[indent]Я чувствую каждый толчок внутри себя, каждое движение Адриано, которое отдаётся во мне электрическим разрядом. Моё тело горит, плавится, сгорает в этом огне, который мы разожгли между нами. Внутри меня — сплошной пожар, бушующий хаос чувств, и я не могу его контролировать. Слова, которые он шепчет мне на ухо, проникают в самое нутро, как искры, разжигающие пламя ещё сильнее. Я чувствую, как его сперма заполняет меня — горячая, живая, принадлежащая только мне. Это ощущение — оно как клеймо, как печать, как доказательство того, что он мой. И я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я не хочу возвращаться в реальность. Я хочу остаться здесь, в этом моменте, где есть только мы.

[indent]Моё тело дрожит от напряжения, когда я кончаю вместе с ним. Я чувствую, как моя собственная сперма вырывается наружу, стекая по пальцам, смешиваясь с моей слюной. Это ощущение полноты, завершённости, единства — оно заставляет меня ощущать себя живым. По-настоящему живым. Впервые за долгое время я не думаю о том, что я — вампир. Не думаю о жажде, о магии, о Кристиане, о Марии. Я просто чувствую. Чувствую его. Чувствую нас. Моё сердце бьётся по-настоящему, и каждый его удар — это признание в любви. Каждый стон — это мольба о том, чтобы это никогда не кончалось. Каждое его прикосновение — это обещание, что мы справимся. Даже если это неправда. Даже если это всего лишь иллюзия. Я хочу верить в неё. Хотя бы сейчас.

[indent]Мы не останавливаемся. Мы не можем остановиться. Мы трахаемся снова и снова, как одержимые, как два голодных зверя, которые не могут насытиться друг другом. Я чувствую, как его член входит в меня, как он заполняет меня, как он ласкает каждую точку внутри. Мы меняем позы, мы пробуем всё — быстро и медленно, глубоко и поверхностно, грубо и нежно. Мы хотим чувствовать друг друга в каждом положении, в каждом движении, в каждом стоне. Я забываю о времени, о месте, о проблемах. Я забываю даже о сущности. В эти моменты я чувствую себя человеком. Настоящим человеком, который любит и любим. Каждый раз, когда он проникает в меня, моё тело содрогается от удовольствия. Каждый раз, когда он стонет, я чувствую, как внутри меня разгорается огонь, который, кажется, никогда не погаснет. И я хочу, чтобы он не гас. Я хочу гореть в этом огне вечно. Я хочу чувствовать его внутри себя вечно. Я хочу, чтобы этот момент длился бесконечно.

[indent]Я слышу его слова — о фотографии, о том, как он дрочил на неё все пять лет разлуки. О том, как он представлял мой вкус, мою кожу, мои стоны. И внутри меня всё переворачивается. Не от боли. От осознания. Он думал обо мне. Все эти годы. Когда я ненавидел его, когда я пытался забыть его, когда я проклинал его за то, что он сделал со мной, с Лорой, — он думал обо мне. И это знание — оно как бальзам на мои раны. Как лекарство от той боли, которую я носил в себе так долго. Я не отвечаю ему. Я не могу. Мой язык прикован к его губам, мои руки сжимают его тело, моё дыхание смешивается с его дыханием. Я просто позволяю себе чувствовать. Позволяю себе быть с ним. Быть здесь. Быть живым.

[indent]И вот, после очередного раза, когда мы оба лежим на пледе, который я даже не заметил, когда он появился, я смотрю на звёзды. Они мерцают над нами — холодные, далёкие, вечные. Они смотрели на нас тогда, когда мы были молодыми и глупыми. Они смотрели на нас, когда мы теряли друг друга. И они смотрят на нас сейчас, когда мы нашли друг друга снова. Я чувствую Адриано рядом — его дыхание, его тепло, его присутствие. Мы молчим, но в этой тишине — столько слов, столько чувств, столько всего, что мы не можем выразить. Я держу его за руку — его пальцы переплетены с моими, и я, большим пальцем мягко глажу его ладонь. Это ощущение — такое простое, такое человеческое — заставляет меня улыбнуться. Моя голова пуста. Впервые за долгое время я не думаю о боли, о страхе, о тьме. Я просто смотрю на звёзды и чувствую себя частью этого мира, частью этого момента, частью его.

