домой и Ренли избил меня, я всё ещё не могу забыть его взгляд на меня в крови. Всё ещё не могу забыть, как он переживал за чёртов ковёр. Всё ещё не могу забыть это равнодушие. Этот холод. Будто я был не его сыном, а очередной проблемой, которую хотелось поскорее убрать с глаз.

[indent] И я уж точно не ожидал, что отец позовёт меня не для того, чтобы отчитать за поведение. В детстве он именно так и делал. Сейчас же всё было иначе. Он не передумал ставить меня на должность администратора в свой новый клуб для существ «Seven». И пусть Роберт не проявлял теплоты, а говорил всё тем же холодным, сухим голосом, мне было приятно. До нелепого приятно. Потому что впервые за долгое время мне показалось, что он заметил меня. Поверил в меня. И был готов доверить нечто важное для себя.

[indent] — Если ты справишься со своими обязанностями и покажешь, насколько хорош в управлении, я повышу тебя.... Пусть его голос звучал так же сухо, как и в тот вечер, в этот раз я почувствовал внутри нечто иное. Незнакомое. Тёплое. Липкое.

[indent] — Я тебя не разочарую, отец — уверенно ответил я, и уголки губ дрогнули, изгибаясь в слабой улыбке. Я вышел из его кабинета и сразу направился в свою спальню, чтобы привести себя в порядок перед поездкой в клуб. Надел свой лучший чёрный костюм и белую рубашку. Аккуратно поправил воротник перед зеркалом. И пусть на лице всё ещё оставались синяки, я решил не концентрироваться на этом. Сегодня это было неважно.

[indent] Я вышел из особняка, сел в красный Porsche отца и отправился на новое место работы. Воодушевление не отпускало. Впервые за долгое время я был счастлив. Будто отец наконец заметил мой потенциал. Будто увидел во мне не ошибку, не проблему, не бастарда, а сына. И я не хотел его разочаровывать.

[indent] Стоило войти в клуб, как я тут же мягко улыбнулся. — Всем привет. Меня зовут Джейми Рейвенвуд. Я администратор этого заведения — голос наполнился несвойственной мне теплотой. — Не обращайте внимания на моё лицо. Я неудачно упал с лестницы — добавил я и только шире улыбнулся.

[indent] Я подошёл к каждому сотруднику и мягко пожал руку. — Приятно познакомиться — повторял раз за разом, встречаясь с новыми взглядами. Казалось бы, этот день уже ничто не сможет омрачить. Но как же я ошибался. Я услышал, как открылась дверь. А затем раздался знакомый голос за спиной. Рука тут же разжалась, а улыбка моментально исчезла. И я почувствовал, как холод, смешавшись с гневом, ядовито расползается под кожей. Медленно. Неотвратимо. Как яд по венам.

[indent] Я повернулся и скрестил руки на груди в защитной позе. Тело начинало трясти от ярости. Мне хотелось ударить его в ту же секунду, как он приблизился ко мне. Хотелось впечатать кулак ему в лицо. Хотелось стереть эту самодовольную ухмылку. Я крепче сжал кулаки, стараясь потушить это желание. Но легче не стало. И только одна мысль в голове меня останавливала от крушения: Не разочаруй отца.

[indent] Я должен справиться. Я должен показать, чего стою. Я не просто бастард, я его сын. Во мне течёт его кровь. Я часть семьи. Пусть Ренли так не считает. Но я такой же наследник, как и он. Отчаянно пытаюсь до себя достучаться. Удержаться за эту мысль. Но с каждым его шагом контроль продолжает таять, как лёд под огнём. Слишком быстро. Слишком легко.

[indent] — Что ты здесь делаешь? — грубо сорвалось с губ. — Отец сказал, что я пока буду управлять делами в этом клубе —  проговорил сквозь зубы. И тут же стиснул их так крепко, что казалось, ещё немного и они раскрошатся. Сделал глубокий вдох, заполняя лёгкие запахом его парфюма. И от этого стало только хуже. Намного хуже. Проклятье... Словно этот запах въедался под кожу. Оставался в лёгких. Оседал где-то глубоко внутри. Ярость бушевала бурными потоками в венах. Растворяла остатки здравого смысла.

[indent] Я повернул голову к персоналу. — Всем спасибо за присутствие. Можете заниматься своими делами. Скоро открытие... — я старался говорить как можно мягче, но голос всё равно дрожал от гнева. Натянуто улыбнулся и снова перевёл взгляд на брата. Его присутствие доводило меня до опасной грани. До той самой, за которой уже нет контроля.

