[indent] Внутри мерзко от одной только мысли о Ренли. Я не могу его забыть уже несколько дней. Он раз за разом прорывается в моё сознание. Раз за разом пробуждает там огонь, который я хочу потушить моментально, задушить в зародыше, но вместо этого моё тело отзывается. Предаёт меня. Снова и снова предаёт. И как бы тошно мне ни становилось, я жажду продолжения. Жажду снова ощутить его касания. Жажду ощутить его дыхание на своей коже. Жажду каждый его яростный взгляд. Жажду почувствовать то же самое, что чувствовал в клубе, когда он хватал меня за член. И я не понимаю, что мне со всем этим делать.

[indent] Мне противно от себя самого. Хочется выдрать эти воспоминания с корнем. Выжечь их. Сжечь дотла. Ведь так было бы куда легче. Я не хочу ассоциировать себя с отцом. Не хочу искать эти грёбаные параллели. Я не такой, как он. Не могу быть таким, как он. И не могу быть таким, как Ренли. Мне не нравятся парни. Мне мерзко от одной только мысли об этой близости. От неё сводит внутренности. Но, тем не менее, забыть о тех ощущениях, что были рядом с братом я всё ещё не могу. И это бесит сильнее всего.

[indent] Я пытаюсь выдохнуть этот чёртов дым сигарет из лёгких, который, кажется, остался там навсегда. Горький привкус не даёт покоя. Его отравленное дыхание будто клубится внутри меня. Отравляет каждую клеточку. Заражает мыслями о нём. И сколько бы я ни пытался сопротивляться, он снова и снова врывается в сознание. Снова и снова напоминает о себе. А я от этого осознания только сильнее злюсь. До тряски. До скрежета зубов. До желания что-нибудь разбить.

[indent] Я хочу выплеснуть это отвратительное чувство. Растоптать. Стереть. Забыть. Не хочу думать о том, как он меня дразнит. Не хочу думать о том, кого он трахает и кто трахает его. Это слишком. Для меня это всё слишком. От этих мыслей воспоминания о дисках отца снова всплывают в сознании. Снова топят. Снова затягивают всё глубже и глубже, на самое дно. И как же мерзко от потных тел. От звука шлепков. От каждого толчка. От каждого стона. От каждого хриплого: Ещё. Ещё. Ещё...

[indent] Морщусь с отвращением. Хватаю пачку сигарет, достаю одну, обхватываю губами и чиркаю зажигалкой, поджигая кончик. Нервно курю. Вдыхая ядовитый дым раз за разом. Заполняя лёгкие. Заполняя всего себя. Будто этим дымом хочу скрыть всё своё отвращение. Но это чувство только разрастается внутри. Всё больше. И больше. И вместе с ним разрастаётся что-то ещё. Что-то липкое. Что-то запретное. То, о чём я не хочу даже думать.

[indent] Затяжка за затяжкой. Не могу найти себе место, хожу из стороны в сторону, чтобы хоть как-то успокоить мысли. Но они жужжат, как стая пчёл. Не дают покоя ни на секунду. Я снова думаю о нём. И меня пугает мысль, что вместо того, чтобы врезать ему, я хочу другого. Хотя кого я обманываю. Врезать ему я тоже очень хочу. С силой. До крови. Чтобы увидеть, как сползает его самодовольная улыбка. Чтобы провести языком по разбитой губе, слизывая свою победу с каждой каплей крови. Я всё ещё не отказался от мысли показать ему его место. Я всё ещё хочу забрать его престол. Я всё ещё хочу...

[indent] Нет. К таким откровениям я не готов даже в собственных мыслях. Это уже слишком. Выдыхаю медленно дым. Будто вместе с ним хочу вытолкнуть эти грязные мысли, которые прилипли к коже. Его слова застряли внутри костью в горле: — Ты даже не представляешь, сколько в этом может быть удовольствия, Бэмби.

[indent] И каким бы мерзким ни было это чувство, какими бы отвратительными ни казались его слова, где-то глубоко внутри меня живёт желание узнать, прав ли он. Почувствовать это самое запретное удовольствие. Хотя бы раз. Я ужасно этого боюсь. Но хочу. И хочется врезать себе только от одной мысли об этом. — Ты мерзкий — произношу на выдохе сам себе, вкладывая в эти слова всё своё внутреннее отвращение.

