[indent] Чувства к Ренли были лавиной, резко обрушившейся на меня. Без предупреждения. Не оставляя времени на отступление. Мне казалось, что если он пропадёт из моей жизни, то мне станет легче. Я научусь дышать. Я научусь не думать о нём. Я научусь не касаться себя, когда ощущаю этот ядовитый огонь. Я научусь контролю. Но стоило мне получить его сообщение, как я почувствовал нечто странное. Я должен был радоваться, что у меня получилось избавиться от него, что он не будет попадаться мне на глаза после нашего поцелуя. Должен был почувствовать облегчение. Но почему-то я не чувствовал вкуса победы. Лишь ощущение собственного проигрыша.

[indent] Кроме того, что я сдался, поддался слабости и поцеловал его, я чувствовал, как начинаю тосковать. И мне нельзя было допускать этого. Всю жизнь я его ненавидел, всю жизнь я думал о том, как будет прекрасно от него избавиться и жить так, как хочется, без этих издевательств, без этих игр. Возможно, моя жизнь бы сложилась иначе. Возможно, я бы смог заниматься и дальше регби, остаться со своими друзьями в Англии, найти девушку, которую он не отобьёт, и жить счастливо. Возможно, со временем я бы смог жениться, завести детей, заниматься каким-то бизнесом на деньги отца. Ведь я вряд ли смог бы заработать свои. Хотя, возможно, мне не нужен был бы этот бизнес. У меня хорошее образование, и мне было бы достаточно на кого-то работать. Чувствовать независимость. Чувствовать свободу. А не вечную клетку, в которую меня поместил Роберт с самого моего рождения.

[indent] Он не спас меня. Он лишь заточил меня, чтобы я всегда был под его присмотром. Чтобы всегда напоминал о его ошибке. Я бы предпочёл жить с матерью, будь она жива. Я часто думал о том, как бы это было, если бы я её не лишился при родах. Возможно, с ней бы я был счастлив. Возможно, с ней бы я жил так, как мне хочется. И пусть Роберт даёт мне деньги, но не даёт мне тепла, как настоящий родитель. Я не чувствую, что он мой отец. И пусть я его так называю, внутри ощущение лишь холода и пустоты.

[indent] Каждый раз, когда он смотрит на меня разочарованно, я жажду это исправить, будто со мной что-то не так, будто внутри меня поломана важная деталь, которую я никак не могу починить. И с этими новыми чувствами к Ренли у меня ощущение, что я ломаюсь только сильнее. Будто эта лавина уже сорвалась с вершины и теперь несётся вниз, сметая всё на своём пути. Я не должен по нему тосковать. Я должен его ненавидеть. Я должен забыть этот чёртов поцелуй, что до сих пор горит под тонкой кожей губ. Они снова жаждут коснуться его, снова жаждут этого наслаждения. Снова тело хочет почувствовать внутри огонь, тот самый, который брат во мне вызывает. Огонь, который вспыхивает слишком быстро, слишком ярко, слишком опасно. Стоит ему оказаться рядом и вся моя выдержка рушится, будто тонкий слой снега под новой волной лавины. Но я не могу себе этого позволить.

[indent] Эти чувства пугают. И мне нужно отвлечься. Мне нужно забыться. Мне нужно познакомиться с нормальной девушкой и начать свою жизнь без этой семьи. Мне нужно двигаться дальше. Мне это необходимо. И когда я в клубе увидел официантку по имени Кэтрин, мне захотелось с ней познакомиться поближе. Это был мой способ сбежать от странных чувств к брату, которые пугали до дрожи. До той самой ледяной лавины внутри, которая таяла от огня, что он во мне вызывал. Ледяной лавины, которая должна была меня похоронить под собой, но почему-то каждый раз превращалась в воду от одного его взгляда.