[indent] И вместо того, чтобы сконцентрироваться на делах, я думал лишь о том, как сильно хочу ударить его прекрасное лицо. Как хочу увидеть кровь на его губах. Как хочу, чтобы его чёртовы кудри пропитались ею насквозь. Как хочу, чтобы эта долбанная улыбка навсегда исчезла с его лица. Он раздражал меня до безумия. До рваных ран под кожей. До боли в груди. До дрожи в пальцах. До скрежета зубов. До жгучей ненависти, которая разрасталась внутри всё сильнее. Всё гуще. Всё ядовитей. Сука.

[indent] Он ломает меня. Стоит увидеть его, как я слышу внутри чёртов хруст. Будто кости ломаются одна за другой. До боли. До крика, что застывает в глотке вместе с липким комом. Я ненавижу его каждой клеточкой тела. Я презираю его. Я жажду оставить его в прошлом и больше никогда с ним не пересекаться. Но это невозможно. Отец не оставил мне выбора. И я не готов его разочаровывать. Даже несмотря на то, что я его ненавижу. Пусть и чуть меньше, чем Ренли. И тем не менее хочу ему доказать, что стою гораздо большего, чем его старший сын. Мне хочется занять его место. Хочется, чтобы отец мной гордился. Чтобы ставил в пример. Чтобы перестал унижать и считать пустым местом. Я больше этого не выдержу. Я и без того сломан. С самого детства сломан. И чем громче хруст внутри, тем быстрее возвращаются воспоминания.

[indent] В школе я занимался футболом. Но Роберт никогда не приходил ко мне на игры. Он отмахивался от меня каждый раз, говоря, что у него нет на это времени. И при этом прекрасно находил время для Ренли. Он восхвалял его передо мной. Снова и снова. Указывая при этом мне моё место. Вечно недостойный. Проблема, от которой он не смог избавиться. Ошибка. Чёртова ошибка. Вот кем я всегда был для него. Даже когда я учился в Кембридже, он ни разу не прилетел в Англию. Ни разу не захотел меня увидеть. Лишь раз в месяц вспоминал о том, что у него есть сын, и писал короткое сообщение: «Здравствуй! Как твои успехи по учёбе?»

[indent] Он даже не называл меня сыном. Я был словно безликий. Будто просто имя в телефонной книге. И всё, что его интересовало, только мои успехи в учёбе. Будто он боялся, что я разочарую его даже в этом. И когда я отвечал ему, что всё в порядке, что получил хорошие оценки и наша команда снова победила, он просто ставил реакцию на сообщение — приподнятый палец вверх. Молча. Мой ответ для него был удовлетворительным. И затем снова месяц тишины.

[indent] Со временем я смирился. По крайней мере убеждал себя в этом. Делал вид, что мне плевать, напишет он мне или нет. Я жил дальше так, как хотел. Но сколько бы себя ни убеждал, стоило ему отправить очередное сообщение, как сердце болезненно сжималось. Я словно ждал его так долго. Слишком долго. И пусть мне было больно от того, что он ничего больше не писал, я ждал этот грёбаный эмодзи на своём сообщении, чтобы наконец выдохнуть. Чтобы убедиться, что снова его не разочаровал. Вот настолько я был сломан им. Настолько ждал его одобрения. И настолько хотел быть достойным его. Но мне это не удавалось. Я всё равно был ниже рангом. Я всё равно оставался ошибкой. И от этого болезненные волны ядовито расползались внутри. Медленно. Неотвратимо.

[indent] Вечно недостойный. Вечно сломанный.

[indent] Эти мысли постоянно вертелись в голове на повторе, стоило увидеть отца. Его взгляд был холодным. Его голос сухим и безразличным. И только сегодня в кабинете я почувствовал хоть какое-то тепло. Пусть только со своей стороны. Но мне было приятно, что он наконец меня заметил. Правда сейчас кажется, что это всё какая-то долбаная издевательская игра. Иначе я не понимаю, что тут делает Ренли. И внутри зарождаются отвратительные мысли, которые я не хочу подпускать ближе. Не хочу.

[indent] Не хочу ещё сильнее заполнять себя изнутри липкой грязью.

[indent] Не хочу снова в этом тонуть.