[indent] Тушу сигарету в пепельнице. И стараюсь не думать о том, что за эти дни я не видел Ренли. И даже успел... соскучиться? Нет. С какого вообще скучать по этому ублюдку? Я его ненавижу. Я не хочу даже думать о нём. Не хочу думать о том, как он смотрел на того бармена. Не хочу думать о том, что меня прошивало мурашками от его шёпота. Не хочу думать о том, как он хватал меня за член и чувствовал, как я реагирую. Не хочу думать обо всём этом.

[indent] Это не обо мне.

[indent] Это никогда не было обо мне.

[indent] Мне нравятся девушки. Так было всегда. И это чёртово напряжение между нами не задурит мне голову. Я просто его ненавижу. Это всё, что нас связывает. Токсичная ненависть друг к другу. Всё. Стараюсь убедить себя в этом. Ведь признаваться себе в том, что я снова становлюсь слаб рядом с ним, мне не хочется. Мне противны эти новые ощущения внутри. Я не хочу чувствовать этот долбаный огонь, который разгорается только сильнее. Это слишком. Всё это слишком.

[indent] И я надеюсь, что он уже забыл о своём предложении посетить вместе клубы. Я не особо хочу оставаться с ним наедине. Потому что уже понимаю, что что-то внутри меня ломается. Трещит. Осыпается. Ощущение, что это моя броня. Та самая, которую я выстраивал столько лет вдали от него. И теперь она покрывается трещинами. Одна за другой. Медленно. Неотвратимо. Расползаясь под кожей, как паутина.

[indent] И тут слышу стук в дверь. Инстинктивно дёргаюсь от неожиданности. Подхожу ближе, прокручиваю ручку и открываю. Передо мной стоит Кармен, наша горничная. Темноволосая девушка со смуглой кожей, карими глазами и бесподобной улыбкой. — Мистер Рейвенвуд, вам письмо от мистера Ренли Кингсвуда — проговаривает она мягко. — Мисс Кармен, вы слишком очаровательны, чтобы утруждать себя такой работой — стараюсь пошутить, но выходит всё крайне неловко.

[indent] Беру конверт из её рук. — Вы же знаете, что не обязаны называть меня мистер? Для вас я просто Джейми — улыбаюсь ей в ответ. — Хорошего вам дня, Кармен... — стараюсь говорить как можно теплее, но раздражение копится внутри, превращаясь в ледяной шар. — И вам, мистер Рейвенвуд... то есть Джейми — она тут же поправляет себя и заправляет выпавшую прядь волос за ухо. Её улыбка становится более смущённой. Но я сейчас не хочу об этом думать.

[indent] Закрываю дверь и открываю конверт. В этом весь пафос Ренли. Он мог прийти сам. Мы живём в одном доме. Но нет. Он написал письмо от руки. И почему-то этот факт вызвал новую волну раздражения. Сильнее прежней. Будто он уже начал со мной играть. Будто уже забрался мне под кожу. И мне совершенно не нравилось это осознание. Но я ведь уже договорился с ним пойти в клуб, и отступать никак не могу.

[indent] Смотрю на время и адрес на листке, а затем вбиваю его в телефон для навигатора. Мне нужно собираться. Но меня одолевает странное волнение. Я начинаю нервничать из-за грёбаного похода в клуб с братом. И чтобы хоть как-то успокоиться, подхожу к тумбочке, беру бутылку виски, открываю её и наливаю в стакан. У меня всегда есть про запас бутылка алкоголя в комнате. Это моё успокоительное. Иначе я не знаю, как жить в этом доме с людьми, которые так меня ненавидят. Подношу стакан к губам и жадно пью, ощущая, как янтарная жидкость обжигает изнутри, струится по глотке и пищеводу. Осушив стакан до дна, ставлю его на место с характерным глухим звуком.

[indent] Я решаю не выделяться. Надеваю тёмный джемпер и джинсы. Я не особо люблю привлекать внимание в таких заведениях. Мне скорее нравится сидеть в углу и наблюдать за людьми. В отличие от брата, я не умею веселиться.

[indent] Собравшись, я спускаюсь в гараж и сажусь за руль Porsche. После возвращения из Англии я так и не успел купить себе машину, но отец позволил пользоваться его автомобилем. И, конечно, мы могли бы поехать в клуб вместе. Но боюсь, мы бы просто не выдержали друг друга в замкнутом пространстве. Поэтому это даже к лучшему.