[indent] И эти четыре дня без него, когда я остался за главного в клубе, я флиртовал с ней. И даже был готов пригласить на свидание, ведь мне показалось, что я тоже ей нравлюсь. Благо я выглядел куда лучше, и все мои синяки и раны почти исчезли благодаря регенерации от силы дракона. Я выглядел более чем отлично. И только синяки под глазами давали понять, что по ночам я не особо сплю. И этому была причина. Я не мог уснуть из-за него. Я раз за разом ворочался и думал о Ренли. О его касаниях. О нашем поцелуе. О том, что он тоже этого хотел. Пусть это было неправильно. Дико. Странно.

[indent] И эти мысли медленно сводили с ума. И чем чаще они появлялись, тем сильнее я их отторгал и активнее флиртовал с Кэтрин. В надежде, что она поможет мне вычеркнуть брата из сердца, из головы. Я больше не хочу о нём думать. Я не хочу о нём тосковать. Я не хочу его хотеть. Я ничего от него не хочу. НИ-ЧЕ-ГО! Я продолжал себя в этом убеждать, но сердце было другого мнения. Пусть я и старался не придавать этому значения. Когда его не было рядом, я снова пытался дышать. Снова пытался жить без него.

[indent] Я стоял возле Кэтрин и готов был пригласить её поужинать со мной завтра. Но мои планы были моментально испорчены. Я даже рот не успел открыть, как рядом появился брат. И одна моя часть была в восторге от этого факта. А другая... всё так же боялась этих чувств, доводя меня до дрожи. — Привеееет — нерешительно произнёс. — Ты рано вернулся — хрипловато добавил, нахмурив брови. И едва не произнёс, как сильно я скучал. Но вовремя прикусил язык. Я тяжело вздохнул, всем своим видом показывая недовольство, что нас прервали. Но Ренли было на это плевать. Он бросил на меня мимолётный взгляд, от которого новая волна жара моментально прокатилась по телу. ЧЁРТ! — выругал себя мысленно и крепче стиснул зубы.

[indent] Кэтрин покраснела и начала заикаться. А я начал злиться. Из-за того, что нас прервали. Из-за того, что долбаная ревность даже сейчас не даёт мне покоя. Да только не уверен, что ревную к ней. Конечно, она мне понравилась, но... Но думаю я всё так же о брате и нашем поцелуе в кабинете отца. Горькая правда, что проросла внутри будто корни дерева. Закрепляясь всё глубже и глубже. Оплетая меня изнутри. Не давая вырваться. И он будто продолжал издеваться надо мной. Он смотрел на её декольте, поцеловал её руку, и теперь всё внимание её было адресовано к нему. Как обычно, когда брат появлялся, всем становилось плевать на меня. Кто я такой? Лишь бастард, и вряд ли наследник.

[indent] Я уже даже не слышал их речи. Гнев пульсировал внутри всё громче. Отдавал пульсом в висках. Тук-тук-тук. Смешиваясь с ритмом бешено бьющегося сердца. Тук-тук-тук. Гнев и ревность отравляли всё глубже. Всё сильнее. Всё необратимей. Перед глазами появлялась пелена, всё плыло. Я тяжело вздохнул. И молча ушёл. Мне не хотелось больше наблюдать за этим спектаклем. Я и так знал, чем это всё закончится. Всё точно так же, как с моей невестой. Она очнётся в его постели. И он снова останется победителем. А я... Я словно тот самый наивный мальчишка, который всё ещё жаждет, чтобы брат его заметил. Дурак.

[indent] Я зашёл в подсобку, желая отвлечься на дела и выдохнуть. Забыть о существовании Ренли Кингсвуда хоть на долбаные десять минут. Но даже этого он мне не дал. Я услышал щелчок замка, обернулся и увидел его, облокотившегося о дверь со скрещенными руками на груди. Гнев настолько сильно бурлил во мне, что я даже не слышал, что происходит вокруг. Я не услышал, как он зашёл. Хотя стоило бы это предусмотреть и закрыть дверь раньше. Мне нельзя с ним оставаться наедине. Это слишком пагубно. Эта близость сводит с ума. Лишает возможности мыслить разумно. Стоит ему оказаться рядом и всё внутри меня снова начинает рушиться. Словно где-то наверху уже срывается новая лавина, и я знаю, что не смогу от неё убежать.