[indent] Я хочу выбраться из неё. Хочу жить счастливо. Но, видимо, не в этой семье. Где, кажется, каждый меня ненавидит. И я отвечаю им тем же.

[indent] Ещё сильнее сжимаю кулаки до боли. До хруста. Когда Ренли обращается к персоналу. Жевалки ходуном. Нервы на пределе. Зудят. Изнывают. Натянуты так сильно, что готовы лопнуть в любой момент. Не знаю, как ещё сдерживаюсь ради этой призрачной надежды не разочаровать отца. Который и так будет мною разочарован. Как обычно. Но я продолжаю хвататься за возможность его удивить. Глупо. Знаю.

[indent] Брат бесит меня своей самоуверенностью. Своей наглостью. Тем, как держится. Тем, как смотрит. Он садится в кресло в центре зала, достаёт сигарету из портсигара и закуривает. И пока делает затяжку, я с каждой секундой закипаю всё сильнее и сильнее. И этот процесс уже невозможно остановить. Я выжигаю здравый смысл. Выжигаю всё внутри до пустоты. До холода. До такого знакомого одиночества.

[indent] И когда он называет меня «Бэмби», это доводит меня до тряски. Я стараюсь скрыть свою реакцию, но чем дольше на него смотрю, тем сильнее тело реагирует. — Не называй меня так — процеживаю сквозь зубы, не скрывая ярость. И с каждым его новым словом она бурлит внутри всё сильнее, разливаясь ядом по венам. Заставляя нервы дрожать, будто струны гитары, которую хочется разбить о голову Ренли.

[indent] — Я не собираюсь тебе подчиняться. Но я готов работать с тобой вместе. Только ради просьбы отца... — выдыхаю хрипло, но дрожь в теле только усиливается. Будто весь организм против этой задумки сотрудничать с ним. Я стараюсь переключить мысли на что-то другое, но брат снова и снова стоит перед глазами. Он так красиво курит, выпуская ядовитый дым. И одновременно жутко бесит своим присутствием. Вызывая во мне странные эмоции, помимо привычного отвращения. Неправильные. Нежеланные. Опасные. И когда он тушит сигарету, я тихо выдыхаю. Но легче внутри от этого не становится.

[indent] Он разжигает во мне драконий огонь. И я не понимаю, как его контролировать. Он выжигает каждую клеточку. Каждый нерв. Каждый сосуд. Каждую вену. Он выжигает всего меня. До костей.

[indent] — Прекрати так меня называть — произношу грозно, а в глазах мелькает безумная вспышка. Он отравляет меня своим присутствием. И самое печальное, что я не могу уйти. Я должен и дальше его терпеть. Хотя кулаки зудят от желания врезать ему. Но я не могу. Увы. Не могу.

[indent] — Я тоже от тебя не в восторге — ядовито проговариваю в ответ и хмурюсь, не скрывая отвращения. — Но я согласен, что нам нужно делать всё ради клуба. И наши отношения тут ни при чём... — как бы тяжело мне ни было это произносить и каким бы холодным ни был мой голос, я знал, что Ренли в этом прав. Я обещал отцу. И я сдержу своё слово. Хотя бы постараюсь.

[indent] Когда он поднялся с кресла и начал медленно идти ко мне, я напрягся ещё сильнее. Чувствовал невероятное напряжение не только внутри, но и в воздухе между нами. Густое. Горячее. Ненасытное. Будто голодный и обезумевший зверь. Будто воздух между нами превратился в оголённый провод, к которому опасно прикасаться.

[indent] Ренли остановился в паре сантиметров от меня. И его чёртов яд невидимыми волнами необратимо отравлял мою кожу. Она начинала гореть всё сильнее, словно внутри произошло неконтролируемое возгорание. Но как его потушить, я пока не знал. И когда в очередной раз он назвал меня «Бэмби», мне так и хотелось послать его нахер. Я крепче сжал зубы и едва слышно зарычал от гнева.

[indent] — Я готов с тобой работать, только если ты и дальше будешь называть меня господин — произнёс с издевательской ноткой в голосе, а кривая улыбка сверкнула на лице будто лезвие ножа. Хотя я прекрасно знал, что он никогда на это не пойдёт, я не мог промолчать. Я нехотя опустил руки вниз и сжал его руку в своей, будто заключая нашу сделку. Но вместо очередной волны мерзости почувствовал нечто иное. Электрические разряды. Один за другим. Они прокатывались по телу и заставляли сердце ускорять ритм.

