[indent]Четыре дня. Каждый пакет крови, украденный из больницы, становился отметкой на внутренней стене моего сознания. Один, два, три, четыре. Я растягивал их, как мог. Пил строго по времени, заставляя себя не срываться, не набрасываться на пустой пакет в надежде выжать из него последнюю каплю. Иногда получалось. Иногда — нет. Тогда я сидел на земле, сжимая пустую пластиковую ёмкость в дрожащих руках, и чувствовал, как внутри поднимается волна отвращения к себе. Я стал наркоманом, только моя доза — чужая жизнь. Спасибо, Адриано.

[indent]Лес вокруг меня — новый, чужой. Я уехал далеко от той поляны, от тех тел, от того крика, который до сих пор звучит в ушах. Теперь я в другом месте — глубоко в чащобе, где никто не найдёт. Где моя палатка скрыта между деревьями, где я могу слышать только ветер и птиц. И свои собственные мысли. Они — самые громкие. Они не дают покоя ни днём, ни ночью.

[indent]Я сижу на земле, прислонившись к стволу сосны, и смотрю на свои руки. Они чисты. Я отмыл их в ручье, до скрипа, до красноты. Но я всё равно чувствую кровь под ногтями. Чужую. Детскую. Она въелась не только под кожу, но и в душу. Я закрываю глаза — и снова вижу их. Мужчину в кепке. Женщину с нежным взглядом. Троих детей. Тот, маленький, в автокресле... Я сжимаю кулаки, впиваюсь ногтями в ладони. Боль помогает. На секунду. Потом она уходит, и картинка возвращается.

[indent]Я злюсь. На себя. На него. На весь этот мир, который превратился в ад. Я злюсь на Адриано за то, что он сделал меня таким. За то, что он не дал мне умереть. За то, что он угрожал мне, когда я пришёл за помощью. За то, что он смотрел на меня глазами монстра, в котором не осталось ничего человеческого. Я понимаю, почему он так поступил. Он боится. Он тонет в своей вине, в своём безумии, и единственный способ не захлебнуться — превратить боль в ярость и обрушить её на меня. Но понимание не делает легче. Оно только добавляет горечи.

[indent]Внутри меня, где-то глубоко, всё ещё теплится магия. Я чувствую её — иногда, когда успокаиваюсь, когда не думаю о жажде. Она пульсирует в груди, как второе сердце. Слабая, почти мёртвая, но живая. Это пугает меня больше, чем вампиризм. Потому что я не понимаю, что это. Почему она не исчезла? Почему она не ушла вместе с моей человеческой жизнью? И главное — что мне с ней делать? Я помню тот момент, когда она проснулась. Ветер. Мигающий свет. Электричество на кончиках пальцев. А потом — хруст. И тишина. С тех пор больше ничего не было. Только это ощущение — как будто внутри меня что-то дремлет, ждёт своего часа. Я боюсь его разбудить. Боюсь того, что оно может сделать. Но ещё больше боюсь, что без него я ничего не смогу.

[indent]Я понимаю, что мне нужна ведьма. Кто-то, кто сможет объяснить, что происходит с моей магией. Кто-то, кто сможет помочь мне её контролировать или хотя бы понять. Но у меня нет таких знакомых. Я давно порвал все связи, когда ушёл из мира ведьмаков, чтобы не подставлять никого. А сейчас слишком больно было возвращаться туда после всего. Слишком стыдно. И теперь я тем более не могу — я вампир. Для ведьмаков я теперь враг. Они убьют меня, даже не спросив, как я сюда попал.

[indent]Я смотрю на телефон, который лежит рядом на траве. Экран тёмный, но я знаю, что там куча уведомлений от Кристиана, он не переставал писать. Сообщения приходили одно за другим, пока я был в лесу. Я не читал их. Не хотел. От одного его имени меня тошнит. Но я слишком хорошо помню, что у него есть личная вкдьма. Та, что спрятала узел связывающий жизнь Кристиана с жизнью Адри. Помню, что она сканировала меня. И если мне нужна ведьма, Кристиан мой единственный шанс.

[indent]Я беру телефон в руки. Пальцы дрожат — от голода, от страха, от отвращения к тому, что я собираюсь сделать. Открываю переписку. Сообщения Кристиана — как грязь, как разбитое стекло. В них столько наглости, столько самоуверенности, столько грязи. Я чувствую, как кожа покрывается мурашками. Но я должен. Я должен ответить.

[indent]«Привет, извини что пропал, были проблемы» — отправляю. И сразу же хочу вырвать себе пальцы, которыми печатал это. Ответ приходит мгновенно. Кристиан всегда был быстр, когда дело касалось его интересов.

[indent]«Да неужели ты соизволил ответить. Что за проблемы?» — я сглатываю. Пишу:

[indent]«Маленький Тедди очень хотел выбраться наружу, да и кроме того, я обратился» — закрываю глаза. Это отвратительно. Весь этот разговор — ложь, притворство, игра. Но у меня нет выбора.

[indent]«И что же ты молчал?! Давай встретимся, я соскучился. Завтра в баре "dogs", около восьми» — я смотрю на экран. Восемь. Завтра. Я должен согласиться. Я должен пойти на эту встречу. Я должен притворяться тем, кого ненавижу, ради магии, которая может вернуть мне контроль над собой.

[indent]«Договорились» —  убираю телефон и смотрю на небо. Оно серое, низкое. Будто готовится обрушиться на меня.

[indent]Ненавижу себя. Ненавижу его. Ненавижу весь этот мир.

[indent]Но я пойду.

***

[indent]Бар «dogs» — дешёвое заведение на окраине города. Место, где не задают вопросов. Где можно пить, забыться, потеряться. Я захожу внутрь, и в нос ударяет запах — алкоголь, пот, табак, и под всем этим — кровь. Живая, горячая кровь людей. Я чувствую, как клыки выходят сами, как вены под глазами начинают темнеть. Я делаю глубокий вдох. Контроль, Теодор. Ты можешь это контролировать.