[indent]— Это было потрясающе — говорю я тихо, и мой голос звучит немного хрипло после всего, что мы делали. Я пытаюсь прийти в себя, пытаюсь снова научиться дышать, но дыхание всё ещё сбивается. Я чувствую, как он смотрит на меня, и улыбка становится шире — Так что ты там говорил про фотографию? Серьёзно, дрочил на неё? У меня в Инстаграме есть фотки и получше — я поворачиваю голову и смотрю на Адриано. На его профиль, на его лицо, которое я знаю так хорошо. На его волосы, идеальные даже после такого марафона, на его глаза, которые сейчас смотрят на звёзды. Мне не нужны никакие фотографии, чтобы помнить его лицо. Я знаю его наизусть. Каждую линию, каждый изгиб, каждую родинку. Я закрываю глаза и вижу его. Он внутри меня. Всегда был внутри меня. И даже если я попытаюсь вырвать его оттуда, у меня не получится. Потому что он стал частью моей сущности. Моей тьмы. Моего света.

[indent]— Мне никакие фото не нужны, чтобы дрочить на тебя — говорю я тихо, почти шёпотом, как самый важный секрет — Твоё лицо отпечатано на внутренней стороне век. Я вижу его, даже когда глаза закрыты. Даже во сне. Даже когда я пытаюсь тебя забыть — я крепче сжимаю его руку в своей, будто бы чтобы напомнить, вот он — здесь, сейчас, со мной и мы дышим одним воздухом. Наши взгляды встречаются, и я не хочу отводить глаза. Я хочу запомнить этот момент. Запомнить эту тишину. Эту звёздную ночь. Эту руку в моей. Это чувство покоя, которое я не испытывал так долго. Я знаю, что завтра всё вернётся. Я знаю, что хаос снова вернётся в мою жизнь. Что я снова буду злиться, ненавидеть, бороться. Я знаю, что Мария, Кристиан, всё это никуда не исчезнет. Но сейчас, в этот момент, я позволяю себе просто быть. Быть с ним. Быть счастливым. Быть живым. И сейчас я улыбаюсь, просто улыбаюсь от неконтролируемого пролива нежности, которое разрывает мою грудную клетку. Наверное, впервые за очень долгое время я чувствую, что всё может быть хорошо. Даже если это не так. Даже если это всего лишь иллюзия. Даже если завтра этот мир снова рухнет. Я хочу помнить этот момент. Я хочу хранить его в своём сердце, как самое дорогое сокровище.

[indent]Я знаю, что хаос — это Адриано. Он приносит его в мою жизнь с самого первого дня. С того самого момента, как я увидел его в школьном коридоре. С того самого момента, как он улыбнулся мне. Но я не хочу думать об этом сейчас. Я хочу просто держать его за руку. Я хочу просто смотреть на звёзды. И чувствовать, что я жив. По-настоящему жив. Что моё сердце бьётся не только потому, что я — вампир. А потому, что он рядом. Потому что он есть. Потому что он — моя жизнь. Моя любовь. Моя вечность. Я поворачиваю голову и снова смотрю на него. На его глаза, которые мерцают в свете звёзд. На его губы, которые так сладко шептали моё имя. На его руки, которые держат меня. И я шепчу, почти беззвучно — Я люблю тебя, Адриано. Всегда любил. И, наверное, всегда буду любить. Даже когда этот мир рухнет. Даже когда всё закончится. Даже когда останется только пепел и звёзды. Я буду любить тебя. Всегда — подношу его руку к своим губам и целую костяшки его пальцев со всей своей любовью. Бесконечной. Уничтожающей.