[indent] Слишком быстро.

[indent] Слишком сильно.

[indent] Слишком опасно.

[indent] Я ещё крепче сжал его тёплую ладонь и не сводил взгляд с его глаз. Злость закипала внутри. Разливалась новыми бушующими волнами. И смешивалась с электричеством под кожей. Вызывая резкое падение сопротивления. Ток начинал расползаться непредсказуемо. По нервам. По венам. По рёбрам. Внутри чёртово замыкание. Возгорание. Вспышка за вспышкой. Удар за ударом. Скачки не прекращаются. Они отражаются внутри зрачков.

[indent] Я не свожу с него пристальный взгляд. И чувствую, как фазы перекашиваются, как напряжение между нами разрастается до чего-то невыносимого. До чего-то, что уже невозможно игнорировать. Подушечками пальцев чувствую его гладкую кожу и непроизвольно поглаживаю тыльную сторону ладони. Новый разряд тут же бьёт под рёбрами яркой вспышкой. Ослепительной. Почти болезненной.

[indent] Я резко отдёргиваю руку, держу её вдоль тела и крепко сжимаю в кулак. Стараюсь откинуть отвратительные мысли, что он во мне пробуждает. Но кажется, они только сильнее расползаются. Множатся. Заполняют каждый угол сознания. Доводят до грани. До той самой опасной грани, за которой уже не будет пути назад. До той самой грани, что приведёт к моему падению. Но пока я не готов к такому исходу. Не сейчас. Точно не сейчас.

[indent] Шторм внутри не утих. Он изменился. Стал гуще. Тяжелее. Наполнился странным жаром, который был мне совершенно не свойственен. Особенно в присутствии Ренли. И уже от одного этого осознания внутри поднималась мерзость. Горькая. Едкая. Меня выворачивало от того, что я чувствовал. Мне не нравилось, как электрические разряды паутиной расползались под кожей и впивались прямо в сердце. Разряд за разрядом. Удар за ударом. В такт сердцебиению. И мне точно не нравилось, что внизу живота всё сжималось, затягивалось в тугой морской узел. А чёртов ржавый якорь эмоций тянул меня к нему на дно. Всё глубже. Всё безнадёжнее. И с каждой новой волной я захлёбывался всё сильнее.

[indent] Мне стоило уйти. Психануть. Хлопнуть дверью клуба. И выдохнуть этот отравленный жар, который разливался по венам, словно яд. Это он пробуждает это во мне. Странное чувство. Ядовитое. Отвратительное. Мерзкое. Но такое чертовски желанное. Будто одна моя часть жаждет почувствовать новый разряд. Новый удар тока под кожей. А другая хочет сбежать как можно дальше от этой проклятой близости, которая душит изнутри и сжимает горло всё сильнее.

[indent] Я ненавижу его.

[indent] Ненавижу.

[indent] Я хватаюсь за эту мысль так крепко, словно за тот самый якорь, который продолжает тащить меня на глубину. Делаю вдох. Но кислорода не осталось. Только невыносимый жар, пропитавший воздух между нами. Только ярость. Только обречённость. Потому что я знаю, что уйти не могу. Мне придётся остаться и терпеть этого ублюдка ради того, чтобы порадовать отца. Даже звучит смешно. «Порадовать отца». Будто я вообще способен на такое.

[indent] Мне кажется, даже если я вывернусь наизнанку и достигну невозможного, он всё равно никогда не признает меня своим сыном. Так и останется моим спасителем в глазах всего клана драконов. И продолжит смотреть на меня тем самым ледяным взглядом, в котором нет ни капли огня. Только разочарование. Только раздражение. Только проблема, которую он никак не может решить. И продолжает тянуть за собой, не имея возможности выбросить. Потому что хочет выглядеть хорошим человеком.

[indent] Да только я знаю правду. Я знаю, какой он гнилой внутри. Я знаю, что он делал с теми молодыми парнями, снимая всё на видео. И я знаю, что эти записи способны уничтожить его репутацию. Знаю. Но не решаюсь пустить их в ход. Потому что кроме него у меня никого нет. Лишь мачеха, на которую я временами дрочу. И её ублюдок сын, который меня ненавидит и мечтает сжить со свету. Вот из чего состоит моя жизнь. Из пазла с потерянным кусочком. Из трещин. Из разломов. Из старых шрамов. Из боли, которую я тащу за собой, словно ярмо, всю свою жизнь. И никак не могу избавиться.