[indent]Кристиан уже сидит за столиком в углу. Его взгляд — наглый, оценивающий, будто он уже раздел меня и решает, понравилась ли ему добыча. Я подхожу, сажусь напротив. Каждое движение даётся с трудом — я чувствую, как тело напряжено, как каждая клетка кричит: беги, беги от этого человека. Но я остаюсь.

[indent]— Тедди — он улыбается. Эта улыбка — как нож — Ты выглядишь... иначе. Интересно.

[indent]— Обращение меняет — отвечаю я, стараясь говорить ровно — Но ты ведь знаешь — я стараюсь говорить небрежно, стараюсь держать себя в руках, контролировать сердцебиение.

[indent]— Знаю — он наклоняется ближе — Я чувствую тебя. Ты теперь один из нас. Это... возбуждает — я не отвечаю. Просто смотрю на него. Внутри меня пустота и ненависть. Но я должен держать себя в руках.

[indent]Он говорит. Много. О том, как скучал. О том, что хотел найти меня. О том, что у него есть планы. Потом он предался воспоминаниям о том, как нам вместе было весело, а я даже думать об этом не хочу. Сколько уже крови на моих руках ещё до вампиризма? Его слова как грязь, которая липнет к сознанию. Я слушаю и киваю, когда нужно. Пью виски медленно, смакуя. Он не предлагает кровь, и я благодарен за это. Не знаю, смог бы я отказаться, если бы он настоял.

[indent]А потом он целует меня.

[indent]Этот поцелуй — грубый, горячий, властный. Он пахнет кровью и табаком. Его язык в моём рту, и я чувствую, как внутри поднимается волна — не удовольствия, а отвращения. Но моё тело... моё тело реагирует иначе. Я чувствую, как кровь приливает к паху, как член набухает. Мерзость. Ненавижу себя за это. Я хочу оттолкнуть его, вытереть губы, закричать. Но я не могу. Я должен поддерживать легенду.

[indent]Когда он отстраняется, я делаю вид, что мне понравилось. Улыбаюсь — криво, натянуто. Он предлагает убить пару человек, чтобы «развлечься». Я качаю головой.

[indent]— Не весело подчиняться жажде — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно — Весело, когда всё под контролем — он смотрит на меня с любопытством, потом улыбается. Соглашается. И я выдыхаю — незаметно, внутри. Пронесло.

[indent]Разговор перетекает в пустоту. Он рассказывает о каких-то своих делах, я слушаю и киваю. Сочиняю историю — как я обратился, не упоминая Адриано. Говорю, что напал на парочку ведьмаков, но не рассчитал силу и как удачно, что перед этим я выпил его кровь. Кристиан смеётся. Верит. Или делает вид, что верит. Мне всё равно. Главное — он не заподозрил.

[indent]А потом я прошу о ведьме.

[indent]— У тебя есть связи, та ведьма — говорю я — Мне нужна небольшая услуга от неё, и я буду тебе должен — Кристиан смотрит на меня долго, пристально. Я чувствую, как он оценивает меня. Потом пожимает плечами и пишет что-то на салфетке. Видимо ему понравилось слово "долг", настолько сильно, что он даже не стал допытываться, что мне от ведьмы нужно. И я даже не думаю о том, что он всё равно узнает, плевать.

[indent]— Вот номер — протягивает салфетку — Я предупрежу её, что ты позвонишь — голос ленивый, спокойный. Моя очередная ложь прошла на ура и я сам себе поражаюсь, как это у меня так выходит.

[indent]— Спасибо, милый— отвечаю я, пряча салфетку в карман. Почему-то я ощутил некое дежавю, что именно так Тень называла Кристиана.

[indent]Мы сидим ещё некоторое время, я овладел искусством почти натурально смеяться, почти натурально улыбаться, поддерживать разговор и выражать исключительно садистское наслаждение от рассказов о жестоких похождениях Кристиана. А затем мы прощаемся. Он целует меня ещё раз — на прощание, долго, с языком. Я позволяю. Внутри меня всё кипит, но я держу маску. Обещаю встретиться снова. И ухожу.

[indent]На улице я делаю глубокий вдох — холодный воздух обжигает лёгкие. Я почти бегу к машине, хочу оказаться подальше от этого места, от него, от всего этого. Но, дойдя до машины, я замираю.

[indent]Рядом стоит он.

[indent]Адриано.

[indent]Я смотрю на него, и у меня перехватывает дыхание. Он зол. Я вижу это по его глазам. Но я не показываю страха.

[indent]— Извини, но мне сейчас абсолютно некогда — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно — Так что если что-то срочное, давай быстрей. Если снова про Марию, то сразу можешь пойти нахер — я смотрю на него в упор. Внутри меня буря. Я только что целовался с Кристианом. Тем, кто уничтожил мою семью. И я задаюсь вопросом — видел ли он это? На это ли он злится? Хотя какое право он имеет злиться? Он сам сказал, что любовь — это слабость. Он сам превратил нас в двух загнанных зверей, которые не знают, как остановиться. Или он злится на то, что я свернул ему шею? Это более вероятно.

[indent]Я жду ответа. Холодный. Пассивно-агрессивный. Внутри дрожу от боли, которую пытаюсь спрятать. Потому что, даже после всего, я всё ещё вижу в нём того человека, которого когда-то любил. Но я больше не могу показать это. Никогда.

[indent]Я всё ещё чувствую его вкус на своих губах. Горький, табачный, с металлическим привкусом крови. Он въелся в кожу, в язык, в каждый нерв окончательно. Я тру их рукой, стираю, вытираю о рукав, но ощущение не уходит — оно пропитало меня, как яд, как отрава, как память о том, что я позволил ему прикоснуться ко мне. Я сглатываю, и во рту снова появляется этот привкус и меня тошнит от него, от себя, от того, что я сделал. Я позволил убийце моей семьи целовать себя. Я отвечал на его поцелуй. Я заставил своё тело двигаться в такт с его телом, притворяясь, что мне это нравится. И самое страшное — где-то глубоко внутри, в той тёмной части, которую я так ненавижу, что-то отозвалось на его прикосновения. Не как на чужого. Как на знакомого. Как будто моё тело помнило то, что разум пытался забыть. И это пугает меня до дрожи, до холодного пота на спине, до желания вырвать из себя эту часть, сжечь её, уничтожить.