[indent]Я всё ещё здесь. В этом моменте, который, кажется, растянулся на целую вечность. Моё тело до сих пор дрожит — не от холода, нет, от чего-то другого. От того, что слишком много чувств, слишком много ощущений, слишком много его. Адриано. Он рядом, его дыхание всё ещё сбивчивое, его пальцы всё ещё сжимают мою руку, и я чувствую, как внутри меня что-то пульсирует — не сердце, нет, что-то глубже, что-то более настоящее. Я не могу подобрать слов, не могу собрать мысли в кучу, потому что их просто нет. Голова пуста. Впервые за чёртову вечность в моей голове нет ничего — ни криков, ни роя жужжащих мыслей. Только тишина. Только он. Только эта ночь, эти звёзды, это небо.. И я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я боюсь, что стоит нам выйти из этого леса, как всё вернётся. Мысли вернутся. Боль вернётся. Ад в моей голове вернётся. И я не знаю, что делать с этим страхом. Я не знаю, как его остановить. Я не знаю, как сохранить этот момент, как заморозить его, как остаться в нём навсегда. Но сейчас я не хочу об этом думать. Сейчас я хочу просто чувствовать.

[indent]Каждое его слово обжигает. Проникает под кожу, как раскалённый металл, оставляя следы, которые никогда не исчезнут. И я слушаю его, и внутри меня всё переворачивается. Не от боли. От осознания. Он любил меня тогда. Он любил меня все эти годы. Даже когда я ненавидел его. Даже когда я проклинал его. Даже когда я пытался забыть его лицо, его голос, его прикосновения. Он помнил. Он ждал. Он верил. И это знание — оно как вспышка света в кромешной тьме. Как глоток воздуха после долгого удушья. Как доказательство того, что всё это было не зря. Что наша любовь — она настоящая. Она пережила всё. Пережила смерть Лоры. Пережила три месяца его пыток. Пережила мою смерть. Пережила моё обращение. Она всё ещё здесь. Она всё ещё жива. Она пульсирует в каждой клетке моего тела, в каждом ударе сердца, в каждом вздохе. И я знаю, что не могу без него. Не могу и никогда не смогу.

[indent] Где-то там, под слоем вампирской сущности, под слоем жажды и тьмы, под слоем боли и ненависти, всё ещё бьётся что-то человеческое. Что-то, что принадлежит только ему. Что-то, что он пробудил во мне тогда, в школе, когда мы были просто двумя подростками, которые не знали, что их ждёт. И сейчас, когда я смотрю в его глаза, я вижу там отражение того мальчика. Того Теодора, который верил в любовь. Который верил, что всё будет хорошо. Который ещё не знал, что его мир рухнет. Но даже после всего — после всех смертей, после всех потерь, после всего дерьма, через которое мы прошли — я всё ещё здесь. Я всё ещё с ним. И это единственное, что имеет значение. Единственное, что делает меня живым. Единственное, что даёт мне силы бороться. Даже когда я не знаю, за что. Даже когда я не знаю, как. Даже когда я хочу сдаться. Он — моя причина. Он всегда был моей причиной.

[indent]Адри придвигается ближе, шепчет в губы очередное признание. И эти слова — они как удар молнии. Как взрыв сверхновой. Как что-то настолько огромное, что я не могу вместить это в себе. Моё сердце сжимается, а потом расширяется, заполняя всю грудную клетку, и я чувствую, как по щекам текут слёзы. Я не замечал их раньше. Я не знаю, когда они начали течь. Но они тёплые, солёные, и я не вытираю их. Пусть. Пусть он видит. Пусть знает, что его слова делают со мной. Что они разрушают все стены, которые я строил. Что они проникают в самую глубину, туда, где я прятал свою любовь, боясь, что она снова причинит мне боль. Но сейчас нет боли. Сейчас есть только он. Только его глаза, которые смотрят на меня с такой нежностью, что у меня перехватывает дыхание. Только его губы, которые касаются моих — нежно, чувственно, как будто в первый раз. И я отвечаю на этот поцелуй, вкладывая в него всё, что не могу выразить словами. Всю свою благодарность. Всю свою любовь. Всю свою надежду на то, что мы справимся. Что мы выживем. Что мы будем вместе, несмотря ни на что.