[indent] Поворачиваю ключ зажигания, завожу мотор и выезжаю навстречу ночным приключениям. Благодаря навигатору я спокойно добираюсь до указанного места, до клуба «Crown & Ash». И даже не удивляюсь, что Ренли выбрал место с таким названием. Этот грёбаный «король» всегда любил пафос. Фыркаю и выхожу из машины.

[indent] Иду ко входу и замечаю брата. Он, как всегда, стоит и курит. Чертовски красиво. И внутри снова прокатывается эта странная волна. Медленно. Обжигающе. От груди до самого низа живота. Но я тут же отбрасываю эти мысли. Слишком мерзко. Подхожу ближе и натягиваю притворную улыбку. Я пока не представляю, как мы будем проводить время вместе. Мы же друг друга ненавидим. Я не могу находиться рядом с ним, а он со мной. Это токсичное отношение взаимно.

[indent] — Привет — тихо проговариваю. — Только не говори, что решил встретить меня лично, а то решу, что король пал слишком низко. И даже не знаю, как смогу уважать тебя после этого. Хотя постой... я, кажется, никогда и не уважал. Точно. Нужно запомнить и держаться этой мысли — несмотря на все колкости, это была не особо удачная шутка. Я просто слишком распереживался. И не понимаю, как унять нервную бурю внутри.

[indent] — Пойдём внутрь? Или ты снова хочешь выдохнуть дым в меня? — произношу спокойно, но внутри чувствую странную реакцию. Будто какая-то часть меня хочет повторения. Хочет почувствовать это снова. Но я тут же заталкиваю её глубже, в самую тёмную рану внутри себя. Опускаю взгляд на тлеющую сигарету в его руках. Правда, мои глаза скользят не только на неё, но и на его пах.  Сам не знаю зачем. И тут же поднимаю взгляд обратно. Но наши глаза встречаются. И легче от этого мне точно не становится. Наоборот. Я снова чувствую этот долбаный огонь внутри. Только теперь он горит ещё сильнее. Ещё ярче. Ещё больнее. И осознание этого бесит до тряски. До отвращения. До желания схватить его за воротник, а затем притянуть к себе либо ударить. Сука. Бесит!

[indent] Мир начинает растворяться вокруг нас. И мне это не нравится. Мне совершенно не нравится это чёртово влияние. Я НЕНАВИЖУ ЕГО! Я отчаянно пытаюсь ухватиться за эту мысль, как за верёвку, будто за единственную страховку на самом краю бездны, в которую вот-вот сорвусь. Я цепляюсь за неё из последних сил. Отчаянно пытаюсь думать о чём угодно, лишь бы не о нём.

[indent] Вспоминаю снова учёбу в Англии. Как ездил по выходным в местные бары, чтобы познакомиться с очередной девушкой. Менялись лица. Менялись имена. Менялись места знакомств. И только я оставался прежним. Бесчувственным, как гора изо льда. И агрессивным, как лавина. Стоило мне лишь применить силу и я терял контроль. Он таял внутри мгновенно, будто пламя разгоралось всё сильнее, заставляя плавиться все барьеры на своём пути. И я словно отключался. Всё становилось как в тумане. В густом, горячем, ядовитом.

[indent] Я был настолько сломан этой семьей, что совершенно не замечал, как ломаю других. Как моя сила оставляет следы на чужих телах. Хрупких. Беззащитных. Уязвимых. Я думал, что заплачу им, и всё забуду. Но нет. Эти воспоминания раз за разом возвращались в сознание. И топили меня всё глубже и глубже. И каждый раз, когда я пытался взять себя в руки, обнаруживал, что поверхность давно покрылась толстым льдом. Сколько бы ни стучал. Сколько бы ни пытался избавиться от чувства вины, всё было напрасно.

[indent] Я помню синяки на своём теле. Помню сломанные пальцы. Помню всё слишком ярко. Слишком отчётливо. До мельчайших деталей. Я всегда боялся стать таким. И мой самый страшный кошмар сбылся. Я превратился в зверя. В чудовище. И внутренний огонь разгорался всё сильнее. Всё яростнее. Бесконтрольно. Хаотично. Будто сам хотел однажды сжечь меня дотла.