[indent]Я знаю, что Тень растворился во мне. Он больше не отдельная личность — он стал частью меня, вплёлся в каждую клетку, в каждый нерв, в каждую мысль. Его желания, его импульсы, его тёмная, извращённая природа теперь мои. Я чувствую их, когда я рядом с Кристианом. Чувствую как они просыпаются, как они тянутся к нему, как они шепчут: «Это знакомо. Это безопасно. Это можно принять». И я борюсь с ними. Я сжимаю кулаки, впиваюсь ногтями в ладони, пытаюсь заглушить этот шёпот болью, но они становятся сильнее. Я боюсь, что однажды я перестану бороться. Что я просто позволю им взять верх. Что я стану им, тем, кого ненавижу больше всего на свете. Ведь Кристиан уничтожил мою семью. Он вырезал их, одного за другим, с холодной жестокостью, которая не знает границ. Он убил моего отца, мою мать, мою тётю, моего дядю — всех, кто был мне дорог, всех, кто составлял мой мир. И я не имею права чувствовать к нему ничего, кроме ненависти. Но внутри меня живёт что-то тёмное, что шепчет мне: «Он тебя принимает. Он не пытается тебя изменить. Он просто хочет быть рядом». Я хочу вырвать этот голос, задушить его, уничтожить. Но не могу.

[indent]Я читал их переписки. Все те сообщения, которые злой Тео отправлял Кристиану. Видел фотографии — селфи из постели, полуголые, с этими наглыми улыбками, с этим выражением, которое я никогда не смог бы изобразить. Я знаю, что всё это было. Что три месяца, пока я сидел в пустоте, моё тело жило своей жизнью. И в этой жизни было место для Кристиана. Для его прикосновений, для его поцелуев, для его болезненной близости. У них было что-то вроде отношений. Изощрённых, тёмных, почти безумных, но всё же отношений. И то, как Кристиан смотрел на меня сегодня в баре, с этой странной смесью голода и, кажется, даже скуки, заставило меня задуматься: а он правда скучал? Правда ли он ничего не заподозрил? Или он просто ждал, когда я сорвусь и покажу себя настоящего? Я не знаю. Мне страшно от того, что я не знаю.

[indent]И ещё эта магия. Она спит где-то глубоко внутри, и я чувствую её — слабый пульс, едва уловимый, как будто что-то живое дышит в груди. Она пугает меня больше, чем вампиризм. Потому что я не понимаю её. Я не понимаю, почему она не исчезла, почему она осталась во мне, когда всё остальное умерло. И я не понимаю, что она сделает, когда проснётся окончательно. Мне нужны ответы. Мне нужна ведьма. И Кристиан мой единственный шанс. Я должен притворяться, должен играть роль, должен быть тем, кого я ненавижу, чтобы получить то, что мне нужно. Я говорю себе это снова и снова, но это не убирает отвращения, не убирает страха. Не убирает желания, которое пугает меня больше всего.

[indent]А потом я встречаюсь взглядом с Адриано. Он всё так же стоит рядом с моей машиной, и я вижу его глаза — красные, горящие, полные ярости и ревности. Он видел. Конечно, он видел, теперь я это чётко понимаю. Он стоял там, в тени, и смотрел, как я целуюсь с убийцей моей семьи. И теперь он стоит здесь, дрожит от гнева и смотрит на меня так, будто я предал его. Как будто он имеет на это право. Но я не отвожу взгляда. Я смотрю на него, и внутри меня что-то сжимается. Потому что я знаю, что такое ревность. Я знаю это чувство слишком хорошо.

[indent]Я вспоминаю, как смотрел на Адриано и Марию. Как они целовались, шептались, касались друг друга. Как он смотрел на неё тем взглядом, который должен был принадлежать только мне. Я стоял в стороне, сжимал кулаки, стискивал зубы, делал вид, что мне всё равно. А внутри меня всё горело. Каждый раз, когда он касался её, я чувствовал, как что-то во мне умирает. Как моя любовь превращается в пепел, как моя ревность становится кислотой, разъедающей меня изнутри. Я ненавидел её. Я ненавидел его за то, что он впустил её между нами. Но я молчал. Я терпел. Потому что боялся потерять его. Потому что думал, что если скажу хоть слово, он уйдёт. Выберет её. Оставит меня одного. И я позволял. Позволял смотреть на это, позволял им быть вместе, позволял своей душе разрываться на части. Я знаю, каково это — видеть, как твой любимый человек целует кого-то другого. Знаю, как это больно. Как это выжигает всё внутри, оставляя только пустоту и пепел.

[indent]И сейчас я понимаю, что Адриано чувствует то же самое. Он смотрит на меня, и в его глазах та же боль, которую я носил в себе годами. Я понимаю его гнев. Я понимаю его ярость. Я понимаю, почему он хочет ударить меня, разорвать, уничтожить. Потому что я был на его месте. Потому что я знаю, каково это — смотреть на того, кого любишь, с другим. Но это понимание не приносит облегчения. Оно приносит только обиду. Потому что он сам отказался от этой любви. Он сам сказал, что любовь — это слабость. Он сам разрушил всё, что между нами было. Он убил меня. Он обратил меня. Он угрожал мне. А теперь стоит здесь и ревнует, как будто у него есть на это право. Как будто он не тот, кто впустил Марию в наши отношения и заставил меня терпеть.

[indent]Я чувствую, как внутри меня поднимается волна — не магии, нет, она молчит. Гнева. Такого сильного, что у меня темнеет перед глазами. Я делаю шаг к нему. Останавливаюсь в шаге. Наши взгляды встречаются, и я чувствую, как воздух между ними накаляется до предела.