[indent] — И как же я должен был тебя встречать, чтобы показать всю свою радость? С парадом и фанфарами? Принц приехал посмотреть на своё королевство... — раздражённо проговариваю. Ревность с гневом смешались в ядовитую смесь. — Что тебе от меня нужно? Иди цепляйся к Кэтрин. Тебе же так нравится отбирать у меня всё, что мне дорого. Так иди к ней. Это твой шанс сделать мне больно. Не упусти... — язвительно произношу. Тяжело дышу от переполняющих меня эмоций. Грудь раз за разом вздымается. Не свожу пристальный взгляд с брата. И от этого становится только хуже. Тут же перевожу взгляд вниз, чтобы хоть как-то успокоить подступающую огненную волну. Но она уже слишком близко. Я чувствую её. Чувствую, как она накатывает, как огонь сталкивается с холодом, как ледяная лавина внутри начинает рушиться.

[indent] Когда он сказал про отца, я замер. Всё внутри сжалось. Я привык, что Роберт смотрит на меня с разочарованием. Но теперь... теперь я чувствовал, что меня не просто накажут, меня могут выкинуть из дома, как ненужную вещь. И от этого становилось не по себе. Я напрягся. И страх сильнее сжал изнутри. Я медленно поднял на него перепуганный взгляд. Но вдруг он рассмеялся. Я сразу не понял почему. Но оказалось, это была его шутка. — Очень смешно... — буркнул себе под нос саркастически. — Ты хоть понимаешь, что будет, если он узнает? — нервно произнёс и провёл дрожащей рукой по волосам. — Хотя тебе, как обычно, ничего не будет. Тебе и вправду нечего переживать... — резко слетело с моих губ. И как бы я ни ревновал, и какой бы гнев ни клубился внутри, эти странные чувства к нему всё ещё как лавина. Накрывают резко. С головой. Сметают всё. Я пытаюсь удержаться, пытаюсь цепляться за здравый смысл, за ненависть, за всё те мысли, что годами убеждали меня держаться от него подальше. Но лавина уже сорвалась. И я не знаю, что сможет её остановить.

[indent] Уголки губ предательски дёргаются. Я тосковал по нему. И мне сложно в этом признаться даже самому себе. Но я, блять, тосковал. — Как съездил? — голос трещит, в нём снова знакомые угольки среди огня, который он продолжает во мне вызывать. И я не уверен, что хочу услышать ответ. Потому что прекрасно знаю про его разгульный образ жизни. Но с другой стороны, я хочу продлить время вместе. Хоть ещё на пару минут. Хоть ещё на один горячий вздох. Хоть ещё немного побыть рядом с ним, прежде чем эта проклятая лавина обрушится окончательно. И я уже знаю, что об этом обязательно пожалею. Ведь я уже чувствую, как воздух между нами раскаляется, плотнее, тяжелее. Кровь закипает. Бурлит в венах. Дыхание становится горячим. Смешивается с внутренним гневом. С ревностью. На которую я не имею права.

[indent] Я ненавижу то, как реагирую на Ренли. Ненавижу этот огонь, что разгорается всё ярче и ярче, когда мы остаёмся с ним наедине. Ненавижу, когда воздух вокруг нас сгущается, раскаляется, будто это не просто кислород, а тяжёлые, тёмные облака. Они становятся грозовыми, и каждый его взгляд — новый раскат. Каждое движение — вспышка молнии. Каждое приближение — ещё один удар, от которого меня прошибает насквозь. И сколько бы раз я ни пытался его забыть за эти четыре дня, этого оказалось недостаточно. Стоило ему вернуться и остаться со мной наедине, как все мои попытки превратились в пепел, будто в них попала молния и выжгла дотла. Всё, что я так старательно пытался построить вокруг себя, рухнуло за одно мгновение.