[indent]Он отстраняется, утыкается носом в мой нос, и я чувствую его дыхание на своей коже. Мы дышим одним воздухом. Мы делим одно пространство. Мы — два человека, которые прошли через ад и нашли друг друга снова. И я не знаю, сколько у нас времени. Я не знаю, что будет завтра. Я смотрю на Адри и вижу в его глазах целую вселенную. Все эти звёзды, все эти галактики, все эти миры — они ничто по сравнению с ним. Он — мой космос. Моя бесконечность. Моя вечность.

[indent]Адри спрашивает сколько раз я дрочил на него. И я не могу сдержать улыбки — той самой, которая пробивается сквозь все слои боли и тьмы, как первый луч солнца после долгой ночи. Я смотрю в его глаза, в эти два горящих омута, и слова срываются с губ сами, пропитанные всей той тоской, что копилась годами — Всегда. Постоянно. Каждую чёртову ночь, когда мы были в разлуке. Только ты был в моих мыслях. Только ты. Когда я касался себя, я представлял твои руки. Когда я закрывал глаза, я видел твоё лицо. Когда я кончал, я шептал твоё имя. Это было единственное, что держало меня на плаву. Единственное, что не давало мне сойти с ума от одиночества. Я дрочил на тебя так часто, что, наверное, мог бы нарисовать твоё тело по памяти с закрытыми глазами. Каждую родинку. Каждый изгиб. Каждую чёрточку. Ты был моим наваждением. Моей одержимостью. Моим единственным желанием. И знаешь что? Даже сейчас, когда ты рядом, когда я могу коснуться тебя по-настоящему, я всё равно не могу перестать хотеть тебя. Этого всегда мало. Тебя всегда мало. Ты — мой наркотик, Адриано. И я не хочу излечиваться — я замолкаю на мгновение, переводя дыхание, потому что этот поток слов вырвался из меня, как вода из прорванной плотины. Я чувствую, как жар поднимается к щекам, но не от стыда — от возбуждения, от любви, от всего этого безумия, которое он во мне пробуждает.

[indent]Но потом я вспоминаю. Вспоминаю всё, что случилось. Вспоминаю, сколько раз моя жизнь рушилась, сколько раз мы теряли друг друга, сколько раз реальность доказывала, что нам не суждено быть вместе. И мой голос становится тише, а улыбка — печальнее — Небо уже рухнуло. И земля тоже провалилась. У нас катастрофа за катастрофой и я не знаю, как из этого выбраться — на моих губах застывает эта печальная улыбка, и я чувствую, как внутри меня всё сжимается. Потому что реальность никуда не делась. Она всё ещё там, за границей этого леса, ждёт нас. И я не знаю, что мы будем делать, когда выйдем отсюда.

[indent]Я глубоко вздыхаю, отвечаю на его поцелуй. Мягко. Нежно. Как будто мы снова те подростки, которые впервые коснулись друг друга губами. Моя рука ложится на его щеку, пальцы гладят его кожу, и я чувствую, какая она тёплая. Живая. Настоящая. Я провожу большим пальцем по его скуле — Почему всё случилось так, как случилось? Почему мы просто не могли быть вместе? Я так не хотел, чтобы вы ехали с Марией на ту базу. Я чувствовал. Если бы ты только не обратился...  — я замолкаю. Потому что все эти «если бы» — они абсолютно бесполезны. Это было слишком давно, пять лет назад, и ничего не вернуть. Ни Лору. Ни мою человеческую жизнь. Ни ту невинность, которую мы потеряли. Всё, что у нас есть — это здесь и сейчас. Это звёзды над головой. Это плед под нами. Это наши руки, сплетённые вместе. Это наша любовь, которая выжила, несмотря ни на что.