[indent] Меня клеймили с самого рождения, стоило отцу принести меня в этот дом. Меня все ненавидели. И до сих пор ненавидят. Поэтому я не имею права на слабость. Не имею права смешивать свою ярость с этим отвратительным жаром, который только всё портит. Я потушу этот огонь. Лишу его кислорода. Залью смолой. Задушу. Уничтожу. Сделаю всё, чтобы от него избавиться. Всё.

[indent] И меня даже радует, что переключиться оказалось совсем не сложно. Потому что этот мудак совершенно меня не слушает. Он смотрит на бармена, хотя нет, не просто смотрит, он пялится на него. И это вызывает новую волну отвращения внутри. Возможно, это был просто взгляд. Но меня выбешивает уже сама мысль. Он будто копия своего отца. Нашего отца.

[indent] И чёртовы диски снова вспыхивают перед глазами. Сплетённые тела. Капли пота, медленно стекающие по коже. Толчки. Блядские толчки. Звук влажных шлепков разносится по номеру дешёвого отеля. И меня передёргивает от мерзости. Отец никогда не посещал подобных мест. Не знаю, что там было ужаснее. Обшарпанные стены. Или кровать, которая скрипела всё громче под весом двух мужских тел.

[indent] Как бы там ни было, меня тошнило от этого зрелища. Желудок сводило. Хотелось вырвать прямо на монитор. Но я продолжал смотреть. Сам не понимаю зачем. Хотя должен был выключить запись и вернуть диски на место. Но я смотрел. И смотрел. И смотрел. Будто не понимал, какой финал меня ждёт. И каждый раз морщился, когда видел, как отец кончал в очередного парня.

[indent] Фу.

[indent] Мерзость.

[indent] Отвратительная мерзость.

[indent] Морщу нос от воспоминаний. И кривлю губы, когда Ренли подмигивает бармену. Когда он наконец поворачивается ко мне и обращается напрямую, я закатываю глаза и громко цокаю языком, даже не пытаясь скрыть раздражение. — А я думаю, тебе очень нравится, когда я называю тебя мудак... — огрызнулся я, и вместо улыбки на лице растянулся жуткий оскал. — Ты уже, кажется, привык к этому. Наверное, считаешь комплиментом. Будет твоим рабочим именем — последние слова прозвучали спокойнее, хотя оскал так и не сходил с лица.

[indent] Я продолжал убеждать себя, что должен держать себя в руках. Ради отца. Ради его одобрения. Но с каждой минутой рядом с братом это становилось всё труднее. С каждым ядовитым словом, слетающим с поганого рта Ренли, мне становилось только хуже. Ярость закипала под кожей. А тот мерзкий огонь, от которого я так отчаянно хотел избавиться, разгорался всё сильнее, словно он специально подливал масло в пламя. И я не понимал, как это остановить.

[indent] — Наслаждайся своим превосходством, братец. Ведь это продлится недолго... — сквозь зубы произношу, даже не пытаясь скрывать свои эмоции. Мне не нравится, когда он продолжает указывать мне моё место. Я был так счастлив до его прихода. И всё рухнуло в один миг. А затем сгорело в драконьем пламени ярости.

[indent] — Если тебе так нравится этот макияж — я указал пальцем на своё лицо. — То я с радостью повторю его на твоём лице — голос прозвучал грубо. Я даже не пытаюсь притворяться спокойным. Потому что уже не могу. Он доводит меня до грани. И я не знаю, насколько ещё меня хватит. — Не стесняйся — отвечаю его же словами, а уголки губ дёргаются в мерзкой улыбке. Почти такой же мерзкой, как у него.

[indent] И как бы мне ни хотелось развернуться и заняться своими делами, я продолжаю стоять рядом. Продолжаю пристально смотреть. На то, как красиво он курит сигарету. Чёрт возьми, это безумно красиво. Кажется, у меня так никогда не получалось. И если бы между нами были другие отношения, он вполне мог бы стать тем, на кого я хотел бы равняться. Но не после всего. Я слишком сильно его ненавижу, чтобы он стал моей иконой.