[indent] Я задрожал от этих воспоминаний, что застряли в голове холодным, скользким комом. Чувство вины проедало меня изнутри, словно голодный червь, медленно выгрызающий внутренности. Мне стало гадко от самого себя. До тошноты. До желания содрать собственную кожу. Я попытался выбросить эти мысли из головы. Но следующие оказались ничуть не лучше. Потому что я думал о брате. О том, как он близко. Как он курит, а я снова хочу почувствовать этот дым внутри себя. Хочу снова поймать искру в его взгляде. Хочу снова тонуть в электрических разрядах от его касаний. Хочу снова почувствовать себя живым. А не тем бессердечным монстром, в которого превратился.
И, чёрт возьми, именно по вине Ренли.

[indent] Как бы я ни пытался убежать от прошлого, оно продолжало меня настигать. Оно всегда знало, где меня искать. Внутри остались шрамы от бесконечной боли. От каждого удара, что наносили мне брат и отец. Будь то кулак или слово... разницы уже не существовало. Они уничтожили меня. Медленно. Методично. Оставив внутри лишь пустоту. И огонь. Огонь, который я так и не научился контролировать. Даже несмотря на то, что я дракон. Управлять пламенем — моя стихия. Но не этим. Этот огонь куда ядовитее. Куда голоднее. Куда опаснее всего, что я когда-либо чувствовал. И мне совершенно это не нравится.

[indent]  — Я не оделся как бомж. Это мой любимый джемпер — рявкнул я на эмоциях. Не успел прийти, как он уже начал раздражать меня своими нотациями, будто действительно было так важно, как я выгляжу. Всё равно все будут смотреть только на Ренли, как всегда. Так к чему этот спектакль?!  Закатываю глаза и раздражённо цокаю языком, показывая своё недовольство. Мне хотелось развернуться, вернуться в машину, завести двигатель и уехать прочь. Как можно дальше от этого мудака. Или, может быть, наоборот, как можно дальше от самого себя рядом с ним. Но я не хотел показывать свою слабость. Не хотел, чтобы он видел, насколько сильно меня задевает. Поэтому пришлось притворяться.

[indent] — Я и забыл, что ты у нас главный стилист в семье — постарался сказать с сарказмом. Но выглядел брат и правда отлично. И от этого становилось только хуже. Хотя сказать ему комплимент я явно был не готов. Я тихо выдохнул, наблюдая, как Кингсвуд затушил сигарету о край урны, подошёл к машине и открыл багажник. Достав пиджак, он протянул его мне. Я удивленно приподнял бровь. Было непривычно видеть, как Ренли вообще что-то делает ради меня. Или всё-таки ради себя? Чтобы я его, как он считает, «не позорил». В любом случае где-то под рёбрами родилось новое чувство. Тёплое. Почти нежное. И такое же мимолётное.

[indent] Я не был уверен, что мне вообще стоит брать что-либо от Ренли. На мгновение я замешкался. И он будто это заметил. Брат понизил голос и прозвучал до невозможности сексуально. Разумеется, вслух я никогда бы этого не признал. Я сглотнул. Горячая волна медленно прокатилась по телу, обжигая изнутри. — Не дождёшься... — произнёс хрипло. Хотя, конечно же... Я этого хотел. Хотел так сильно, что это до безумия меня пугало. Но я продолжал убеждать себя, что не хочу. Потому что думать о другом было слишком мерзко. Я не был готов к такому. И вряд ли когда-нибудь буду. Это всё не для меня.

[indent] Я не такой, как мой отец. И уж точно не такой, как Ренли. Я нормальный. Сломанный... Но нормальный. Продолжаю повторять это себе снова и снова. Как молитву. Как заклинание. Но внутри уже шевелятся сомнения. Тихие. Настойчивые. Я поспешно заталкиваю их обратно, в старые раны. Зашиваю крепко шёлковыми нитями. Стежок за стежком. В надежде, что однажды это чувство всё-таки уснёт вечным сном.

[indent] Ренли хлопает меня по плечу. И очередная горячая волна накрывает с головой. Слишком быстро. Слишком сильно. Слишком невыносимо. После этого он идёт к входу, оставив меня возле машины. — И почему я вообще его слушаюсь... — буркнул я, но уголки губ предательски дрогнули. Я снял джемпер, под которым, конечно же, не было футболки, бросил его в багажник и надел пиджак. Стоит признаться... Мне было в нём слишком комфортно. Будто меня обволакивал запах Ренли. Эта мысль вызвала новую волну отвращения.