[indent] Я тосковал по нему. Пусть я не хочу этого признавать, но тосковал. Мне хотелось отвлечься на Кэтрин, но я знал правду. Она мне неинтересна, несмотря на красивое личико и фигуру. Она не особо меня привлекает. Нет, на физическом уровне я, конечно же, чувствовал желание, но это было лишь желание плоти удовлетворить мимолётную тягу. Она мне не нравилась в том плане, в котором мне бы хотелось. Я не представлял, что могу построить с ней семью. Не представлял, что буду с ней счастлив. Потому что в моей голове раз за разом возникал Ренли. Он заполонял все мои мысли, вытесняя все остальные. Стоило его оттолкнуть. Стоило убраться прочь как можно дальше. Но вместо этого я позволил разуму затмиться. Я позволил ему контролировать меня, сам того не желая. Потому что, как бы ни было, я подвластен Ренли. Эта тяга сводит с ума. Это желание доводит до грани. И это до ужаса пугает меня.

[indent] Я всегда боялся, что превращусь в такого, как отец. И то, что мне претило, станет чем-то большим для меня. Я не допускал даже мысли об этом. Мне казалось это ужасным. Отвратительным. Но сейчас... Сейчас моя плоть реагирует на него. И этот огонь не остановить. Он становится всё сильнее. Он заполняет каждую клеточку тела. Пробирается под кожу. Разливается по венам. Я теряю контроль. И мне это не нравится. Я ненавижу эту слабость. Но я теряю его. И не знаю, что с этим делать. Я всё ещё не разобрался в себе. Я продолжаю отрицать, но все мои попытки тщетны. Я смотрю на Ренли и жажду лишь одного. Того, чего жаждать нельзя. И я хороню эти мысли глубоко внутри. Запечатываю их, сшиваю шёлковыми нитями. Но они раз за разом пытаются выбраться. Пульсируют, словно гнойник. Я знаю, что рано или поздно они снова вырвутся наружу.

[indent] Он улыбается и говорит, что на такой приём и рассчитывал. А я даже не понимаю, почему он не огрызается. Мы всегда были как кошка с собакой. Но в этот раз, после моего возвращения из Англии, всё словно изменилось. И я ещё не особо привык к этому. Я ждал нового удара, но его всё не было. На удивление, Ренли довольно мил. Нет, я не хочу думать о нём как о милом. Он не милый. Он никогда таким не был. Он ещё тот мудак, и рано или поздно он сбросит личину. Я это знаю. Прекрасно знаю. Поэтому мне стоит держать крепче свою броню. Поэтому стоит залатать все свои трещины. Я не должен его подпускать близко. Не должен. Но, кажется, у тела свои планы.

[indent] — Даже не рассчитывай. Я бы никогда тебя так не встретил. Но ты можешь обратиться к своему любимому бармену. Думаю, он обеспечит тебе более тёплый приём — я с трудом проговариваю. Но лишь потому, что ревность снова колет глубоко в сердце. Я снова вспоминаю, как он ему отсасывал. А я наблюдал за этим и возбуждался. И, конечно, меня очень бесила сама мысль о том, что тот ему делал, но мне слишком нравилось наблюдать за Ренли. И это было дико. И дико до сих пор. Я не привык к мысли, что он мне начинает нравиться. Он не может мне нравиться. Это слишком. Всё это, блять, слишком.

[indent] — Продажную шлюху? Что же тогда она тебя так заинтересовала, Ренли? Тебя тогда ебать не должно, кто мне нравится. Даже если нравится она. И вообще, прекрати о ней так говорить. Кэтрин замечательная девушка. За эти несколько дней мы сблизились. И я хотел пригласить её на свидание. Но тут появился ты. И, как всегда, затмил меня. Ну что уж поделать, я к этому привык... — проговариваю с горечью, которую отчаянно пытаюсь скрыть. Пусть я к этому привык, но это не значит, что мне не больно. Мне всё ещё больно, что я в тени Ренли. Всё ещё больно, что я недостоин любви. Потому что каждый раз, когда я что-то начинаю чувствовать, появляется брат и всё разрушает. Он будто хочет, чтобы я был несчастлив. Будто хочет отравить мою жизнь собой. И если раньше меня это бесило, то сейчас я не понимаю, что чувствовать. К моему глубокому огорчению, он мне нравится. И эта мысль мелькает всё чаще в моей голове.