[indent]— Не тебе меня судить — мой голос холодный, резкий, как лезвие — Ты понял, Адриано? Не тебе — я смотрю на него в упор, чувствуя, как мои пальцы сжимаются в кулаки, как ногти впиваются в ладони, оставляя следы.

[indent]— Тебе приятно, да? — усмехаюсь я, и в этой усмешке вся боль, вся ярость, все те дни, что я провёл в лесу, пытаясь не сойти с ума от жажды и отвращения к себе — Упрекать меня во всём этом? Тем самым ты пытаешься оправдать себя? Посмотри, Кристиан убил всю твою семью, а я лишь обратил тебя, ну и сестру убил, а ты не со мной, а с ним — сарказм. Откровенный, неприкрытый сарказм. Я делаю шаг вперёд, так близко, что я чувствую его дыхание на своей коже. Оно горячее, сбивчивое, пахнет гневом и болью.

[indent]— Или ты ревнуешь? — мой голос становится тише, почти шёпотом, но в нём появляется что-то ядовитое, почти шипящее — Ну конечно, ревнуешь. Только вот, Адриано, ты на это нихера не имеешь права. Ты сам сказал: любовь — это слабость. Ты сам сказал, что тебе она не нужна. Ты сам разрушил всё, что между нами было. Ты убил меня. Ты обратил меня. Ты угрожал мне. Так какого хера ты тут стоишь и строишь из себя обманутого парня? — я замолкаю на мгновение, в груди бушует пожар, и я знаю, что могу причинить ему боль. И я делаю это.

[indent]— Да, целоваться с ним то ещё паршивое удовольствие — говорю я медленно, по слогам, вкладывая в каждое слово яд — Но моё тело отреагировало. Благодаря тебе я теперь даже это контролировать не могу. Мой член прекрасно отреагировал на его поцелуй — я хватаю Адриано за руку и кладу его ладонь на свой пах, туда, где всё ещё пульсирует горячая, болезненная тяжесть. Мне всё равно. Пусть чувствует, пусть знает, насколько далеко он же сам и зашёл.

[indent]— Чувствуешь? — шепчу я, наклоняясь к его уху. Мои губы почти касаются его кожи — До сих пор стоит — отстраняюсь ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. Его рука всё ещё на моём паху. Я не убираю её, держу крепко. Я смотрю в его глаза, и на моём лице нет ни тени улыбки. Только холодная, отчаянная ярость, смешанная с чем-то ещё — с болью, с любовью, которую я пытаюсь выжечь из себя.

[indent]— Ты мог бы мне помочь. Ты мог бы меня спасти. Но, как оказалось, ты не единственный, к кому я могу обратиться — смотрю пристально в его глаза и молчу. Я не говорю ему правду о том, что я ищу ведьму для магии, а не для контроля вампиризма. Зачем? Пусть думает, что я пришёл к Кристиану от отчаяния. Пусть глотает эту горечь. Потому что это красиво — в той же степени, в которой это мерзко. И я не узнаю себя. Я стал тем, кто причиняет боль, чтобы защитить себя. Я стал тем, кто играет на чужих чувствах. Я стал монстром. Но, может быть, монстр — это единственное, что осталось.

[indent]Я стою перед ним, близко, так близко, что чувствую запах его гнева и боли. Мой пах всё ещё пульсирует и теперь гораздо сильнее от этой близости, я не позволяю ему убрать руку. Я смотрю в его глаза, жду ответа, жду чего угодно — удара, крика, поцелуя. Внутри меня всё замерло. И я чувствую, как в груди пульсирует это тёмное, странное чувство — горькое и острое.

[indent]Я не хочу ему ничего объяснять. Я слишком устал, чтобы подбирать слова, чтобы оправдываться, чтобы пытаться донести до него то, что давно потеряло смысл. Да и вообще не должен. Мы давно не в отношениях — тех, что были когда-то, тех, что я помню с такой болезненной отчётливостью, будто они случились в прошлой жизни. Мы давно забыли, кто мы есть, и уже не пытаемся вспомнить. А я — я и вовсе меняюсь прямо сейчас, с каждой секундой, с каждым ударом этого проклятого сердца, которое уже не моё. Я не успеваю за собой. Не успеваю понять, кто я, чем я стал, что я чувствую и зачем я вообще здесь стою перед ним.

[indent]Всё, что мы делаем в последнее время — это уничтожаем друг друга. Как яд, как прицельное оружие, как два безумца, которые забыли, что когда-то любили. Мы ломаем друг друга, причиняем боль, впиваемся в самые уязвимые места, зная, где нажать, где ударить, чтобы рана кровоточила дольше. Я смотрю на него и вижу, как мы оба разваливаемся на куски, как швы трещат по швам, как из ран сочится гной и кровь, и я не знаю, как это остановить. Потому что, когда я пытаюсь уйти, я снова возвращаюсь. Когда пытаюсь ненавидеть — любовь накрывает с головой. Когда пытаюсь забыть — воспоминания вспыхивают ярче пожара.

[indent]Моя любовь к нему — она не умерла. Она не умерла даже тогда, когда он сломал мне шею. Она не умерла, когда я лежал на полу его гостиной, чувствуя, как жизнь покидает меня, а его кровь вливается в мои вены, переписывая мою природу. Она не умерла, когда я стоял над трупами той семьи, сжимая кулаки и чувствуя, как внутри меня просыпается чудовище. Она не умерла. Она стала другой. Более тёмной. Более болезненной. Более отчаянной.

[indent]С этими вампирскими эмоциями я чувствую эту тягу в сто крат сильнее, чем раньше. Раньше я думал, что любить сильнее невозможно, что я уже достиг предела, что больше некуда. Но я ошибался. Любовь к Адриано теперь — это не просто чувство. Это физическая потребность, как жажда, как голод, как необходимость дышать. Она разрывает меня изнутри, смешивается с ненавистью, с болью, с желанием уничтожить его и прижать к себе одновременно. Я сломлен сущностью, которая теперь течёт в моих жилах. Я сломлен болью, которую он причинил мне. Я сломлен страхом, что я никогда не смогу быть собой. Я больше не знаю, что хорошо, что плохо, что правильно, что неправильно. И я не знаю, куда мне деть себя, куда мне идти, кому мне верить, когда я сам себе перестал быть опорой.