[indent]Я резко переворачиваю Адриано на спину, оказываясь сверху. Мои руки упираются в плед по обе стороны от его головы. Я смотрю на него — на его глаза, в которых отражается звёздный свет, на его губы, которые припухли от поцелуев, на его шею, где я вижу, как бьётся жилка. И меня накрывает новой волной желания. Не просто физического. Чего-то более глубокого. Более животного. Более настоящего. Я веду носом по его щеке, вдыхая его запах — пот, сперма, что-то древесное, что-то, что принадлежит только ему — Я никак не могу насладиться тобой. Мне мало. Мне ужасно мало — шепчу я, и голос дрожит от переполняющих меня чувств. Я целую его в щеку. В скулу. В уголок губ. Куда придётся. Я не могу остановиться. Я не хочу останавливаться. Я хочу покрыть поцелуями каждый миллиметр его кожи. Я хочу запомнить его всего. Я хочу, чтобы он знал — он мой. Каждая его клетка. Каждый его вздох. Каждая его мысль. Всё моё. Только моё.

[indent]Я спускаюсь ниже, к шее. Касаюсь губами его кожи — сначала нежно, едва ощутимо. Чувствую, как бьётся его пульс под моими губами. Как кровь течёт по его венам. И внутри меня что-то переключается. Что-то тёмное. Что-то голодное. Тёмные вены расползаются под моими глазами, клыки выходят сами, и я слышу этот звук — шум крови в его артерии. Она зовёт меня. Шепчет моё имя. И я не успеваю среагировать. Не успеваю остановиться. Не успеваю напомнить себе, что я не хочу этого. Что я ненавижу эту жажду. Что я боюсь её. Я впиваюсь в его шею — резко, жадно, как зверь. Клыки пронзают его кожу, и горячая кровь заполняет мой рот. Она такая сладкая. Такая живая. Такая его. Я глотаю её, и каждая капля — это как наркотик, как экстаз, как что-то, что я не могу контролировать. Я рычу, прижимая его крепче к себе, и чувствую, как моё тело вибрирует от наслаждения. Это интимно. Это так чертовски интимно, что у меня перехватывает дыхание. Редкие вампиры пьют кровь друг друга, но мы никогда не были как все. Мы всегда были другими. Мы всегда были особенными. И сейчас, когда я пью его кровь, я чувствую, как мы становимся единым целым. Как его жизнь перетекает в меня. Как наши сущности сплетаются воедино.

[indent]Но в один момент что-то щёлкает. Как выключатель. Как обрыв плёнки. Как гром среди ясного неба. Перед глазами вспыхивает картинка — та поляна. Та трава, пропитанная кровью. То автокресло. Тот маленький мальчик, который даже говорить не умел. Его пустые глаза. Его бледная кожа. Кровь. Кровь. Кровь повсюду. И тут же — другая картинка. Магазин. Нотариус. Его тело на полу. Мои руки в его крови. И слова, которые Адри говорил мне в своём доме. Угрозы. Обещания сделать меня ручным псом. Это он сделал меня таким. Он. Он убил меня. Он обратил меня против моей воли. Он превратил меня в это — в монстра, который пьёт кровь, который убивает, который не может контролировать собственную жажду. Я не хотел этого. Я никогда этого не хотел. Я хотел умереть человеком. А он — он забрал у меня этот выбор. Он сделал меня таким же чудовищем, как он сам. И сейчас, когда я пью его кровь, я ненавижу себя за это. Ненавижу эту жажду. Ненавижу эту сущность, которую он мне навязал. Ненавижу его за то, что он сделал со мной.

[indent]Я резко отстраняюсь, как будто меня ударило током. Вскакиваю на ноги, и мир вокруг плывёт. Мои руки дрожат. Мои губы в крови — его крови. Я пытаюсь вытереть их, но только размазываю ещё сильнее. Она на подбородке. На щеках. На шее. Я чувствую её вкус — сладкий, металлический, и меня тошнит. Не от вкуса — от себя. От того, что я снова это сделал. Снова потерял контроль. Снова превратился в того, кого ненавижу больше всего на свете.