[indent] — Тебе ничего не будет по другой причине. Ты любимчик отца. И даже если бы ты полез ко мне целоваться, тебе бы за это ничего не было. Отец бы сказал, что во всём виноват я, что я тебя соблазнил, очаровал. И вообще мог бы придумать абсолютно любую причину, почему виноват именно я. Ренли, ты никогда не бываешь наказан. За всю жизнь ты получал всё, что хочешь. Так что ты хочешь от меня? Хочешь, чтобы я был крайний? Так я уже крайний. Только меня наказывают. Только меня отсылают на другой континент, чтобы тебе было комфортно. И дело не в том, что ты умеешь ждать, когда нужно. Ты просто всегда получаешь то, что хочешь. А я никогда. Вот и вся правда... — горечь в голосе только усиливается. Я не хочу об этом думать, не хочу вспоминать о той боли, которую он всегда мне причинял. Но сейчас, может, это и к лучшему. Может, нужно за неё хвататься. Потому что огонь прокатывается по венам с невыносимой скоростью. Я вспыхиваю. Я сгораю. Моё тело пылает и жаждет его.

[indent] Я скучал по нему. Я снова хочу коснуться его губ. Снова хочу коснуться его тела и почувствовать уже такую знакомую дрожь, которую он раз за разом во мне вызывает. Но он продолжает играть со мной. И я боюсь, что снова поддамся. Боюсь, что снова буду слаб. Но с другой стороны, я отчаянно желаю этой близости. И это пугает меня. Очень сильно пугает.

[indent] Ренли улыбается. Говорит о том, что я, может, захочу его поцеловать. Проводит пальцем по моей груди. И от этого я чувствую, как огонь с новой силой разливается по телу, будто извержение вулкана. Тело напрягается, жаждет большего. Он опускает руку ниже живота, задерживаясь у пояса, а затем резко убирает руку. Я тихо выдыхаю, потому что мне кажется, что наконец-то это всё. Мне должно стать легче. Но легче не становится. Он слишком близко ко мне. Я чувствую этот невыносимый жар между нами. Он наклоняется к щеке, ведёт носом вдоль скулы. И я готов поддаться. Мне ужасно этого не хочется, но тело раз за разом предаёт меня. Он вдыхает мой запах, а затем отстраняется и смотрит в мои глаза. А в моих глазах пелена. В них чёртово желание, которое змеится вокруг зрачка, как уроборосом. — Не дождёшься — выдавливаю слова хрипло, сквозь силу, потому что внутри застыл стон, что хочет вырваться наружу. Предательский. Отчаянный. Жаждущий. Горячий.

[indent] Он отвечает на мой вопрос, как съездил. И я тут же, моментально жалею, что его задал. Ренли говорит о своих сексуальных похождениях, а я ревную. Мне хочется отключить это. Хочется дёрнуть этот чёртов рубильник внутри и перестать его ревновать. Мы не вместе. И никогда не будем вместе. Мне вообще не нравятся парни. И мне он не нравится. Я продолжаю себя в этом убеждать отчаянно. Потому что знаю, если я поддамся, всё рухнет. А моя жизнь и так состоит из руин. Я не хочу делать ещё хуже. Но сдерживаться мне слишком тяжело. Я крепче сжимаю кулаки, будто только так могу себя остановить. Но легче не становится. Моё тело только сильнее напрягается. Дыхание становится тяжёлым и поверхностным.

[indent] — Нет, не знаю. Боюсь, оргии не по мне. Тут тебе виднее. Кажется, это твой обычный день. Не так ли, Ренли? — выплёскиваю грубо. И, конечно, он не заслужил моей грубости сейчас. Потому что он ответил всего лишь на мой вопрос. Но это чёртова ревность. Она убивает меня. Она душит изнутри, обвивает мои рёбра, словно ядовитая змея. И стягивает всё сильнее, всё туже. До хруста. До боли.