[indent] — Я думаю, что нам стоило бы ознакомиться с работой других успешных филиалов и выяснить, благодаря чему они добились такого успеха. И уже после этого вносить изменения. Пока ещё слишком рано говорить об этом. Для начала мне нужно ознакомиться с документацией — стараюсь говорить спокойно, но голос всё равно едва заметно дрожит от бушующих внутри эмоций. — А у тебя есть предложения? Ты ведь у нас любитель потусить по разным клубам. Что скажешь про наш? — спрашиваю с интересом. Как бы мне ни хотелось это отрицать, но он действительно может чем-то помочь. Всё-таки развлекаться Ренли Кингсвуд умеет прекрасно. И у него есть все шансы сделать этот клуб успешным. Но говорить ему об этом я, конечно же, не собираюсь. Не дождётся.

[indent] Я делаю шаг навстречу ему, сокращая расстояние между нами. Наклоняюсь ниже и практически касаюсь губами его уха. — И когда в следующий раз будешь так пялиться на бармена, тебе стоит подумать о гражданском праве. Сексуальное домогательство — это статья. Надеюсь, ты достаточно умный, чтобы понимать, чем это грозит бизнесу... — слова прозвучали с особым удовольствием. — И я даже не догадывался, что ты по парням. Теперь понятно, почему у тебя ничего не получается с девушками. Член не встаёт? Какая жалость... — протягиваю сладко, не скрывая своё злорадство. А довольная улыбка скользит по лицу.

[indent] И я уже было хотел отступить, но случайно коснулся рукой его ладони. И снова почувствовал электрические разряды под кожей. Будто удар током. Будто короткое замыкание прямо в груди. Дыхание сбилось. Я шумно выдохнул горячий воздух, обжигая его кожу. Шторм внутри становился ещё гуще. Ещё горячее. Заполняясь жидким огнём, превращая каждую волну в раскалённую лаву. И эта лава выжигает здравомыслие. Выжигает контроль. Оставляет после себя только голый нерв ярости и то проклятое желание, которое мне так мерзко признавать. То самое, которое я предпочёл бы утопить на самом дне. Привязать к нему этот чёртов ржавый якорь. И больше никогда не видеть. Никогда не чувствовать.

[indent] Я резко делаю шаг назад, едва удержавшись на ногах. Но легче не становится. Совсем. Этот жар пьянит изнутри. Отравляет. Доводит до грани. Смешивается с яростью. С отвращением. С ненавистью. И я тону всё глубже и глубже. Будто раскалённый камень, брошенный в кипящую воду. Иду ко дну. Без возможности всплыть.

[indent] Ренли доводит до опасной грани. Разгоняет кровь внутри бурными потоками, заставляя тело возгораться как спичка. Один момент. И вот я сгораю дотла. И самое странное, самое отвратительное, что какой-то части меня это даже нравится. Нравится этот жар. Нравится это безумие. Нравится чувствовать, как всё внутри плавится и превращается в пепел.

[indent] Я всегда его ненавидел, с самого детства. После каждого раза, как он подставлял меня, а отец наказывал. Избивая меня до синяков и крови. Мне казалось, что моё отношение к брату никогда не поменяется. Мне бы хотелось, чтобы он был для меня всем. Но он не дал мне шанса. Он ненавидел меня. И от этого я ненавидел его. Это были взаимные токсичные отношения, которые вели только к разрухе. Только к боли. Только к ненависти. Я это прекрасно понимал. И на другой исход даже не надеялся.

[indent] Мне хватило того, как он встретил меня после стольких лет разлуки. Он был всё тем же избалованным мальчишкой, который хотел всё внимание себе. Он даже короновал себя. Потому что считал, что он истинный наследник, он заслуживает всего. А я... я бастард, который является временной проблемой. И он всеми возможными способами пытался от меня избавиться. Да только что бы ни случилось, отец продолжал оставлять меня в семье.

[indent] Да, он отправил меня учиться в Лондон. Но не вычеркнул совсем. Он оплачивал моё жильё, мою учёбу, да вообще всё, что я только хотел. И несмотря на то, что я отчаянно нуждался в отце, а не в его деньгах, я пытался жить дальше. Пытался выстроить внутренний барьер, который защитит меня от боли. И казалось, у меня это получилось. Но стоило вернуться в «родную гавань», как барьер дал трещину. Она расползалась всё глубже и глубже, заставляя всё внутри разваливаться. Крошка за крошкой. И я понимал, что это лишь вопрос времени. Однажды барьер рухнет, а я перестану отдавать отчёт своим действиям. Я потеряю контроль. Я утону в ярости, будто в озере, наполненном ядом. И буду захлёбываться им до самого края. Потому что больше не смогу держать эту боль в себе. Не смогу пропускать мимо то, что ранит в самое сердце. Не смогу.