[indent]— Fuck! — крик срывается с моих губ, хриплый, отчаянный, полный ужаса. Я делаю шаг назад, потом ещё один. Мои руки дрожат, и я смотрю на них — они в крови. В его крови. И это зрелище — оно как нож в сердце. Как напоминание о том, кто я есть. О том, кем я стал. О том, что я никогда не смогу быть нормальным. Никогда не смогу быть просто человеком. Никогда не смогу быть тем, кем был раньше — Fuck, fuck, FUCK! — я кричу снова, и голос срывается на хрип. Я хватаюсь за голову, запускаю пальцы в волосы, тяну их до боли. Я пытаюсь успокоиться, пытаюсь взять себя в руки, но не могу. Паника накрывает меня с головой, и я чувствую, как внутри всё рушится. Всё, что мы построили за эту ночь. Вся эта иллюзия счастья. Она разбивается вдребезги. Потому что это правда. Потому что я монстр. Потому что я всегда буду монстром. Потому что он сделал меня монстром.

[indent]— Всё ошибка. Всё тупая очередная ошибка — шепчу я, и голос дрожит. Я злюсь на себя. Я злюсь на него. Я злюсь на весь этот чёртов мир, который превратил нас в это — Мы не можем. Мы не можем, Адриано. Это уже слишком. Я не хочу этого. Я не хочу быть таким. Я не хочу быть монстром, который пьёт кровь, который убивает, который не может контролировать себя и это ты сделал меня таким — я не знаю, куда себя деть. Мои руки всё ещё в крови. Моё лицо всё ещё в крови. И я чувствую, как паника сжимает горло, как дыхание становится рваным, как сердце колотится где-то в горле. Я начинаю искать свою одежду — джинсы, футболку, что угодно, чтобы прикрыться, чтобы убежать, чтобы спрятаться. Я не могу здесь оставаться. Я не могу смотреть на него. Потому что если я посмотрю — я сломаюсь окончательно. Потому что я увижу в его глазах боль. Или хуже — понимание. Или ещё хуже — любовь. Ту самую любовь, которая душит меня, которая не даёт мне дышать, которая привязывает меня к нему, несмотря ни на что. Я нахожу свои джинсы, хватаю их дрожащими руками, пытаюсь натянуть. Но пальцы не слушаются. Всё тело трясёт, и я чувствую, как слёзы текут по щекам, смешиваясь с его кровью на моём лице.

[indent]Я слышу, как бьётся его сердце. Этот звук — он повсюду. В моих ушах, в моей груди, в кончиках пальцев, которые всё ещё дрожат. Он заполняет всё пространство, заглушает шум ветра, заглушает мои собственные мысли, и я не могу от него избавиться. Я пытаюсь. Я прижимаю руки к ушам, давит на них так сильно, что чувствую, как хрящи хрустят, но это не помогает. Этот звук проникает сквозь ладони, сквозь кости, сквозь всё, чем я пытаюсь отгородиться. Тук-тук-тук. Как барабан. Как метроном. Как отсчёт времени до того момента, когда я снова потеряю контроль. Я чувствую его кровь на своих губах, на языке, на нёбе. Ещё секунду назад она была самой сладкой вещью, которую я когда-либо пробовал. Она была как жизнь, как энергия, как что-то, что заполнило пустоту внутри меня, ту самую пустоту, которая образовалась после обращения. Моё тело пело от наслаждения. Моя вампирская сущность ликовала, она урчала, как довольный зверь, она требовала ещё, она возбуждалась от этого вкуса. И на одно короткое, чудовищное мгновение я почувствовал себя живым. По-настоящему живым.

[indent]Но теперь этот вкус — он как пепел. Как отрава. Как самая мерзкая вещь, которую я когда-либо ощущал. Он растекается по языку, проникает в горло, оседает в желудке, и меня тошнит от него. Я хочу выплюнуть его, хочу выскрести его изо рта, хочу вымыть его чем-то, чем угодно, но он остаётся. Он въелся в меня. Он стал частью меня. И это чувство — оно разрывает меня на части. Потому что я не хотел этого. Я не хотел быть тем, кто наслаждается кровью. Я не хотел быть тем, кто теряет контроль. Я не хотел быть монстром. Но я монстр. Я всегда был монстром, с того самого момента, как он обратил меня. С того самого момента, как он убил меня и воскресил в этом теле, которое мне не принадлежит. И сейчас, когда я стою здесь, весь в его крови, я чувствую, как иллюзия рушится. Как спокойствие, которое я испытывал всего минуту назад, рассыпается в прах. Как реальность, та самая, которой я так боялся, накрывает меня с головой.