[indent] — Я нормально. Занимался делами клуба. Обычная рутина — спокойно стараюсь ответить, но чёртова дрожь пробивается сквозь мои слова. Он ещё и так медленно облизывает губы. И мне так сильно хочется в них впиться. Так сильно хочется ощутить то, что я ощутил в кабинете отца. — Я всего лишь несколько минут поговорил с Кэтрин. Всё остальное время я был занят работой. Так что, пожалуйста, попрошу. Я хорошо выполняю свои обязанности. И меня не нужно контролировать. И она не посредственная официантка. Мне кажется, у нас могло бы что-то получиться. Если, конечно, ты не будешь лезть в эти отношения. Ты ведь и так можешь получить кого хочешь. Так иди, трахайся в оргиях, в тройничках. Трогай кого угодно. Только не её. Договорились? —  с трудом произношу, потому что мне не хочется даже думать о том, кого он там трахает. Мне отвратительна эта мысль. И ревность от этого только ядовитее. Только сильнее. И я лгу сам себе про Кэтрин. Но, кажется, сейчас она моё единственное спасение. Потому что иначе... Я снова поддамся этой слабости. А этого нельзя допускать.

[indent] Ренли стоит ко мне слишком близко. Я чувствую, как предательски колотятся наши сердца. Они будто бы бьются в одном ритме. Будто бы хотят слиться воедино. И страх снова подступает. Медленно прокатывается холодом по позвоночнику. Я знаю, что он со мной играет. Прекрасно знаю. Но как же сильно я хочу его поцеловать. Как же сильно я хочу его коснуться. Как же сильно мне его не хватало эти четыре дня. Они казались бесконечными. Я знаю, что не должен поддаваться. Но моё тело всё ещё предаёт меня. Оно всё ещё диктует правила. И я не хочу оставаться в стороне. Я хочу с ним снова сыграть. Пока этот чёртов огонь окончательно уничтожает меня. И вместо того чтобы отстраниться, я продолжаю стоять к нему вплотную.

[indent] Наклоняюсь ближе к его лицу. Практически касаюсь губами его губ. Между нами лишь миллиметры. И выдыхаю горячим дыханием: — Так что тебе от меня нужно, Ренли? — сипло произношу. И чувствую, как новые удары молнии пронзают тело. Удар за ударом. Пробивают насквозь. Очаги возгорания множатся. Огонь распространяется ещё быстрее. Я должен сделать шаг назад. Должен остановиться. Должен вспомнить всё, что было. Всё, что он сделал. Всё, почему я не должен позволять ему приближаться ко мне. Но я не двигаюсь. Всё ещё стою близко к нему и смотрю с вызовом в его глаза. Утопая в этом липком и опасном желании, которому я не должен поддаваться. И где-то глубоко внутри уже понимаю, что эта лавина сорвалась с вершины окончательно. И остановить её мне становится всё труднее.

[indent] Ренли будто стал моим проклятием, тем самым проклятием, от которого я не могу избавиться. Как бы сильно я этого ни жаждал, он продолжает проникать в мои мысли, продолжает их отравлять, продолжает разжигать огонь под кожей. И этому желанию я должен сопротивляться. Должен. Это всё слишком неправильно. Но как же сильно мне этого хочется. И это пугает до дрожи. Я должен его ненавидеть. Я продолжаю себя в этом убеждать. Я приехал сюда с одной целью... чтобы отомстить ему. И мне не стоит об этом забывать. Я могу потерять всё, а он ничем не рискует. Для него это просто игра. И я с лёгкостью на неё поддаюсь, как последний глупец. А своими словами он только это доказывает. Он называет меня глупеньким Бэмби. И от этого я только сильнее злюсь. И пусть где-то там, на задворках сознания, тихий голосок шепчет, что в этот раз Ренли просто хочет мне помочь, я не верю этому голосу. Потому что он всегда издевался надо мной. Он всегда хотел показать мне моё место. И с чего ему вообще мне помогать? Он никогда не был моим братом. И пусть по крови он мой сводный брат, это ничего не значит. Для него я всегда был пустым местом. И его слова вместо успокоения только сильнее меня раздражают. Тело трясётся. Злость смешивается с желанием в ядовитую смесь, обжигающую изнутри.