[indent] Захлопнув багажник, я направился следом за братом. Шлейф его парфюма снова закружил голову. Я машинально скривился. Потому что было отвратительно осознавать, что он начинает мне нравиться. Даже его чёртов запах. Фу. Я ненавижу его. Ненавижу! И ещё сильнее, я ненавижу самого себя, за эту чёртову реакцию.

[indent] Я вошёл во внутрь пафосного заведения, принадлежавшего отцу. Прошёл в вип-зону следом за братом, пробираясь сквозь толпу, которая сама расступалась перед Ренли. Впрочем, стоит отметить, что и на меня тоже поглядывали. Хотя, возможно, всему виной был пиджак на голое тело. Но сейчас я совершенно не хочу об этом думать. Я хочу просто сесть. И молча наблюдать за посетителями.

[indent] Опустившись в кресло рядом с Кингсвудом, я увидел, как к столику подошёл официант с двумя бокалами янтарной жидкости. Брат взял один, а второй молча подвинул мне. Я взял его и посмотрел, как напиток переливается в свете ламп.

[indent] — Только не говори, что хочешь превратить эти походы в традицию. Боюсь, долго мы друг друга не выдержим. Да и, если честно, без катастроф тебе стало бы слишком скучно. Так что не делай вид, будто тебе это не нравится... Я слишком хорошо тебя знаю, братец — голос звучал спокойно, но в конце я всё же нервно усмехнулся. Отсалютовал ему бокалом и сделал большой глоток. Горячая жидкость медленно растеклась по горлу, оставляя после себя обжигающий след. Поставив бокал обратно, я придвинулся ближе. Слишком близко. И это пьянило куда сильнее алкоголя.

[indent] — Забавно наблюдать, как твоя жизнь стала ярче с моим появлением. Будто ты ждал, когда в неё снова ворвётся шторм. Ведь ты совершенно не умеешь жить в штиле. Стоит признаться... я видел твои фотографии в соцсетях. И в твоих глазах тогда не было того огня, что горит сейчас. Несмотря на все твои колкости, я знаю правду. Ты скучал по мне... — прошептал ему практически касаясь губами уха. Достаточно громко, чтобы он услышал и достаточно тихо, чтобы никто больше. Не знаю почему, но после этих слов мои губы сами растянулись в странной улыбке.

[indent] Я всё ещё его ненавидел. Отчаянно. До скрежета зубов. Но теперь эта ненависть всё сильнее смешивалась с чем-то другим. С тем самым внутренним огнём. Запретным. Жадным. Нестерпимо горячим. Он растекался по венам. Заполнял сердце. И становился всё сильнее. Я уже хотел отстраниться, но локтем задел бокал. Тот качнулся и опрокинулся. Янтарная жидкость плеснула на брюки Ренли. Я инстинктивно схватил салфетку и начал вытирать его ногу. Поднимаясь всё выше и выше. Будто это хоть как-то могло помочь избавиться от пятна. Лишь спустя секунду до меня дошла вся патовость происходящего.

[indent] Я резко отстранился. — Прости... Я случайно — промямлил я, чувствуя, как лицо вспыхивает. Мне стало мучительно неловко. Я даже не понял, насколько странно касался его. Пока не почувствовал собственную реакцию. И она снова вызвала волну мерзости. Такую сильную, что хотелось сплюнуть. Но она уже засела слишком глубоко. Под рёбрами. В костях. В самой крови. Раз за разом ударяясь о меня, словно шторм, который никак не хотел утихать.

[indent] Напряжение разрастается между нами. Невидимыми волнами проходит под кожей. Пробирается всё глубже. Всё ближе к сердцу. И мне бы стоило отсесть от него подальше. Стоило подумать о чём-то другом, кроме аромата его кожи, парфюма и алкоголя. Эта смесь слишком сильно дурманит сознание. Слишком быстро. Слишком опасно. Но я продолжаю вдыхать этот ядовитый воздух. Медленно. Жадно. Будто сам подписываю себе приговор.

[indent] Тошно от самого себя. Тошно от этой слабости. Тошно от того, что мне начинает нравиться проводить с ним время. Когда я полжизни его ненавидел. Когда всё моё детство состояло из наших конфликтов. Драк. Унижений. Я помню только это. Ни единого счастливого воспоминания. Ренли лишил меня их. Он сделал всё, чтобы я чувствовал себя максимально несчастным. Он хотел избавиться от меня с самого рождения. И хочет избавиться до сих пор.