[indent]Он говорит, что хочет быть со мной. Его слова падают в тишину, и внутри меня всё замирает. Я смотрю на него, и в горле встаёт ком — колючий, горький, почти непереносимый.

[indent]— Хочешь быть со мной? — мой голос тихий, усталый, почти безжизненный. Я не узнаю его, он чужой, надломленный, просто моя тень — И как ты себе это представляешь? После всего? После того, как ты убил меня, обратил, угрожал. Как, Адриано? — я  хочу сказать больше. Хочу выплеснуть ему всё, что накопилось. Но слова застревают в горле, потому что я слишком запутался, чтобы найти их. Потому что внутри меня всё отзывается на его признание — каждая клетка, каждый нерв, каждая частица моего существа. И я ненавижу себя за это. Ненавижу, что даже сейчас, после всего, его слова заставляют что-то во мне трепетать. Что я всё ещё хочу верить. Что я всё ещё хочу, чтобы он был рядом. Что я всё ещё люблю его — этой проклятой, усиленной, безнадёжной любовью, от которой невозможно избавиться.

[indent]Адриано говорит, что запрещает мне приближаться к Кристиану. Его слова — как удар, но я не успеваю ничего ответить. Потому что он целует меня.

[indent]Его губы врезаются в мои — жадно, властно, почти грубо. Я чувствую его язык, его руки, его отчаяние. И я не сопротивляюсь. Я не отталкиваю его. Я отвечаю на этот поцелуй — не задумываясь, не размышляя, не пытаясь понять, правильно ли это. Потому что в этот момент он — как кислород. Как единственное, что может дать мне сил существовать дальше. Как часть меня, которую я пытался вырвать, но которая продолжает биться в груди.

[indent]Парадокс. Ненавижу его. Но люблю. Ненавижу за то, что он сделал со мной. Но люблю за то, что он есть. Ненавижу за то, что он превратил меня в монстра. Но люблю за то, что он смотрит на меня так, будто я всё ещё его.

[indent]Я прижимаю его спиной к машине, резко, быстро, с отчаянием. Я двигаю бёдрами, трюсь о его руку, которая всё ещё ласкает мой член, и тихо постанываю сквозь поцелуй. Мои руки сжимают его задницу, прижимая его крепче к себе. Я чувствую, как мой член напрягается ещё сильнее, как тело откликается на его прикосновения, как все мысли о Кристиане, о магии, о боли — они уходят, исчезают, растворяются в этом поцелуе.

[indent]— Fuck — выдыхаю я в его губы, и голос срывается на хрип — Как же я тебя хочу. Хочу, чтобы ты меня трахнул. Ты. И только ты — хватаю его губы снова, рвано, жадно, боясь прервать этот контакт. Боясь, что если остановлюсь — передумаю. Что страх вернётся. Что я снова вспомню, кто он и что он сделал. Что я снова воздвигну стену между нами. Но сейчас — сейчас он единственное, что мне нужно. Единственное, что имеет значение.

[indent]Но так же я понимаю, что здесь оставаться нельзя, слишком опасно, слишком близко к Кристиану, поэтому я резко прерываю поцелуй. Я тяжело дышу, чувствуя, как воздух обжигает лёгкие. Я смотрю в его глаза — тёмные, горячие, полные того же безумия, что и мои, и говорю одно слово, которое срывается с губ, как приказ — Садись — я быстро иду к водительскому сиденью. Открываю дверь, сажусь, завожу двигатель. Адриано садится рядом, и я чувствую его запах, его тепло, его присутствие. Я не смотрю на него — я просто срываюсь с места, вдавливая педаль газа в пол. Машина летит по вечерней дороге, и я гоню на огромной скорости, чувствуя, как ветер бьёт в открытое окно, как моё дыхание сбивается, как сердце колотится где-то в горле. Мне снова необходимо почувствовать его губы, его желание, его такое же глубокое отчаяние, как и моё собственное. Мы оба тонем в этой боли и нуждаемся друг в друге. И тут на карту ставиться всё или ничего. Или мы поможем друг другу и выберемся, или же вместе пойдём на дно.

[indent]Я сворачиваю с дороги в лесополосу, резко торможу, и машина останавливается в тишине. Я выключаю двигатель. Вокруг — только темнота, только деревья, только шум ветра. И он. Рядом.

[indent]Я поворачиваюсь к Адри. В свете фар я вижу его лицо — это лицо, которое я знаю так хорошо, что мог бы нарисовать его с закрытыми глазами. Его итальянская красота — она всегда заставляла меня замирать, даже когда я злился. Она бесподобна, даже сейчас, когда его глаза горят тем же безумием, что и мои.

[indent]Я снова, без разговоров, впиваюсь в его губы — резко, жадно, не давая себе времени на раздумья. Мои руки скользят под его футболку, касаются кожи, чувствуют тепло его тела. Я целую его шею, вдыхая его запах, и слова срываются сами — Как же сладко ты пахнешь — шепчу я, и голос вибрирует у его горла. Веду носом мягко, глубоко втягивая воздух и ощущаю, как под глазами расползаются тёмные вены. Сейчас я не тот что раньше. Сейчас и видимо навсегда — Просто сводишь с ума — моя рука скользит вниз, касается его члена поверх джинсов. Я чувствую его твёрдость, его желание, его отклик на мои прикосновения. И внутри меня всё переворачивается — не от ненависти, не от боли, а от чего-то другого. От того, что я так долго пытался похоронить. От того, что я так боялся признать. От любви, которая, несмотря ни на что, продолжает жить.