[indent] И даже сейчас я так отчаянно хочу задеть Ренли, но это всё бестолку. Ему всё равно. Он показывает всем своим видом, всеми своими словами, как ему плевать. Я могу называть его мудаком, могу бросать в него самые острые слова, а он лишь демонстрирует полное безразличие. И я не знаю, какой удар нанести следующим. Кажется, я лишился всего оружия. И самое ужасное, что я лишаюсь брони. Она плавится от внутреннего огня, уничтожается без остатка. Из-за того самого пламени, которое брат во мне пробуждает.

[indent] Мерзкое чувство.

[indent] Очень мерзкое чувство.

[indent] Настолько мерзкое, что хочется содрать его с себя вместе с кожей. Я так хочу спрятать его глубоко, зашить в любую из ран, которые он мне нанёс. И так крепко стянуть хирургическими нитями, чтобы они больше никогда не разрывались. Чтобы эти грёбаные раны перестали кровоточить. Перестали гноиться. Но если бы всё было так легко. Если бы...

[indent] — Да, мне интересно услышать твоё мнение. Ты полжизни провёл в клубах и явно знаешь толк в веселье. Твой опыт может пригодиться — спокойно проговариваю и сам не могу поверить, что сказал это вслух. Он же мне это скорее всего припомнит. И потом будет рассказывать, что без его вклада и идей мы бы уже загнулись. Я тяжело вздыхаю и стараюсь на этом не концентрироваться. Стараюсь отвлечься. Стараюсь потушить это долбаное пламя, которое рядом с ним только сильнее разгорается. Стараюсь. Так же, как стараюсь не обращать внимания на его наигранные ахи.

[indent] Внимательно выслушиваю его предложение, не перебивая. И мне сложно в этом признаться, но он действительно хорош. Мне нравится его идея, и я готов попробовать её осуществить. — Мне нравится. Давай попробуем... — коротко отвечаю, стараясь держать голос таким же спокойным и безразличным. Но жидкий огонь внутри поднимается всё выше и выше.

[indent] — Договорились. Скажешь, как тебе будет удобно, и сходим — произношу слишком быстро, даже не дав себе времени обдумать его предложение. Всё же быть с ним весь вечер рядом, явно не лучшая идея. И да, конечно, мы будем не совсем наедине. Вокруг будут люди. Просто мы и так не особо ладим. Точнее, мы вообще нахер не ладим. И я боюсь того, что это только всё усугубит. Но мне же нужно быть профессионалом. Поэтому только ради этого стоит согласиться и отправиться с ним на ревизию по клубам. Надеюсь, это время вместе будет не настолько ужасным, как мне кажется. Хотя какая-то больная часть меня уже ждёт этот вечер. И от осознания этого становится противно. До тошноты противно. Мне нужно как-то себя контролировать. Просто необходимо.

[indent] И единственное, что я понял из нашего разговора с Ренли, это то, что его невозможно задеть. Видимо, только мать его больная тема. Но сейчас я не готов вытаскивать этот козырь из рукава. Не стоит снова всё доводить до драки. Мне нужно как-то взять себя в руки и постараться. Правда, пока я ещё не понимаю как. Особенно учитывая тот факт, как он действует на меня. Как огонь ярости разливается внутри бурными потоками. И как он пробуждает нечто ещё. Что-то неправильное. Что-то отвратительное. То, что вызывает отвращение и одновременно невыносимую тягу. И от этого становится только хуже. Только противнее. Чем ближе он ко мне, тем тяжелее потушить этот чёртов огонь. Тем сильнее хочется либо ударить его, либо сбежать как можно дальше.

[indent] Я поморщился от его признания. Воспоминания про диски отца снова заполонили сознание. И я мотнул головой едва заметно, будто пытаясь швырнуть их в глубину внутренней пропасти. И больше не вспоминать. — Мне завидно? — нервный смешок резко сорвался с губ. — Чему мне завидовать? Тому, что ты трахаешь кого-то в задницу? — проговариваю полушёпотом в его губы. — Или, может, тебя кто-то трахает? — голову набок склоняю, а очередной смешок срывается с губ. Наигранный. Злобный.