[indent] — Тебе должно быть плевать, к кому меня вообще тянет — рычу сквозь зубы, не сводя с него гневного взгляда. — Ты не исправляешься, ты просто играешь со мной. Для тебя это просто развлечение. Я тебе не верю. Я не могу тебе поверить. Ты слишком много раз меня предавал. Ты слишком много раз меня подставлял. Так с чего мне сейчас тебе верить, Ренли? С чего? — в моём голосе слышна боль, которую мне трудно скрыть. Потому что воспоминания продолжают терзать меня изнутри. Каждый раз в детстве я получал от отца из-за него. Потому что брат любил меня подставлять. И каждый удар на моей плоти — это его вина. Вся ненависть отца ко мне — это его вина. Он только то и делал, что пытался от меня избавиться. Он подставлял меня перед отцом. Он предавал меня, когда мне просто необходим был брат. У меня никого не было. Я лишился матери. Я был ребёнком, который просто хотел любви. Который просто хотел быть частью семьи. Но они меня лишили даже этого.

[indent] Ренли не понимал, как это, когда у тебя никого нет. Когда твой отец смотрит на тебя с разочарованием и любит только старшего сына. Он никогда не понимал этого. Для него это была просто игра. А для меня это была целая жизнь. Это были мои чувства. Мои эмоции. Мне просто хотелось, чтобы меня обняли и сказали: «Люблю». Но я даже этого не мог получить. И когда я сделал предложение, я думал о том, что это мой шанс сбежать. Мой шанс обрести семью. Мой шанс получить любовь просто за то, что это я. Но даже это Ренли отобрал. Он переспал с Айрин перед самой свадьбой. Они оба разбили мне сердце. И я снова остался один. Я умирал от боли в этом чёртовом одиночестве. Я прятал слёзы в подушку. И старался это всё скрывать за толстой коркой злости. Но только легче от этого не стало. Этот гнев выжег меня. Он оставил лишь пустоту, темноту и холод. Вечный холод внутри.

[indent] Я просто хотел любви. Я просто хотел семью. И мне казалось, что Айрин может мне это дать. Я хватался за этот шанс отчаянно, совершенно не обращая внимания на то, что её интересуют только деньги и статус, а не я. Этот удар, казалось бы, меня уничтожил. И с тех пор я боюсь отношений. Я боюсь кого-то подпускать близко. Мне легче просто переспать с кем-то и забыть на следующее утро её имя. Так гораздо спокойнее. Так я просто утоляю желание плоти. Но одиночество никуда не девается. Оно укореняется. Я знаю, что мне нужно обзавестись семьёй. Мне нужно найти того, кто меня полюбит. Мне это необходимо. Особенно сейчас, когда я начинаю что-то чувствовать к брату. И эти странные ощущения меня безумно пугают. Только поэтому я обратил внимание на Кэтрин. И в очередной раз убедился, что я совершенно не умею выбирать себе девушек. И слова Ренли это в очередной раз доказывают. Он прав. Но от этого не легче.

[indent] Я продолжаю злиться на него и на себя. Потому что принять тот факт, что он мне нравится гораздо сильнее, чем все девушки, вместе взятые, для меня слишком. Слишком тяжело. Слишком неправильно. И то, что я ревную его, это тоже слишком. Это всё неправильно. Я не имею права. Я не должен его ревновать. Я ничего не могу с собой поделать. Меня ломает от этой ревности. Меня ломает от желания, которое мне ещё сложнее скрывать. И он будто бы это видит. Будто знает. Будто наслаждается моей реакцией. А я себя только сильнее за это ненавижу. Как и ненавижу его за следующие слова.