[indent]Перед глазами снова вспышки. Та поляна. Та семья. Нотариус. И сейчас, когда я смотрю на свои руки, я вижу ту же кровь. Кровь Адриано. И это ничем не отличается. Абсолютно ничем. Я снова потерял контроль. Я снова позволил жажде взять верх. Я снова стал тем, кого ненавижу. И то, что он не умер, то, что он вампир и может регенерировать, — это ничего не меняет. Потому что дело не в нём. Дело во мне. В том, что я не могу контролировать себя. В том, что я опасен. В том, что я — чудовище.

[indent]Я смотрю на его шею. Рана уже зажила, вампирская регенерация сделала своё дело, но кожа всё ещё влажная от крови. Она блестит в лунном свете, и я вижу, как под ней пульсирует жилка. Она всё ещё бьётся. Она всё ещё зовёт меня. Она шепчет моё имя, и этот шёпот — он громче, чем крик. Громче, чем все мои мысли. Громче, чем голос совести, который пытается докричаться до меня. Моё тело хочет ещё. Моя вампирская сущность требует продолжения. Она не насытилась. Она никогда не насыщается. И я ненавижу её за это. Ненавижу себя за это. Ненавижу его за то, что он сделал меня таким. Я натягиваю джинсы дрожащими руками, застеёгиваю пуговицу и намереваюсь уйти.

[indent]Но в этот момент Адриано хватает меня за руку, прижимает к себе и от этой близости мне становится плохо. Не потому, что я не хочу его. Нет. Я хочу его слишком сильно. Слишком отчаянно. И именно это пугает меня. Потому что я хочу его не только как человека, которого люблю. Я хочу его как добычу. Как источник. Как еду. Мои клыки всё ещё выдвинуты, и я чувствую, как они царапают мои губы. Я смотрю на его артерию, на эту пульсирующую жилку, и внутри меня всё сжимается от желания. Я хочу впиться в неё снова. Хочу почувствовать этот вкус на языке. Хочу утолить этот голод, который разрывает меня изнутри. И я ненавижу себя за это. Ненавижу каждой клеткой своего тела. Ненавижу так сильно, что хочется вырвать собственное сердце, лишь бы оно перестало этого хотеть.

[indent]Он говорит. Просит не уходить. Говорит, что это всего лишь кровь. Всего лишь питание. Что он не против. Что мы можем наслаждаться друг другом. Что мы можем притвориться, что всё ещё счастливы. И я замираю. Моё дыхание останавливается. Сердце пропускает удар. Я слышу эти слова, и они эхом разносятся в моей голове, перекрикивая всё остальное.

[indent]Всего лишь кровь.

[indent]Давай притворимся.

[indent]Всего лишь кровь.

[indent]Давай притворимся.

[indent]Всего лишь кровь...

[indent]Что-то внутри меня ломается. Окончательно. Бесповоротно. С хрустом, который я слышу так же отчётливо, как тот хруст, с которым он сломал мне шею. Иллюзия рушится. Та иллюзия, в которой мы были просто двумя людьми, которые любят друг друга. Та иллюзия, в которой эта ночь была спасением. Она разбивается вдребезги, и осколки впиваются в мою кожу, в мои органы, в мою душу. Я с силой отталкиваю его. Мои руки упираются в его грудь, и я толкаю так сильно, что он отступает на шаг назад. Я смотрю на него, и в моих глазах — ярость. Боль. Отчаяние. Всё то, что я пытался спрятать за этой близостью. Всё то, что я пытался забыть в его объятиях. Всё то, что сейчас вырывается наружу, как лава из вулкана.