[indent]Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, смогу ли я простить его. Я не знаю, смогу ли я быть с ним, не ненавидя его. Но сейчас, в этот момент, я просто хочу чувствовать. Хочу быть рядом. Хочу забыть о боли, о страхе, о магии. Хочу просто быть с ним, как будто ничего не случилось. Как будто мы всё ещё те двое, которые любили друг друга до безумия.

[indent]Я целую его снова, и в этом поцелуе — вся моя боль, вся моя любовь, всё моё отчаяние. Я хочу, чтобы он знал: я здесь. Несмотря ни на что. Я здесь.

[indent]Это чувство разрывает меня на части. Любовь, которую я так долго пытался убить, которая была погребена под слоем обиды и предательства, сейчас вырывается наружу, как дикий зверь, который больше не желает сидеть в клетке. Она смешивается с желанием, с этой невыносимой, животной потребностью быть с ним, чувствовать его, теряться в нём. Это не просто эмоция — это физическая сила, которая пронизывает каждую клетку, сжимает внутренности, заставляет сердце биться так громко, что я слышу его стук в ушах. В этом желании сгорает всё — все сомнения, вся боль, все воспоминания о том, сколько он сделал. Ненависть, которая казалась такой прочной, тает, как лёд под солнцем, оставляя только эту пульсирующую, всепоглощающую страсть. Каждое его касание — словно электрический ток, который пробегает по венам, заставляя моё тело вибрировать, откликаться на каждое движение, каждый вздох. Я чувствую, как моя кожа горит там, где он касается меня, как мышцы напрягаются в предвкушении, как дыхание сбивается, становясь рваным и горячим. Я таю в его руках, и это одновременно страшно и прекрасно — терять контроль, позволять себе быть слабым, позволять себе хотеть его так, как я хотел всегда, но боялся признаться даже самому себе.

[indent]Я знаю, что когда всё закончится, мне снова станет больно. Я буду ненавидеть себя за эту слабость, за этот поднятый белый флаг. За то, что я снова позволил ему коснуться себя, снова позволил ему войти в мою жизнь, снова поверить. Я буду проклинать себя за то, что не смог удержать стену между нами, что позволил ей рухнуть от одного его прикосновения. Но сейчас это не имеет значения. Сейчас Адриано — единственное, что существует. Единственное, что имеет значение. Единственное, что может утолить этот голод, который разрывает меня изнутри. Я готов сгореть в этом огне, даже если знаю, что завтра от меня останется только пепел. Потому что этот пепел будет принадлежать ему. Всегда принадлежал только ему.

[indent]Я хочу стереть из воспоминаний Кристиана. Стереть его поцелуи, его похотливый взгляд, его прикосновения, которые оставили на моей коже невидимые следы, от которых меня до сих пор тошнит. Я хочу заменить их на Адриано — на его губы, его руки, его тепло. Я хочу напомнить себе, что когда-то я значил для одного человека всё. Что когда-то меня любили так сильно, что готовы были убивать и умирать за меня. И этот человек сейчас здесь. Он смотрит на меня своими глазами, в которых я вижу то же безумие, то же желание, ту же любовь, которая сводила нас с ума с первой встречи. Я помню тот момент, когда впервые увидел его — его кудри, его улыбку, его взгляд, который пронзил меня насквозь и оставил шрам, который никогда не заживёт. И сейчас я чувствую то же самое. Тот же трепет, ту же дрожь, то же непреодолимое желание быть рядом.

[indent]Я прокручиваю в голове его слова: «Я хочу быть с тобой. Всё остальное не важно». И на секунду я позволяю себе помечтать. Представить, что мы сможем пережить всё это. Что мы сможем найти выход из этого лабиринта боли и ненависти. Что мы сможем быть вместе, несмотря на всё, что было. Я вижу нас на пляже, сидящими на песке и смотрящими на закат, как мы мечтали когда-то. Я вижу его улыбку, слышу его смех, чувствую его руку в своей. Но затем перед глазами всплывает его лицо в тот момент, когда он угрожал мне. Его слова о том, как он привяжет меня магией, сделает ручным псом. Я вижу его глаза, полные безумия и отчаяния, и понимаю, что он сам не знает, что делает. Но я не хочу думать об этом. Я отключаю мысли. Я хочу чувствовать. Только чувствовать.

[indent]Тело горит от желания, каждая клетка вибрирует в унисон с его прикосновениями. Я слышу его голос, его хриплое признание: «Я люблю тебя. Я слишком сильно тебя люблю». И внутри меня всё замирает, а затем взрывается новой волной жара. Слова срываются с моих губ раньше, чем я успеваю их обдумать — Я тоже тебя люблю. Чёрт возьми, Адриано, я тебя ненавижу за это. Но я люблю тебя — он наклоняется ниже, и я чувствую его дыхание на своём члене. Мягкое касание губ к головке — и по всему телу пробегает дрожь. Я откидываю голову назад, впиваясь пальцами в его волосы, и чувствую, как его рот медленно, сантиметр за сантиметром, принимает мою плоть. Это ощущение — как наркотик, как спасение, как то, без чего я не могу дышать. Я чувствую, как его язык скользит по моей плоти, как он обводит каждый миллиметр, как его губы смыкаются вокруг неё, создавая невыносимое давление. Его движения медленные, чувственные, полные намерения. Он знает, что делает. Он знает, как свести меня с ума. Я чувствую, как его рука мягко сжимает мои яйца, как он поглаживает их, посылая новые волны удовольствия. Я чувствую, как его голова двигается в ритме, как он заглатывает меня глубже и глубже, пока я не касаюсь задней стенки его горла.

[indent]Каждое его движение — это новый взрыв, новая волна удовольствия, которая прокатывается по телу, заставляя мышцы напрягаться, а дыхание сбиваться. Я ощущаю, как напряжение нарастает, как внутри меня закручивается пружина, готовая разорваться. Вкус его слюны смешивается с моей влагой, и я чувствую, как этот вкус заполняет всё моё существо. Запах его волос — тот самый, который я помню с первой нашей встречи, тот, который всегда сводил меня с ума. Я вдыхаю его, и мир вокруг исчезает. Я слегка толкаюсь бёдрами навстречу, не в силах сдержать этот порыв. Моя рука придерживает его за голову, направляя, но не принуждая. Я хочу чувствовать каждое его движение, каждый глоток, каждое касание языка. Я хочу, чтобы он знал — он делает это правильно. Он делает это идеально. Он делает это так, как никто никогда не делал.