[indent] — Не делай из себя мученика. И не нужно никого трахать. Если она так тебе интересна, то хорошо, забирай. Мне уже плевать... — стараюсь говорить спокойно, но сквозь голос прорываются обида, боль и разочарование. Я снова оказался хуже его. Я снова недостоин внимания. Я снова достоин только одиночества. И эта мысль убивает меня. Как и убивает то, что я так сильно жажду его. Я чувствую, как тело продолжает реагировать на него, как всё внутри требует снять это невыносимое напряжение. Мне слишком хочется почувствовать его губы на своих губах. Слишком хочется впиться в них жадно, ненасытно. Но я не могу себе позволить эту слабость. Не могу.

[indent] — Да пошёл ты! — резко слетает с моих губ. — Не хочу я тебя целовать. Много ты о себе возомнил... — хмурю брови и стараюсь скрыть дрожь в голосе, которая выдаёт меня с потрохами. — И у меня нет никаких комплексов и предрассудков. Мне просто это не интересно — хрипло проговариваю, сам себя обманывая. Потому что всё моё тело жаждет его. Оно напрягается. Изнывает. И огонь под кожей разливается с новой силой. Мне бы стоило лучше себя контролировать. Он прав. Я слишком явно его хочу. Я дрожу от желания, а тело продолжает предавать меня, продолжает тянуться к нему. И то, что Ренли не считает меня жалким, отдаёт теплом где-то глубоко в сердце. Мне слишком приятно это слышать от него. Сколько бы я ни отрицал, что мне без разницы, что он обо мне думает, что мне не нужен он, я всё равно жажду его одобрения. Жажду этой близости. Жажду его.

[indent] И не могу перестать думать о том, как пару секунд назад он медленно облизывал губы, не сводя с меня взгляд. И то, как склонил голову и потянулся к моим губам. Я почувствовал, как мои будто возгораются, будто их пронзает тысяча маленьких иголок и каждая из них так же жаждет его, как и весь я. Но затем он отвернулся. Наклонился к моему уху. Я чувствовал его дыхание. Он мягко поцеловал мочку, затем слегка прикусил её, и я едва сдержал тихий стон, который уже рвался наружу. Я резко стиснул зубы, крепко сжимая челюсть и пытаясь отыскать хоть крупицу внутреннего контроля. Но, кажется, он только разрушался. Ренли провёл языком по моей шее, так медленно, будто намеренно дразнил меня, будто прекрасно знал, что делает со мной, и я шумно выдохнул, не в силах сопротивляться этому ощущению.

[indent] Он прижался к моей груди своей, и я чувствовал, как бьются наши сердца. Чувствовал эту близость, это тепло, это безумное напряжение между нами, от которого становилось почти трудно дышать. И мне хотелось большего. Тело продолжало меня предавать. Я знал, что мне нужно держаться, но мне было слишком тяжело. Он скользил взглядом по моему лицу, задерживаясь на губах, и продолжал играть со мной. Он ждал от меня действия. А я... Я уже был готов сдаться. Я уже проиграл. И от этого злился на себя ещё сильнее.

[indent] — Чёрт... — отчаянно шепчу, задыхаясь от желания. — Я ненавижу тебя — хрипло проговариваю. И понимаю, что сил держаться больше нет. Напряжение между нами становится невыносимым. Я чувствую эти разряды. Чувствую, будто молнии проходят сквозь тело раз за разом. Чувствую каждый удар, который смешивается с биением наших сердец, что, кажется, сейчас бьются в унисон. И я впиваюсь пальцами в его волосы, крепко сжимая их и притягивая его к себе ближе. Неистово целую его, жадно хватая губы, будто именно он лишил меня кислорода. Будто стал моей необходимостью. Поцелуй становится глубже, отчаяннее, и я окончательно теряю остатки контроля. Я сладко стону и сильнее прижимаюсь к нему, совершенно забывая обо всём вокруг. И прекрасно осознавая, что после этой минуты слабости я снова буду себя ненавидеть. Но сейчас я не хочу об этом думать. Сейчас я хочу только его. Он стал моим проклятием. И я не знаю, смогу ли отыскать спасение. Может, его вовсе нет.