[indent] — Я лучше буду сидеть в своей клетке, чем упаду так низко — прорычал сквозь зубы, а затем опасный оскал появился на лице вместо улыбки. — Мне совершенно не интересно, кого ты там трахаешь. Но не впутывай меня в это... — грубо произнёс, чувствуя, как волна отвращения накрывает всё сильнее. Мне было неприятно слышать об этом. Я испытывал мерзость, которая будто липкая грязь прилипла где-то внутри, в области сердца, и я никак не мог её выдрать. Никак не мог избавиться от неё.

[indent] И пусть мне действительно не было дела до того, кого он трахает, рядом с ним я всё равно испытывал дискомфорт. И с этим открытием он только усиливался. Мне определённо не нравилось это непонятное и такое завораживающее напряжение между нами. Не нравилось то, как оно оплетало нас невидимыми нитями. Не нравилось то, что какая-то часть меня тянулась к этому жару, несмотря на всю ненависть.

[indent] — Меня совершенно не волнует твой член — сквозь зубы процедил, не сводя с него гневный взгляд. И пусть сама мысль о нём рождала внутри горячую волну, мне хотелось немедленно потушить этот дикий и неправильный огонь. Задушить его. Уничтожить. Но всё стало только хуже. Ведь Ренли коснулся моего. Слишком резко. Слишком быстро. Слишком горячо.

[indent] Я едва сдержал этот чёртов тихий стон, который застрял в глотке, но уже был готов сорваться с губ. И от этого внутри стало ещё более мерзко. Меня едва не затошнило от самого себя. Я не мог себе позволить чувствовать этот долбаный огонь. Не мог себе позволить наслаждаться его близостью. Не мог себе позволить реагировать на него. Не мог себе позволить подпускать его так близко. Не мог.

[indent] Я так ошалел от его дерзости, что даже не успел отреагировать. — Убери нахрен руку — яростно произнёс в его губы. Я чувствовал этот удушающий гнев внутри и знал, что если он сейчас не остановится, я его ударю. Но, кажется, он даже не собирался её убирать. Схватил меня за лицо грубо и властно, ближе притягивая к себе. И я шумно выдохнул ему в лицо.

[indent] Он практически прижался к моим губам. И я почувствовал, как пульс учащается. Как нечто странное, дикое, необузданное ползёт ниже живота. И мне точно не нравилось это ощущение. Точнее, нравилось. Слишком нравилось. Именно поэтому я его ненавидел всё сильнее. Я резко сжал руки в кулаки до побелевших костяшек, готовый врезать ему в любую секунду. И уже дёрнулся от желания вырваться, от желания отойти подальше. Но он выпустил дым сигарет мне в рот. Отвратительный привкус табака заполнил меня. Ренли резко отпустил моё лицо и отстранился.

[indent] Я закашлялся. — Блять, ты что творишь вообще... — грубо произнёс, яростно глядя на брата. И пусть одной части меня понравилась эта близость. Понравилось ощущать его дыхание на своей коже. Понравилось чувствовать этот безумный огонь внутри. Понравилось, как тело предавало меня. Но другой половине это казалось настолько мерзким, что хотелось содрать с себя собственную кожу.

[indent] Я разжал кулаки, провёл ладонью по губам, будто пытаясь стереть следы этой близости. Но мерзость будто плесень расползалась внутри всё глубже и глубже. — Нет уж, спасибо. Я никогда на это не пойду — голос задрожал от гнева. Я снова поморщился, не скрывая своего отвращения к ситуации. — Никогда больше не смей касаться меня! — прорычал полушёпотом. Мне не хотелось, чтобы работники слышали наш разговор. Но и указать брату его место было необходимо.

[indent] Всё внутри пульсировало от гнева. Жгучего. Безумного. Дикого. И от желания, которое он во мне пробудил. И пусть оно казалось чужим. Неправильным. Отвратительным. Я всё равно чувствовал его. Чувствовал слишком отчётливо. Тело предало меня. Оно откликнулось на его прикосновение. И от этого стало ещё хуже. Эта реакция напугала меня. Да так сильно, что я пока не понимал, как избавиться от этого страха. И от этой навязчивой мысли снова почувствовать электрические разряды внутри от его присутствия. От его близости. От его дыхания рядом. Это не давало покоя. И в то же время до жути пугало. Слишком пугало.