[indent]— Oh, fuck — вырывается у меня, и голос срывается на хрип — Адриано, fuck.. — мои пальцы сжимаются в его волосах, я чувствую, как мои бёдра начинают двигаться навстречу, как я толкаюсь в его рот, желая большего, глубже, сильнее. Я слышу, как он постанывает, и это только усиливает возбуждение. Я чувствую, как капелька влаги выступает на головке, и он слизывает её языком, и это почти сводит меня с ума. Я задыхаюсь, я теряюсь, я растворяюсь в этом ощущении. Он так хорош. Он так чертовски хорош, что я готов взорваться здесь и сейчас. Я чувствую, как мышцы напрягаются, как дыхание становится прерывистым, как я уже почти готов кончить. Но я не хочу. Не сейчас. Я хочу продлить это, хочу чувствовать его ещё и ещё.

[indent]— Fuck, Адри — шепчу я, и голос дрожит, а по телу пробегает новая дрожь — Я так кончу быстрее, чем мы дойдём до самого сладкого — стоны срываются с губ, становясь всё громче, всё отчаяннее, всё хаотичнее. Моё тело дрожит от напряжения, от этого невыносимого удовольствия, которое разливается по венам, заполняя каждую клетку. Я чувствую, как внутри нарастает волна, как она поднимается всё выше и выше, готовая захлестнуть меня с головой. Я хочу отдаться этому чувству полностью, позволить ему унести меня, но я держусь. Я сжимаю его волосы, придерживая, и чувствую, как его рот становится влажнее, как его движения ускоряются, как будто тоже хочет приблизить этот момент. Но я не даю ему. Я беру его за голову — аккуратно, но настойчиво — и заставляю оторваться от меня.

[indent]Мои глаза встречаются с его глазами, горячими, тёмными, полными того же безумия, что и мои. Я впиваюсь в его губы, чувствуя на языке свой собственный вкус, смешанный с его слюной. Это так интимно, так правильно, как будто мы никогда не расставались. Я чувствую, как его губы раскрываются под моими, как он отвечает на мой поцелуй с той же жадностью. И я шепчу в его рот, почти задыхаясь от желания — Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Прямо сейчас. Или я просто взорвусь. Хочу, чтобы ты меня заполнил. Хочу чувствовать каждый твой сантиметр — целую его снова, крепко, почти болезненно, вкладывая в этот поцелуй всю свою боль, всю свою любовь, всё своё отчаяние. А затем я резко отстраняюсь, открываю дверь машины и выхожу на холодный ночной воздух.

[indent]Вокруг — только деревья, только тишина, только наши учащённые дыхания. Я обхожу машину и останавливаюсь у багажника, прислонившись к нему спиной и  чувствуя, как холод металла проникает сквозь одежду, контрастируя с огнём, который бушует внутри. Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, смогу ли я простить его. Но сейчас я не хочу думать. Я хочу только одного — чувствовать. Я жду, когда Адриано сделает следующий шаг. Внутри меня всё замирает в ожидании.

[indent]Сердце — оно всё ещё бьётся для него. Я думал, что смогу убить это чувство, что смогу выжечь его ненавистью, вытравить болью, задушить обидой. Но оно живёт. Оно дышит. Оно пульсирует в каждой клетке моего тела, в каждом вздохе, в каждом ударе этого проклятого вампирского сердца, которое теперь принадлежит не мне. Оно принадлежит ему. Всегда принадлежало ему.

[indent]Сколько бы я ни пытался убежать, сколько бы ни строил стены между нами, сколько бы ни кричал, что ненавижу его, — я всегда возвращался. Всегда. Потому что он — мой якорь. Моя боль. Моя любовь. Моё проклятие. Он стал частью меня задолго до того, как я понял, что это такое. С первой нашей встречи, с первого взгляда, с первой улыбки, которая перевернула мой мир. Я смотрел на него тогда и думал: «Этот человек изменит мою жизнь». И я был прав. Он изменил её. Он сломал её. Он переписал её. И я всё равно люблю его. Спустя столько лет, столько боли, столько потерь — я всё равно здесь. Стою перед ним, дрожу от его прикосновений, таю от его голоса, сгораю в его руках. Это безумие. Это слабость. Это всё, что у меня осталось.

[indent]Я смотрю на Адриано в полумраке леса, на его тёмные глаза, горящие тем же безумным огнём, что и мои и в очередной раз убеждаюсь, насколько же он красив. Смотрю на его руки, которые скользят по моему телу, оставляя огненные следы. На его губы, которые только что шептали слова, от которых внутри всё переворачивается. Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, смогу ли я простить его. Я не знаю, сможем ли мы быть вместе после всего. Но сейчас, в этот момент, я хочу только одного — чувствовать его. Забыть о боли, о страхе, о Кристиане, о Марии, о всей этой тьме, которая окружает нас. Я хочу быть только с ним. Потому что он — единственный, кто делает меня живым.

[indent]Адриано подходит ко мне, и я чувствую, как его руки касаются моих джинсов, как он резко стягивает их вместе с бельём, оголяя мою кожу. Холодный ночной воздух обжигает, но я даже не замечаю его — внутри меня всё горит. Он заставляет меня развернуться и Я послушно это делаю, застывая в предвкушении. Его ладонь опускается на мою ягодицу, он шлёпает с силой, оставляя жгучий след и по телу пробегает дрожь, а я сжимаю кулаки, чтобы не застонать в голос. Его пальцы впиваются в мои волосы, натягивая их, заставляя запрокинуть голову. Я чувствую его горячее дыхание у своего уха, и его голос проникает в самое нутро, обжигая, как расплавленный металл и его слова — как удар, как напоминание о том, что я сам провоцировал его. Но сейчас, в этот момент, я не хочу думать о Кристиане. Я не хочу думать ни о чём, кроме Адриано. Я хочу, чтобы он знал, что его ревность — она не имеет смысла. Потому что всё, что я делал, всё, через что я прошёл — это был просто способ выжить.