[indent] Поэтому нельзя позволять ему проникнуть в мою голову, под мою кожу. Нельзя, чтобы он вызывал во мне эти странные ощущения. Но сколько бы я ни запихивал их глубоко внутрь, они раз за разом прорываются наружу. Настойчиво. Болезненно. Словно трещины в бетоне, которые невозможно остановить. И от этого я злюсь на себя только сильнее. Вызывая под рёбрами раскаты грома. Разряд за разрядом. Ударные волны прокатываются по телу. Оглушают. Ломают. И от этого становится только хуже. Грозовые тучи сгущаются вокруг сердца. И сколько бы я ни пытался разогнать их своей ненавистью, это не помогает. Будто одна часть меня отчаянно сопротивляется этому. Будто мне нравится быть близко к Ренли. Будто мне нравится, как он действует на меня. Будто только это и имеет значение. Эта близость. Этот момент с ним наедине. Этот опасный жар между нами.

[indent] От этого осознания я слегка морщусь. Мне неприятно даже допускать мысль о том, что он мне может нравиться. И я боюсь даже думать, в каком именно смысле. Потому что это слишком мерзко. Слишком неправильно. Слишком отвратительно. Мне нужно стереть это из своей больной головы. Выжечь. Уничтожить. Но мысли о том, как я касался его, не дают покоя. Поджигая внутренний фитиль, который вспыхивает мгновенно. С каждой секундой пылая всё ярче и ярче. Всё жарче. Всё безжалостнее.

[indent] Он усмехается, склоняя голову набок. И в этот момент я снова вспоминаю детство. Брат много раз смотрел на меня этим снисходительным взглядом. Будто я был грязью под его ногами. Будто никогда не заслуживал даже права стоять рядом. И теперь его ядовитые слова звучат куда чётче в моей голове. Я понимаю, что он всё так же меня ненавидит. Для него это лишь игра, а не забота. Даже свой пиджак он дал мне потому, что явно стыдился. Теперь я это понимаю.

[indent] Хоть мне и хотелось бы думать иначе, где-то в глубине души я всё так же отчаянно жду, когда они примут меня в семью. Когда перестанут считать пустым местом. Когда хоть раз посмотрят не как на ошибку, никак на проблему. Но реальность раз за разом бьёт меня болезненно. Давая понять, что для него и для отца я навсегда останусь бастардом, недостойным ничего, что принадлежит Кингсвудам.

[indent] И его речь вместе с этой мыслью пробуждают внутри злость. Не то чтобы я надеялся услышать, что он рад быть рядом со мной. Но мне было бы приятно хотя бы на мгновение почувствовать себя частью семьи. Хоть раз. Но от Ренли таких слов не дождёшься. Я для него просто проблема. Досадная помеха. И учитывая, как он мучил меня в детстве, он сделает всё, чтобы избавиться от меня вновь.

[indent] — Я не проблема. Я сын твоего отца. Твой сводный брат. Сколько ни отрицай, ты не изменишь этот факт. Я буду частью этой семьи, нравится тебе это или нет... — выплёвываю дерзко сквозь зубы, совершенно не подбирая слова. Я настолько зол, что меня начинает трясти. И теперь я краснею не только от внутреннего огня, но и от того драконьего, что вновь поднимает внутри волну ненависти. Она смешивается с чёртовым желанием. Переплетается с ним так тесно, что я уже перестаю понимать, где заканчивается одно и начинается другое. И эта смесь дурманит кровь, разливаясь бурными потоками по венам, обжигая изнутри.

[indent] Я стараюсь успокоиться, пока он разговаривает с официанткой. Пытаюсь дышать глубже. Медленнее. Но как же это, чёрт возьми, тяжело. Когда он рядом. Когда мне бы хотелось совершенно других с ним отношений. Я отчаянно нуждаюсь в их любви. В их принятии. Но прекрасно понимаю, что этого никогда не будет. И пусть каждый раз пытаюсь убедить себя, что они мне не нужны, это всё ложь. Всё притворство. Я, как и любой недолюбленный ребёнок, мечтаю почувствовать то самое тепло и заботу, о которых столько мечтал. Но не в этой семье. К моему большому сожалению.

[indent] И самое удивительное, что могло случиться, его спокойный голос и слово: Расслабься. Действительно мне помогли. Я почувствовал нечто странное в грудной клетке. Что-то тяжёлое вдруг дрогнуло. Ослабило хватку. И я смог сделать нормальный вдох. Будто его влияние помогло мне справиться с неконтролируемой бурей внутри. Будто именно он мог её остановить. И это осознание пугало ещё сильнее.