[indent]— Всего лишь кровь? — мой голос срывается на крик, и этот крик эхом проносится по лесу, разлетается между деревьями, теряется где-то в шуме листвы. Он такой громкий, такой отчаянный, что я сам не узнаю его. Это не мой голос. Это голос того, кто сломан. Того, кто устал. Того, кто больше не может притворяться — Всего лишь, сука, кровь?! — я повторяю снова, и каждое слово — как пощёчина. Как удар. Как выстрел. Я хочу, чтобы он услышал. Хочу, чтобы он понял. Хочу, чтобы он наконец осознал, что он сделал со мной — Когда уже до тебя дойдёт, что мы монстры? Что это не просто кровь! Это смерть! Это убийство! Это ад! Я не хотел быть монстром! Это ты меня заставил! Ты! — мой голос срывается на хрип, и я чувствую, как горло саднит от напряжения. Но я не останавливаюсь. Я не могу остановиться. Эти слова копились слишком долго. Они жгли меня изнутри, и сейчас они вырываются наружу, как пожар, который невозможно потушить.

[indent]— Я ненавижу этот цвет. Ненавижу этот вкус. Ненавижу то, что постоянно теряю контроль. Ненавижу тебя за то, что ты сделал! — слёзы душат меня, и я задыхаюсь. Кричу и задыхаюсь одновременно. Я чувствую, как моё лицо мокрое от слёз, как они смешиваются с кровью, и это ощущение — оно отвратительно. Оно напоминает мне о том, кто я есть. О том, кем я стал — И мы не можем притворяться, что всё хорошо. Хорошо уже никогда не будет. Я сломан. Сломлен. Я мёртв во всех смыслах. Я уже не тот Тедди, которого ты знал. Тот Тедди умер — я делаю шаг к нему. Ближе. Ещё ближе. Я не хочу этого. Я не хочу быть рядом с ним, когда внутри меня бушует этот ураган, но я не могу остановиться. Мой взгляд снова падает на его шею. На эту чёртову жилку, которая всё ещё пульсирует, которая всё ещё зовёт меня. Я протягиваю руку и касаюсь пальцами его кожи. Она влажная от крови. Тёплая. Живая. Я провожу пальцами по тому месту, где только что были мои клыки, и чувствую, как его пульс отдаётся в моих кончиках. Этот звук. Этот ритм. Он сводит меня с ума. Мой голос становится тише. Спокойнее. Но в этом спокойствии — что-то жуткое. Что-то, что пугает даже меня самого.

[indent]— Вернувшись из забытия, я хотел всё исправить. После того, что натворил тот, другой Тео. Но теперь, благодаря тебе, я делаю только хуже. Я приношу ещё больше боли и крови и не могу остановиться — я продолжаю поглаживать его шею, и мои пальцы дрожат. Я чувствую, как клыки снова выходят, как тёмные вены расползаются под глазами. Я чувствую, как жажда нарастает, как она захлёстывает меня с головой — И всё, о чём я могу думать сейчас, так это о том, как бы снова впиться в твою артерию. И я ненавижу это. Никакого контроля. Я стану таким, каким был он или как ты. Таким же беспринципным. Таким же бессовестным. Таким же чудовищем. Тебе это нужно? Чтобы я стал таким же, как ты? Чтобы был рядом, и не важно какой ценой? Ты хоть немного думаешь обо мне, Адриано? Тебя хоть немного заботит то, что происходит у меня внутри? — я смотрю на него, и мои пальцы замирают на его коже. Я чувствую его пульс. Чувствую его жизнь. Чувствую, как она пульсирует под моими подушечками. И я не знаю, что мне делать. Я не знаю, как остановить это. Я не знаю, как перестать хотеть его крови. Я не знаю, как перестать быть монстром. Но я знаю одно — я не могу больше притворяться. Не могу делать вид, что всё хорошо. Потому что всё не хорошо. Всё катится в бездну, и я вместе с ним. И я не знаю, есть ли у нас шанс выбраться. Или мы оба обречены.