[indent]Я слышу, как Адри расстёгивает свои джинсы, а затем ощущаю как его возбуждённый член касается моей кожи — горячий, твёрдый, готовый. Я слышу, как он сплёвывает на руку, как смазывает свою плоть, и от одного только предвкушения у меня перехватывает дыхание. Я знаю, что будет больно. Я знаю, что будет грубо. Но я хочу этого. Я хочу чувствовать его внутри себя. Я хочу, чтобы он заполнил меня, стёр все сомнения, всю боль, всю пустоту, которая образовалась внутри.

[indent]Адри кладёт руку мне на спину, заставляя лечь на прохладный металл багажника. Я ощущаю лёгкий холод, но он не имеет значения. Внутри меня — огонь. И когда я чувствую, как его головка касается моего входа, как он медленно начинает проникать, я задерживаю дыхание. Ощущение — как электричество, как взрыв, как что-то такое, что невозможно передать словами. Он заполняет меня, растягивает меня, его плоть проникает глубже и глубже. Мои пальцы впиваются в холодный металл, я сжимаю челюсть, стараясь не закричать. А потом он делает резкий толчок — до упора, по самые яйца, и я не сдерживаюсь. Стон срывается с моих губ — громкий, отчаянный, полный боли и удовольствия одновременно.

[indent]— Fuck! — вырывается у меня, и голос срывается на хрип. Адриано начинает двигаться — яростно, грубо, без доли нежности. Каждый его толчок — как новый взрыв, как новая волна огня, которая прокатывается по моему телу. Я чувствую, как его член входит в меня, как он заполняет меня полностью, как он трахает меня так, будто хочет запечатлеться во мне навсегда. Его рука впивается в моё тело, оставляя синяки, его пальцы сжимают мои волосы, натягивая их до боли. Он рычит, шипит, стонет — и каждый его звук отдаётся во мне, заставляя сердце биться быстрее.

[indent]Внутри меня нарастает напряжение, каждая клетка вибрирует в такт его движениям. Мои бёдра начинают двигаться навстречу, я насаживаюсь на его член, чувствуя, как он проникает глубже, как он касается каждой точки внутри меня. Я хочу большего. Я хочу чувствовать его сильнее. Я хочу, чтобы он знал, что я — его. Всегда был его.

[indent]— Всегда, Адри — шепчу я, и голос срывается на стон — Всегда был твоим — слова еле-еле складываются в предложения, хрип становится интенсивнее, стоны громче. А затем я слышу слова Адриано о том, что он не хочет ни с кем меня делить. Что он слишком сильно меня любит. Внутри меня всё замирает на мгновение. Я хочу сказать ему: «А я делил тебя. Каждый раз, когда ты целовал Марию, когда ты касался её, когда ты был с ней — я делил тебя. И молчал. Терпел. Потому что боялся потерять». Но слова застревают в горле, потому что сейчас это не имеет значения. Потому что сейчас я хочу только его. Я проглатываю эту мысль, я стираю её из головы, я позволяю себе чувствовать только то, что происходит сейчас.

[indent]Я продолжаю двигаться ему навстречу, насаживаясь на его член с каждым толчком. Я кайфую от того, как он заполняет меня, как он трахает меня с такой яростью, что у меня темнеет в глазах. Моя рука скользит вниз, касаясь моего собственного члена. Он твёрдый, пульсирующий, готовый. Я начинаю ласкать себя, и каждое движение его тела отдаётся во мне, усиливая удовольствие. Стоны срываются с моих губ всё громче, всё отчаяннее.

[indent]— Fuck, fuck, fuck... — шепчу я, и голос дрожит. Закусываю нижнюю губу до боли, до крови — Адриано, я так скучал по тебе. Ты не представляешь, как сильно. Ты мне нужен. Ты всегда был мне нужен — очередное признание, о котором я вскоре пожалею, но не сейчас. Сейчас это самые правильные из всех возможных слов.

[indent]Моё тело отвечает на каждое движение, на каждое слово, которое Адри шепчет. Чувства обострены вампиризмом до предела, и я чувствую всё — каждое касание, каждое движение, каждое его дыхание. Это невыносимо. Это прекрасно. Это всё, что мне нужно. Я хочу, чтобы он знал, что он — единственный. Что даже после всего, через всю боль и ненависть, я всё равно хочу быть с ним. Что он — моя единственная правда.

[indent]Я слишком чётко ощущаю, как внутри меня нарастает волна, как она поднимается всё выше, готовая захлестнуть меня с головой. Но я не позволяю себе кончить. Я хочу продлить этот момент. Я хочу чувствовать Адриано дольше. Как можно дольше. Я продолжаю двигаться навстречу, дыхание рваное, я вообще не знаю как ещё не утратил способность дышать. Я хочу, чтобы Адри знал, что он — моя вечность. Даже если это будет длиться всего одну ночь. Даже если завтра всё рухнет.

[indent]— Не останавливайся — шепчу я, почти умоляя — Пожалуйста. Не останавливайся — я продолжаю ласкать себя, моя ладонь скользит по члену в такт толчкам. Каждое его движение внутри меня отдаётся дрожью во всём теле, а он проникает в меня всё глубже, э его член касается самых чувствительных мест, а наши дыхания становятся всё более отчаянными. И я знаю, что мы оба близки к грани. Я сжимаюсь вокруг него, а моё тело пульсирует в такт с его движениями. Я слегка заседляю собственную руку, член пульсирует в ладони, а на головке продолжает собираться смазка. Это слишком хорошо. Это слишком мало. Я хочу продолжать. Я хочу чувствовать его до самого конца. Я хочу, чтобы он знал, что я всегда буду его. Всегда.