[indent] — Мечтай, братишка. Тебя лапать... это последнее, что я бы сделал в своей жизни. Ни-за-что — протягиваю последние слова, и как бы ни пытался говорить безразлично, уголки губ всё же предательски дёрнулись. Я тут же сделал лицо ещё более серьёзным, пытаясь скрыть эту долбаную реакцию.

[indent] Это мерзко. Мерзко. Мерзко — пытался я себя мысленно убедить. Но, кажется, даже это слово «мерзко» начало вызывать внутри ядовитую огненную волну. Будто само повторение делало её только сильнее. Прибой за прибоем. Волны с грохотом обрушивались о рёбра. А грозовые тучи вокруг сердца сгущались. Становились плотнее. Темнее. Опаснее.

[indent] Официантка вернулась с брюками. И я откинулся на кресло, не сводя взгляда с Ренли. Хотя стоило бы наблюдать за толпой веселящихся людей на танцполе, а не за ним. Он начал медленно расстёгивать ремень. И на мгновение дыхание перехватило. Блять... Отведи ты этот чёртов взгляд — мысленно отругал себя. Но продолжил смотреть как заворожённый. Будто вовсе потерял над собой контроль. И от самого себя стало ещё тошнее.

[indent] Я нервно сглотнул. Медленно облизал пересохшие губы, когда он начал стаскивать с себя испорченные брюки, оголяя сильные ноги и нижнее бельё. Перед глазами будто всё поплыло. Я слишком отчётливо видел, как ткань облегает его тело. Слишком внимательно ловил каждое движение. И именно это вызывало внутри настоящее отвращение к самому себе.

[indent] Я внимательно слушал его речь, чтобы хоть как-то отвлечься от этих отвратительных мыслей. От того, как бельё облегает его кожу. Как он спокойно, неторопливо надевает чистые брюки. Как плавно двигается. Как уверенно поправляет ткань. — Это и вправду отличная идея... — слегка откашлявшись, произнёс, всё так же пристально смотря на Ренли. — Стоит отдать должное... из тебя может получиться отличный управляющий — слова слетели слишком резко с моих губ. Я даже не сразу понял, что это были не мысли. Я сказал это вслух. И теперь чувствую, что выгляжу жалко на его фоне. Он пытается от меня избавиться. А я делаю ему комплимент. Дурак. Поджал губы виновато, но взгляд так и не отвёл. Продолжая смотреть, как брат садится обратно в кресло и закидывает ногу на ногу.

[indent] И пусть он уже был полностью одет, перед глазами всё ещё стояла картина, где он оставался в одном белье. Она не исчезала. Не отпускала. Прилипла к сознанию. И от этого новая волна жара вновь разлилась под кожей. Обжигая изнутри. Заставляя лицо становиться ещё более красным. — Тебя не поймёшь... — слегка раздражённо произнёс. — То ты не знаешь, как от меня избавиться. То не можешь без меня, потому что тебе скучно. Ты уж определись... — кажется, раздражение в голосе только усиливалось. Я фыркнул. Встал с кресла и снял пиджак, аккуратно развесив его. Затем повернулся лицом к Ренли и снова сел.

[indent] — Что-то тут слишком жарко — ответил на его немой вопрос. И тут же движением руки подозвал официантку. — Принесите, пожалуйста, стакан воды со льдом, щепоткой соли и долькой лайма — я старался говорить с ней спокойным тоном, ведь она точно не была ни в чём виновата. Только в том, что откровенно пялилась на мой пресс. Но, признаться стоит, мне это даже польстило. Уголки губ мягко приподнялись. Она отдалилась, а я перевёл взгляд на брата.

[indent] — Мне кажется, стоит подумать о комфорте наших клиентов — сипло произнёс. Мне всё ещё тяжеловато на него смотреть. Тяжеловато рядом с ним находиться. Драконий огонь выжигает до костей. Он бушует внутри настолько неконтролируемо, что я уже не знаю, как его остановить. То ли всему виной тот глоток алкоголя, смешавшийся с жгучей ненавистью к брату. То ли то странное чувство, которое я отчаянно не готов признать. Он не может мне нравиться. Просто не может. Это противоестественно. Это дико. Это мерзко. Это... Блять. Ну до чего же он хорош.